Мотив и квалификация преступлений (стр. 8 )

Следовательно, по своим изначальным, исходным побуждениям особо опасные государственные преступления часто сближаются с другими общественно опасными
деяниями — во многих случаях они проистекают из тех
же источников, которые питают различные общеуголовные преступления 3. Но из этого, однако, не следует, что
характере субъективной стороны особо опасных государственных преступлений нет черт, определяющих специфику этих преступлений.

Особо опасные государственные преступления не могут быть сведены к общеуголовным преступлениям. Сходство в мотивах не всегда выражает сходство в других субъективных свойствах деяния. Мотив не исчерпывает всего психологического содержания особо опасных государственных преступлений. Немаловажное значение в этом отношении имеют и другие элементы, в частности, цель преступления. Мотив и цель—понятия, тесно связанные, но не тождественные. Действие может быть одинаково мотивировано, но по-разному целенаправлено,
С другой стороны, к одной и той же цели можно

1 См. «Известия» от 18 апреля 1962 г.

2 См. «Комсомольская правда» от 6 мая 1963 г.

3 См. также Г. 3 . А и а ш к и н Цит. работа, с. 184.

стремиться из неодинаковых побуждений. Это не значит, конечно, что мотив и цель могут находиться в разных плоскостях и обусловливать прямо противоположное поведение. Как говорят, мотив песни должен соответствовать
словам; недозволенные действия исходят не из благих побуждений, точно так же положительные действия не
предполагают дурных мотивов; моральная оценка мотива должна соответствовать правовой оценке деяния.
Вместе с тем одинаковые антиобщественные цели могут
вырастать из различных антисоциальных побуждений.

По своей целенаправленности особо опасные государственные преступления резко отличаются от всех других общественно опасных деяний1.

В большинстве случаев, как отмечалось, необходимым условием уголовной ответственности за эти преступления закон выставляет требование определенной
цели, а именно — цели подрыва и ослабления Советской
власти, провокации войны и международных осложнений. Такая обрисовка субъективной стороны особо опасных государственных преступлений, несомненно, сыграет положительную роль в практическом разрешении вопросов ответственности за эти преступления. Грубые нарушения социалистической законности по делам о рассматриваемых преступлениях, имевшие место в прошлом, в немалой степени были связаны с неправильным определением субъективной стороны данных преступлений.

Установление цели — наиболее трудный момент в характеристике особо опасных государственных преступлений. Она, как правило, не бывает ярко выражена.

1 На этом основании некоторые авторы усматривают специфику
особо опасных государственных преступлений в антисоветском характере умысла Однако понятие «антисоветский умысел», так же как и понятие «контрреволюционный умысел», характеризуют не столько целевую направленность общественно опасных действий, сколько социальный смысл побуждений, которыми определяется поведение лица, совершающего особо опасное государственное преступление Указание на антисоветский характер умысла как на отличительное свойство особо опасных государственных преступлений неточно характеризует социально-психологическую природу причин, в частности, мотивов, вызывающих эти преступления. Оно, как правильно указывает Б А Викторов (Указ работа, стр. 34), способно привести «к упрощенному пониманию и анализу субъективной
стороны особо опасных государственных преступлений, а следовательно, и к ошибкам в применении закона».

Вряд ли можно найти какую-либо другую группу преступлений, где бы преступник стремился так тщательно скрыть намерения и цели своих действий. Трудность оценки цели в составе особо опасных государственных преступлений и заставляет в каждом конкретном случае обращать тщательное внимание на установление всех обстоятельств дела, в частности, способа действия, последствий, орудий и средств совершения преступления и др.

Большое значение в этом отношении имеют также
нравственная физиономия личности, ее психологические
особенности, мотивы, склонности, интересы и другие индивидуальные свойства, нашедшие отражение в совершенном общественно опасном деянии. Только всесторонний учет особенностей внутренней психологической структуры виновного лица дает возможность понять
цель, достичь которую оно стремилось совершением преступления.

В обвинительной речи по шахтинскому делу
справедливо говорил, что для того, чтобы решить вопрос о виновности и ответственности лица,
«надо принять во внимание все совершенное им, весь
комплекс данных его психологических и всяких иных качеств, всю совокупность общественной и политической
обстановки данного момента, возможность изменения
общественно-политической обстановки в следующий завтрашний момент и возможность опасности этого лица сегодня и завтра на основании того, что он совершил вчера» 1.

При этом значительно повышается также воспитательное значение уголовною процесса, ибо, выясняя субъективные свойства преступления и преступника, мы обращаем внимание на психологические переломы, которые привели лицо к совершению преступления.

Уголовный закон непосредственно не упоминает о мотивах совершения особо опасных государственных преступлений. Шпионаж остается шпионажем независимо от того, действует ли виновный из-за трусости или из корыстных побуждений, получая деньги за свое предательство. Но было бы неправильно на этом основании полагать, что мотивы не играют большого значения для

1 . Обвинительные речи по наиболее крупным
политическим процессам. М., 1937, стр. 342.

уголовной ответственности. Между тем в юридической литературе мы сталкиваемся с явной недооценкой мотивов
при квалификации особо опасных государственных преступлений. Чаще всего в литературе характеристика мотивов особо опасных государственных преступлений исчерпывается утверждением, что они не влияют на квалификацию преступления1, а в отдельных случаях о мотивах рассматриваемых деяний вообще не упоминается.

Совершенно очевидно, что такой взгляд на мотивы особо опасных государственных преступлений не ориентирует судебно-следственные органы на всестороннее раскрытие субъективных свойств преступления и преступника.

Формируясь в сознании лица, мотив накладывает
отпечаток на весь психический процесс, выбирающий поступок. В сочетании с другими обстоятельствами, характеризующими личность виновного, он содействует установлению цели, а через нее и направленности умысла 2. Мотив больше, чем какое-либо другое обстоятельство, свидетельствует, насколько четко виновный представлял цель преступления, мог ли он учесть последствия своего поведения. Не обнаружив мотива преступления, нельзя
понять сами действия и определить их направленность.
Наглядным примером тому может служить состав антисоветской агитации и пропаганды.

Согласно закону (ст. 7) агитация и пропаганда признается антисоветской и квалифицируется как особо опасное государственное преступление, когда сна совершена с целью подрыва или ослабления Советской власти. Практически эту цель установить нельзя, не установив мотива совершенных действий и не исследовав обстоятельств, характеризующих личность виновного. Например, чтобы определить действительное содержание и направленность тех или иных, близких по форме к антисоветской агитации и пропаганде высказываний, необходимо выяснить, в связи с чем и по каким мотивам это делается. Если обнаружится, что в основе таких высказываний лежало, предположим недовольство, возникшее в связи с теми или иными трудностями или неправильными

1 См., например, Советское уголовное право. Часть Особ. М,
1957, стр. 41; Государственные преступления, изд. «Высшая школа»,
М, 1961, стр. 32.

2 См. также Б А Викторов Указ работа, стр. 42

бюрократическими действиями должностного лица то, естественно, они не могут квалифицироваться как антисоветская агитация и пропаганда. Такие действия
больше характеризуют недостатки воспитания и характера лица, нежели их направленность против советского
государственного и общественного строя.

В отдельных случаях, если подобные действия связаны с систематическим распространением заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, они могут образовать состав
преступления против порядка управления, предусмотренный ст. 191 ' УК РСФСР. Напротив, если агитация и
пропаганда, в частности, распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, совершаются по политическим-мотивам, из классовой мести, ненависти к советскому государственному и общественному строю или из других низменных побуждений, то они приобретают антисоветский характер и, следовательно, должны рассматриваться как совершенные с целью подрыва или ослабления Советской власти.

Установление мотива помогает правильно раскрыть
содержание субъективной стороны и других особо опасных государственных преступлений, например, измены
Родине, шпионажа, вредительства и диверсии и т. д. Интересный в этом отношении пример приведен в статье
«Социалистическая законность — руководящий принцип в деятельности органов государственной безопасности»1.

В канун одного из праздников рабочая совершила умышленный поджог конторы строительства,
где она работала. Расследованием было установлено,
что преступление совершено в силу стечения тяжелых
личных обстоятельств. воспитывалась в детском доме; по окончании 8 классов она поступила в ремесленное училище, где получила специальность штукатура-лепщика; на строительстве по специальности устроиться не смогла и поэтому работала подсобной рабочей; к этому прибавилось еще и то, что она оказалась беременной от человека, который бросил ее. Все это вместе взятое и надломило ее неокрепшую волю и вызвало

1 «Советское государство и право», 1959, № 8, стр. 24—25.

решимость совершить это деяние. После поджога сама рассказала о случившемся.

Таким образом, только взвесив все обстоятельства
дела и в особенности мотивы, побудившие совершить преступление, можно было правильно определить характер совершенных ею действий. Действия не заключали в себе цели ослабления Советского государства. Можно сказать, что у нее отсутствовало даже сознание и понимание такой цели.