Мотив и квалификация преступлений (стр. 25 )

1 Квалификация убийства по действующему
законодательству. Стр. 71 и след См также Э. Ф Побегайло,
Указ, работа, стр. 120—121

Повторное убийство, являясь выражением антиобщественной установки лица, часто совершается из тех же побуждений, что - и первое убийство. Вместе с тем нередки
случаи, когда мотивы убийства, послужившие основанием для применения п. «и» ст. 102 УК РСФСР, не совпадают, так же как могут не совпадать цели этих преступлений. Этот факт, несомненно, Должен найти отражение в квалификации, как должны найти отражение и другие обстоятельства, которые отличают ранее совершенное убийство от повторного.

Поскольку повторность убийства характеризует главным образом повышенную опасность личности виновного, поэтому для квалификации по п. «и» ст. 102 УК РСФСР не имеет значения, были ли оба убийства оконченными или нет, совершены ли эти преступления (покушение и убийство) против одного и того же лица или разных лиц, являлся ли виновный исполнителем или соучастником этих преступлений.

Некий Кузенков был осужден по п. п. «и» и «ж» ст. 102
УК РСФСР за убийство своей жены, находящейся в состоянии беременности. Преступление было совершено при
следующих обстоятельствах.

Кузенков систематически ревновал свою жену, в связи с чем она от него ушла. Однако Кузенков настойчиво
просил жену вернуться, угрожал убийством. Явившись
в нетрезвом виде к ней на квартиру, пытался ударить ее
ножом, но был обезоружен. Через некоторое время он
опять явился на квартиру потерпевшей и нанес ей несколько ударов охотничьим топориком, от чего она скончалась 1.

Такая квалификация действий осужденного является
совершенно правильной: каждое из этих действий являлось самостоятельным выражением воли и намерений виновного.

1 Архив Верховного Суда РСФСР Определение Судебной коллегии от 26 июня 1966 г

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

МОТИВ И квалификация ДОЛЖНОСТНЫХ

ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Особенность должностных преступлений, определяющая их специфику и место в системе советского уголовного права, состоит в том, что они всегда связаны с нарушением (чаще — сознательным) своего служебного долга, должностных обязанностей, использованием своего официального положения для совершения действий, противоречащих целям и задачам деятельности советских учреждений и предприятий. Поэтому существенное значение в характеристике таких преступлений приобретают мотивы поведения должностного лица.

Характер мотивов и их связь с целью, действием или
бездействием — это основное в психологическом содержании служебного преступления, что в значительной мере
определяет оценку данных деяний и их общественную
опасность. Можно, например, быть снисходительным к неумелости, неопытности должностного лица, но нельзя
прощать нечестности, жестокости, карьеризма и других
пороков, которые олицетворяют собой должностные преступления.

Трудно также переоценить роль мотива в определении
объема общественно опасных результатов нарушения служебного долга и круга общественных отношений, затрагиваемых этими преступлениями.

Общественная опасность должностных преступлений
далеко не исчерпывается тем ущербом, который причиняется этими действиями государственным, общественным
и охраняемым законом правам и интересам граждан. По
объему общественно опасных результатов должностные

преступления не имеют себе равных. Нередко подобные
действия «убивают» в людях чувство справедливости,
честность, принципиальность и другие благородные побуждения, охрана и укрепление которых составляет первейшую обязанность любого должностного лица советскою учреждения и предприятия. И чем выше степень низменного содержания побуждений, чем коварнее мотив, которыми руководствовалось должностное лицо, совершая преступление по службе, тем большее отрицательное воздействие оказывает его поведение на психологию других людей, нередко толкая их на сделку со своей совестью1. Поэтому всесторонний учет мотивов нарушения должностными лицами своих служебных обязанностей позволяет в каждом конкретном случае установить действительный вред, причиняемый этими преступлениями.

Однако роль мотива в характеристике должностных
преступлений не исчерпывается только его моральной
стороной. Мотив способен не только усугублять или смягчать ответственность, но и налагать бремя вины.

В сложных и трудных условиях работы советского государственного аппарата не так-то просто разобраться,
где кончается законное использование должностным лицом своих полномочий и начинается злоупотребление ими
вопреки интересам службы. Должностное лицо, совершая
злоупотребление, как правило, стремится скрыть действительные цели своих действий, пытается придать по существу противозаконным действиям правомерный характер. Чтобы определить направленность действий должностного лица, надо установить их действительные мотивы.

Советское уголовное законодательство всегда придавало широкое значение мотиву преступления при оценке должностных преступлений. Так, например, УК РСФСР 1926 г. и ранее действовавшие уголовные кодексы других союзных республик рассматривали соображения корыстной или иной личной заинтересованности в качестве

1 В заметке «А след остался», опубликованной в «Известиях» от
5 декабря 1965 г, очень наглядно показано, как несправедливость
и злоупотребление своим положением директора совхоза породило
v одних работников совхоза беспринципность и трусость, для других
эти действия имели обоим результатом равнодушие, основанное на
принципе «моя хата с краю»

альтернативного условия (наряду с признаками систематичности и возможности наступления тяжелых последствий), при наличии которого могла наступать уголовная ответственность за эти действия. Действующее уголовное законодательство пошло в этом отношении еще дальше — мотив выставляется как необходимый элемент в ряде составов должностных преступлений. По УК РСФСР и
большинству уголовных кодексов других союзных республик наказуемость таких деяний, как злоупотребление
властью или служебным положением, должностной подлог обусловлена требованием корыстной или иной личной
заинтересованности. Некоторые уголовные кодексы союзных республик (Узбекской, Молдавской, Киргизской)
поступают так и в отношении состава превышения власти
или служебных полномочий. Такое решение представляется совершенно правильным. Оно полностью соответствует общей тенденции развития советского уголовного законодательства, в том числе и законодательства о должностных преступлениях, направленной на сужение уголовной ответственности за малозначительные преступления и преступления, не представляющие большой общественной опасности. В данном случае эти свойства преступления определяются главным образом тяжестью причиненного ущерба и особенностью мотива совершенного преступления.

Должностные преступления характеризуются в основном тремя группами мотивов. Это — корысть; личные
побуждения; интересы ложно понимаемой необходимости
По данным изучения и обобщения практики судебных органов ТАССР указанные мотивы должностных преступлений соответственно составляли 63,6%, 34,1% и 2,3%

Совершенно очевидно, что роль и значение этих мотивов в отдельных составах должностных преступлений не
могут быть одинаковыми. Они определяются характером
и особенностями должностных преступлений. Так, корысть имеет наибольшее значение в составах получения
взятки, злоупотребления властью или служебным положением и совсем ничтожна ее роль при превышении власти или служебных полномочий. Напротив, интересы
ложно понятой необходимости являются характерными
для состава превышения власти или служебных полномочий и редко сопровождают действие при должностном
подлоге.

Рассмотрим значение мотива применительно к конкретным составам должностных преступлений,
Первое место — и не только в смысле расположения—
в системе должностных преступлений занимает злоупотребление властью или служебным положением. Мотив в
этом случае рассматривается как необходимый элемент
состава преступления. Согласно ст. 170 УК РСФСР злоупотребление властью или служебным положением влечет уголовную ответственность лишь в том случае, если
оно было совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и сопровождалось причинением существенного вреда государственным или общественным интересам либо охраняемым законом правам и интересам
граждан. Действия должностного лица, хотя и совершенные вопреки интересам службы, но лишенные корыстной
или иной личной заинтересованности, не могут квалифицироваться по ст. 170 УК РСФСР, а должны рассматриваться как дисциплинарный проступок. Корыстная заинтересованность — это один из наиболее низменных и вместе с тем распространенных мотивов нарушения служебного долга. По материалам практики судебных органов Татарской АССР в 1965 г. указанные мотивы составили примерно 70% всех случаев злоупотребления властью или служебным положением.

Корыстная заинтересованность в этом и во всех других случаях связана со стремлением получить разного рода материальную выгоду, с намерением обогатиться за
счет государственных и общественных организаций или
отдельных граждан и выступает как мотив противоправного поведения.

Корыстное злоупотребление властью или служебным
положением имеет большое сходство с другими преступлениями, совершаемыми по одноименным мотивам, в особенности с хищением государственного и общественного
имущества. Однако, имея общую мотивационную обусловленность, эти преступления существенно различаются
между собой. Будучи одинаково корыстными, они в то
же время являются по-разному целенаправленными. При
хищении корыстный мотив опосредован определенной,
только этому преступлению присущей целью — желанием
обратить государственное или общественное имущество
в свою собственность или передать его из корыстных побуждений в собственность других лиц. Корыстное

употребление властью или служебным положением, в отличие от хищения, не сопровождается целью незаконного обращения государственного и общественного имущества в свою собственность. В этом случае виновный стремится получить материальную выгоду не за счет государственного и общественного имущества, являющеюся предметом посягательства, а в других формах, из самого
факта злоупотребления, в результате совершаемых должностным лицом действий.