Мотив и квалификация преступлений (стр. 26 )

Процко, работая мастером в леспромхозе, вместе с другими рабочими занимался добычей живицы. С целью
авансирования добычи живицы в последующие месяцы
приписывал недобытую живицу в нарядах. Так им было
приписано на свое имя 700 кг, на имя жены — 800 кг,
другим рабочим участка приписано 6745 кг живицы
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
РСФСР признала необходимым квалифицировать действия Процко по совокупности ст. ст. 170, ч. I и 152
УК РСФСР. Вместе с тем Коллегия отвергла квалификацию действия виновного по ст. 92 УК РСФСР, указав,
что приписки в нарядах «совершались не только с целью
присвоения денег, а с целью незаконного авансирования
добычи продукции в последующие месяцы» 1.

Корысть при хищении в смысле конкретных форм ее
проявления имеет несколько иное, можно сказать, более
широкое содержание, чем в случаях злоупотребления
служебным положением.

Помимо непосредственного получения имущества, она
включает в себя стремление приобрести иную материальную выгоду, например, получить материальную услугу,
жилплощадь, освободиться от возмещения недостачи,
образовавшейся в результате халатности и т. д.

Побегова, заведующая складом столовой, обнаружила в коридоре 9 кг технического жира. При отпуске продуктов для целей производства она передала его заведующему столовой под видом комбижира. Изготовленные на этом жире мучные изделия оказались негодными. Столовой причинен материальный ущерб. Действия Побеговой были квалифицированы по ч. I ст. 170
УК РСФСР2.

1 Бюллетень Верховного суда РСФСР, № 9, 1965, стр. 8

2 Архив Привопжского районного народного суда г Казани за
1964 г

Как корыстное злоупотребление судебная практика
расценивает действия работников прилавка, реализующих через магазины и ларьки похищенные товары и продукты, продукцию кустарей и ремесленников, случаи так
называемого временного позаимствования государственного и общественного имущества и т. д.

Точное определение содержания корыстной заинтересованности помогает в каждом конкретном случае решить основной вопрос, который возникает при разграничении злоупотребления и хищения государственного и общественного имущества,— были ля незаконные действия должностного лица обусловлены желанием обращения социалистического имущества в свою собственность или другими намерениями.

Наибольшую сложность в анализе злоупотребления
властью или служебным положением вызывает на практике определение иной личной заинтересованности, в
частности, отграничение ее от интересов ложно понимаемой необходимости. Можно без преувеличения сказать,
что большая часть противоречий в применении ст. 170
УК РСФСР обусловлена различным пониманием этого
признака.

В отличие от корысти, личный интерес при злоупотреблении властью или служебным положением не во
всех случаях окрашен ярким цветом эгоизма и его не
всегда легко распознать в особенности когда он обусловливается стремлением оказать услугу другому лицу
или когда прикрывается ссылками на интересы учреждения и предприятия Однако при тщательном рассмотрении всегда можно отличить личный интерес от других
мотивов, определяемых иными интересами и установками.

Чтобы определить действительное содержание мотива
преступления, надо сопоставить его с совершенным действием, целью, как непосредственным результатом этого
действия. Мотив всегда обусловлен конкретным содержанием совершенного действия. Оценка интереса зависит от цели, с которой виновный связывает представление о результатах своих действий. Другими словами, цель
действий является тем фоном, на котором определяется
характер и содержание мотива преступления. Личные
интересы при злоупотреблении, в какой бы форме они ни
проявлялись, всегда обусловлены узко личными целями,

которые в ст. 170 У К РСФСР и соответствующих статьях уголовные кодексов других союзных республик противопоставляются интересам учреждений и предприятий,
Эта особенность мотивов злоупотребления властью или
служебным положением не всегда учитывается при практическом применении уголовного законодательства об
ответственности за эти преступления.

В судебной практике мотивы личной заинтересованности и ложно понимаемой необходимости нередко отождествляются и по ст. 170 УК РСФСР квалифицируются
случаи, когда в действиях должностного лица не установлено каких-либо мотивов личного характера.

Швецова была осуждена по ч. I ст. 170 УК РСФСР
за то, что, работая заведующей складом, без ведома
бухгалтерии столовой получила в продуктовом магазине
500 кг соленых грибов (из них 259 кг, на сумму
103 руб. 60 коп., оказались напорченными) 1.

Мы полагаем, что в данном случае у суда не было оснований для квалификации действий Швецовой по ч. I
ст. 170 У К РСФСР, так как из обстоятельств дела не
видно, чтобы в своем поведении она руководствовалась
какими-то личными соображениями. Действия должностного лица, совершенные им в мнимых интересах учреждения или предприятия, не могут одновременно рассматриваться как обусловленные мотивами личной заинтересованности.

Следует признать, что мотивы личной заинтересованности и интересы ложно понятой необходимости «е всегда четко разграничиваются и в опубликованной судебной практике. Характерным в этом отношении является определение Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда РСФСР по делу Кочкаревой 2. Ей вменялось в вину то, что юна, работая директором столовой,
с целью выполнения плана товарооборота столовой распродала жителям района 100 мешков муки, предназначенной для нужд общественного питания. Кочкарева была осуждена по ч. I ст. 170 УК РСФСР. Адвокат, ходатайствуя о снижении наказания Кочкаревой, указал в кассационной жалобе, в частности, на то, что осужденная никакой личной заинтересованности в реализации муки не имела. Коллегия признала приговор суда

1 Архив Советского районного народного суда г. Казани за 1962 г.

2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, № 2, 1964, стр. 6—7.

вильным. При этом она отметила, что «доводы осужден
ной и адвоката, изложенные в кассационных жалобах,
не исключают ответственности Качмаревой за должно
с гное преступление».

Мы не думаем, чтобы в данном случае Коллегия вы
разила точку зрения, исключающую необходимость установления мотивов личной заинтересованности для уголовной ответственности за злоупотребление служебным
положением Видимо, это замечание Коллегии надо понимать в том смысле, что ложно понятые интересы учреждения, которыми руководствовалась осужденная, не
исключают личных мотивов.

Аналогичную позицию заняла Коллегия и по делу Фи
тенкова и Ромаренко, осужденных по ч. I ст. 170
УК РСФСР за то, что они, работая первый — начальником конторы Горсвет, второй — главным инженером той
же конторы, незаконно израсходовали на покупку авто
резины и на ремонт автодвигателей 512 руб., полученные
конторой с разных предприятий и учреждений за выполнение отдельных работ. Судебная коллегия признала
осуждение указанных лиц по ч I ст. 170 УК РСФСР
правильным 1.

Думается, что такое широкое понимание личной заинтересованности в составе злоупотребления властью или
служебным положением ничем не оправдано и не соответствует содержанию уголовного закона. Оно находится
в противоречии с позицией Коллегии по другим уголовным делам, где отчетливо подчеркивается необходимость
установления мотива личной заинтересованности для
привлечения к ответственности за злоупотребление властью или служебным положением.

Нет единого мнения по этому вопросу и среди советских криминалистов. , анализируя признак личной заинтересованности по УК РСФСР 1926 г.,
писал: «Когда закон говорит о личной заинтересованности, нужно иметь в виду не только имущественную или
иную личную выгоду, либо узко личные интересы, но и
такие случаи, когда должностное лицо вносит в работу
социалистического государственного аппарата чуждые
советскому строю элементы, противопоставляя интересы
«своего» учреждения или предприятия общегосударственным

1 Бюллетень Верховного суда РСФСР № 12, 1963, стр. 13.

интересам в целом»1. По существу аналогичного взгляда придерживается также 2.

С таким пониманием личной заинтересованности в составе должностных преступлений нельзя согласиться.
Личная заинтересованность и ложно понятые интересы
учреждения и предприятия — противоположные мотивы,
по-разному характеризующие общественную опасность
нарушения должностным лицам своего служебного долга.

Мотивы ложно понятой необходимости проистекают
не из стремления получить личное удовлетворение, а из
других оснований, из так называемого чувства ложного
патриотизма.

«Указывая на личную заинтересованность, отмечает
, — законодатель имел в виду противопоставить ее интересам учреждения или предприятия, и, поскольку речь идет о совершении преступления,— не только подлинным, но и ложно понятым» 3. Иное понимание личной заинтересованности в составе злоупотребления властью или служебным положением лишает всякого смысла оговорку закона о мотивах данного преступления.

Нам могут возразить: каждый человек придает своим
действиям личный характер, и, следовательно, в них
всегда выражается воля и другие личные моменты. На это мы можем ответить следующее: действие всегда совершается по своей воле, но не всегда в своих интересах.
Повседневная жизнь дает нам немало примеров, свидетельствующих что человек часто поступает вопреки своим личным интересам и побуждениям. При этом, говоря
о должностных преступлениях, мы не должны сбрасывать со счета и психологические особенности поведения людей, обусловленных их служебным и должностным положением.

Нельзя забывать, что в психологии бюрократа есть
такое, что нередко проистекает из его служебного положения. Специфические и сложные условия отправления
служебных обязанностей создают у отдельных, особенно

1 . Должностные преступления. М., 1947, стр. 15.

2 . Общее учение о должностных преступлениях. М., 1948, стр. 335.