Роберт Слейтер Сорос (стр. 13 )

Во-вторых, он решителен. Чем еще объясня­ется отрешенность, с которой он покупает и продает нечто на фантастические суммы? Он сам может отрицать свою отвагу, когда заявля­ет, что знание секретов выживания — ключ к успешным инвестициям. А знание этих секретов иногда означает снижение ставок в игре, пред­упреждение убытков, когда они неприемлемы, и постоянное наличие достаточных резервов. Сорос любит приговаривать: «Если игра не складыва­ется, первым делом отступите. Не пытайтесь сразу же возместить свои убытки. А когда на­чнете новую игру, начните с малого».

Наконец, действия Сороса требуют попросту крепких нервов. »Я находился в его офисе, когда он принимал решения о сделках на сотни милли­онов долларов, — сказал Даниэль Дорон, эксперт по законодательству и директор Израиль­ского центра за экономический и социальный прогресс, расположенного в Иерусалиме. — Я не спал бы по ночам от страха. А он играет такими суммами! Для этого нужны стальные нервы. Может быть, он просто настолько закалил их...»

Сороса часто сравнивают с Уорреном Баффетом, другим великим инвестором Уолл-стрит, но обычно это сравнение подчеркивает только ра­зительные отличия между ними. Если Баффет посвятил себя одному-единственному виду ин­вестиций — выкупу солидных компаний по заниженным ценам, — то Сорос действует гибче, перемещает центр деятельности на финансовых рынках, следуя ветрам перемен и пытаясь зара­нее уловить их своими парусами. Баффет поку­пал и продавал акции; Сорос оперирует с валю­той и учетными ставками. Баффет имел дело с отдельными фирмами; Сороса же привлекают общие тенденции на международных финансо­вых рынках.

Одним из наиболее ценных качеств Сороса является способность отбрасывать личные эмоции, действуя на финансовом рынке. В этом смысле его можно назвать стойком.

Если другие позволяют своим пристрастиям вмешиваться в процесс принятия рациональных решений, Сорос прекрасно понимает, что муд­рый инвестор — это бесстрастный инвестор. Глупо претендовать на непогрешимость. Хотя трудно пережить внезапный крах акций, на ко­торые ставишь, гораздо лучше, как постоянно делает Сорос, сразу признавать свои ошибки.

В один прекрасный день в 1974 году Сорос играл в теннис со своим знакомым. Раздался телефонный звонок. Брокер из Токио поведал Соросу секрет: разгоревшийся в этом году скандал по поводу «уотергейтского дела», видимо, завершится отставкой президента Ричарда Ник­сона. Брокер дал понять Соросу, что японцы почти не реагируют на возникшие у Никсона проблемы.

Осуществляя крупные операции на рынке япон­ских акций, Сорос должен был решить, стоит ли их сворачивать. Его соперник по корту заметил, что лоб Сороса покрылся испариной, чего не было во время игры. Сорос сразу решил продать все свои активы. Без малейших колебаний, не посоветовавшись ни с кем перед столь ответст­венным шагом. Решение пришло к нему за долю секунды.

Аллан Рафаэль, работавший с Соросом в 80-х го­дах, считает, что редкий среди инвесторов стои­цизм сослужил Джорджу хорошую службу. «Таких людей можно пересчитать по пальцам. Когда Джордж ошибается, он не кипятится. Но не говорит, что прав он, а не другие. Он сразу признает свою ошибку и выходит из игры, пото­му что продолжение неверных ставок грозит разорением. Нужно помнить об этом все время, даже дома или во сне. Это всецело поглощает вас. Глаза на лоб вылазят. Если бы этот бизнес был полегче, им занимались бы даже лаборант­ки. Но он требует необычайной самодисципли­ны, уверенности в себе и, главное, бесстрастности».

Выдвигайте гипотезу

и проверяйте ее на рынке

Теперь о пресловутой самоуверенности Соро­са. Если он считает свое инвестиционное решение верным, ничто не может остановить его. Никакие операции не покажутся слишком крупными. Назад пусть оглядываются тряпки! По мнению Сороса, самой большой ошибкой является не дерзость, а излишняя осторожность. «Почему так мало?» — один из его любимых вопросов.

Наконец, он обладает незаурядной интуи­цией. Неисповедимы озарения, когда стоит спекулировать по-крупному, а когда выйти из игры, когда правильно понимаешь обстановку, а когда ошибаешься.

«Как правило, я просто выдвигаю некую ги­потезу и проверяю ее на рынке. Если я ошибся и рынок реагирует иначе, я очень переживаю. Начинается радикулит, но когда я исправляю ошибку, исчезает и боль. Я чувствую себя в своей тарелке. Вот так и проявляется интуи­ция».

«Суммируя» таланты Джорджа Сороса-ин­вестора, Байрон Вин утверждает: «Гениальность Джорджа заключается в необычной самодисцип­лине. Он смотрит на рынок с чисто практичес­кой точки зрения и знает, какие силы влияют на цены акций. Джордж понимает, что рынок со­держит и рациональны г и эмоциональные аспек­ты. И знает, что он тоже иногда ошибается. Он готов к самым решительным действиям, когда он прав, и может выжать из открывшихся ему возможностей все, и готов любыми средствами уменьшить свои убытки, когда ошибается... Он умеет быть очень убедительным, когда уверен в своей правоте, как было во время кризиса анг­лийского фунта осенью 1992 года».

Интуиция Сороса проявляется в умений пред­видеть изменения на рынке акций в ту или иную сторону. Этому не научишься в школе, даже в Лондонской школе экономики. Подобным даром обладают немногие. Сорос в их числе. Эдгар Астер, его лондонский компаньон, без труда указывает на корни успехов Сороса:

«Главный ключ к успеху — знание психологии. Он знает силу стадного инстинкта. Он знает, когда толпы ринутся на поиски, и предлагает им нужный товар».

Возможно, наиболее яркой чертой характера Сороса, лучше всего объясняющей его таланты инвестора, оказалось умение войти в некий за­крытый клуб, включающий верхушку междуна­родного финансового сообщества. В этот клуб не подают заявлений. Большинство его членов — политические и экономические руководители бо­гатых государств: премьер-министры, министры финансов, директора центральных банков. По приблизительным оценкам, их общее число не превышает две тысячи человек, рассеянных по всему миру.

Поскольку он не является демократически избранным лидером, Сорос не пользуется одинаковым с ними статусом. Но по мере того, как экономическая власть уходит из рук политиков, а подобные Соросу инвесторы приобретают все больший вес на финансовых рынках, растет и вес самого Сороса. Политические лидеры хотят познакомиться с ним, узнать о его замыслах. Разумеется, он также желает знать, какие реше­ния готовят руководители разных стран.

Немногие инвестора допущены в этот клуб подобно Сбросу. Если другие читают о лидерах в газетах, Сорос общается с ними напрямую: завтракает с министром финансов, обедает с директором центрального банка или наносит свет­ский визит премьер-министру.

Главный секрет успеха Сороса:

он добился доступа к мировым лидерам

Например, в начале 80-х годов Сорос посетил Банк Англии, который пригласил его высказаться по поводу возможностей оживления финан­совых рынков с помощью ограничений денеж­ной массы. Внимание банкиров он привлек в 1980 году покупкой английских облигаций на миллиард долларов. И эта инвестиция окупилась сторицей.

Этот пример финансовой прозорливости был не единственным, позволившим Соросу войти в число финансовых лидеров мира. С середины 80-х годов, когда он занялся учреждением благотворительных фондов в Восточной Европе, а позднее и в бывшем СССР для поддержки открытых обществ, у Сороса появился новый повод водить дружбу с политическими и экономическими лидерами, особенно в европейских странах.

Стало обычным явлением, когда член прави­тельства посещает конференцию, организованную одним из соросовских фондов, а сам Сорос встречается с политическими лидерами, посещая собрания директоров того или иного фонда. При­гласив писателя Майкла Льюиса в двухнедель­ный объезд своих фондов в ноябре 1993 года, Сорос, после встречи с президентом Молдавии утром и президентом Болгарии вечером, похвастался: «Видишь, на завтрак у меня один прези­дент, а на ужин — другой».

Подобные встречи давали Соросу ощутимые преимущества перед другими инвесторами. Ко­нечно, завтраки с правительственными чиновни­ками не позволяли Соросу узнать точную дату повышения той или иной страной учетных ста­вок или девальвации национальной валюты. Фи­нансовые лидеры неохотно откровенничают на подобные темы за яичницей и бутербродами, даже с Джорджем Соросом. Точнее говоря, осо­бенно с Джорджем Соросом.

Но близость к политической элите позволяет Соросу держать руку на пульсе событий так крепко, что другим просто нечего с ним тягать­ся. Он может месяцами выжидать, пока не уз­нает на одной из таких встреч нечто ценное. Возможно, ключом к успеху станет вскользь обро­ненная министром финансов фраза за завтраком каких-нибудь три месяца назад. Дело в том, что Сорос встречается с министрами и откладывает в памяти содержание бесед, как бы про запас, тогда как все прочие довольствуются чтением газет.

Необходимо иметь по-настоящему с

вободкое время, чтобы преуспеть

Как отметил Джордж Магнус, главный эко­номист по иностранным акциям лондонского фи­лиала «С. Дж. Варбург», «Сорос действгтельно понимает происходящие в мире события и процессы. Его европейское воспитание выгодно от­личает его от современных дельцов. Оно позволяет ему видеть эти события в другом ракурсе. особенно это касается идеи объединенной Европы и объединения Германии... Он обладает тем. что немцы называют Weltanschaung, цельным мировоззрением, не слишком погруженным в проблемы отдельных стран. Он видит широкое полотно событий и превращает их в возможнос­ти хорошо заработать». Именно Цельность мировоззрения придает Соросу столько самоуве­ренности.

«Он не слишком-то радуется своим успехам, — утверждает Джеймс Маркес, помощник Сороса в 80-е годы. — Разве что скажет иной раз: ну, мой милый мальчик, именно так все и должно было случиться! От него часто услышишь что-нибудь вроде «это же совершенно ясно» или «к этому явно осе клонилось», или «причины, вы­звавшие это, выглядят проще простого». Он всегда видит лес там, где другие видят только деревья».

Другим инвесторам не хватает не только при­гласительного билета в закрытый клуб мировой элиты. Даже имей они его, лишь немногие ин­весторы согласились бы проводить с политика­ми столько времени, сколько проводит Джордж Сорос. Им привычнее лихорадочный темп бир­жевого зала. Большинству инвесторов знакомст­во с политиками кажется скорее развлечением, даже пустой тратой времени. Однако Сорос мерит другими мерками: он признает, что нужно находиться достаточно близко от биржи, но пребы­вание вне офиса ценно не только встречами с ключевыми фигурами, оно дает драгоценное время на размышления. По словам самого Сороса, «для