Роберт Слейтер Сорос (стр. 49 )

Сторонники Сороса объясняли уменьшение премии по-другому: все хедж-фонды пережили чрезвычайно трудный год, но даже и в этих ужасных условиях Сорос добился большего, чем менеджеры остальных фондов. Премии «Квантума» обесценены искусственно, в основном благодаря поднятому прессой шуму вокруг имени Джорджа Сороса.

К концу 1994 года все меньше людей задавались вопросом, по-прежнему ли Джордж Сорос слишком влиятелен. Померкшие по сравнению с предыдущими годами прибыли фонда Сороса, казалось, служили исчерпывающим ответом. Но даже в 1994 году не померкла его слава короля хедж-фондов. Благодаря выравниванию показателей к концу года, невероятно раздутому имиджу «супсринвестора» и неоспоримому лидерству среди хедж-фондов Сороса продолжали считать королем.

Верно и то, что, несмотря на неудачный год, влияние Сороса оставалось очень велико. Много времени прошло после того, как Сорос заявил, что прекращает руководство текущей деятельностью фонда, еще раньше он стал посвящать почти все свое время благотворительным акциям в Восточной Европе и бывшем СССР, но он по-прежнему оставался наиболее могущественной силой на Уолл-стрит в лондонском Сити. Спросите любого управляющего инвестиционным фондом в Нью-Йорке или Лондоне, следует ли по-прежнему следить за поведением Сороса, и ответ будет неизменно утвердительным.

Даже теперь считали, что Сорос и другие управляющие крупных хедж-фондов слишком влиятельны. Их подлинный вес и совместные действия, пусть даже и несогласованные, отражались на поведении финансовых рынков. Например, осенью 1994 года их совместные операции с долларом достигли такого размаха, а их желание покинуть тонущий корабль столь явным, что Сорос и остальные хедж-фонды, по мнению торговцев, немало способствовали ослаблению доллара. Продавая доллар почти всякий раз, когда его курс начинал укрепляться, менеджеры хедж-фондов, как утверждали другие торговцы, ослабляли американскую валюту.

Если кое-кто на Уолл-стрит считал Сороса слишком могущественным, их мнение интересовало его гораздо меньше, чем мнение о нем вашингтонских политиков. Он искренне верил, что его знание ряда регионов будет им небезразлично. С тем большим разочарованием он убедился, что они вовсе не нуждались в Джордже Соросе — эксперте по внешней политике.

Удостоившись похвал за свое поведение на слушаниях в конгрессе в начале 1994 года, Сорос начал убеждать сам себя, что влиятельные люди, возможно, начнут прислушиваться к нему и воспринимать его идеи всерьез. Он не понял, однако, что хваленые учреждения вроде МВФ возглавляли люди, не желавшие слушать ничьих советов, а уж советов Джорджа Сороса тем более. По их мнению, в борьбе против Бундесбанка или Банка Англии Сорос вышел за рамки дозволенного. «Предположим, что вы — управляющий Банка Англии, зарабатываете 45000 долларов в год, имеете три диплома и множество научных трудов. И вот все последние полтора года вы читаете во всех газетах, что мистер Джордж Сорос называет вас редким тупицей, — поясняет Джеймс Грант, редактор нью-йоркского журнала «Гранте интерест рейт обсервер». — Мистер Сорос вызвал этим неблагожелательное отношение к себе со стороны международных финансовых учреждений».

Сорос понимал, что все еще не пользуется должным уважением элиты. Байрон Вин признался: «Ему трудно влиять на политические решения. Он выступает в прессе, но чувствует, что «они по-прежнему не слушают меня. Они не делают того, что я им говорю. Мне все время мешают. Вот моя вечная проблема».

Сорос, конечно же, не давал советов по тем вопросам, в которых у него не было или почти не было опыта. Но по вопросам, известным ему досконально, он постоянно общался с политическими или экономическими лидерами и считал, что заслуживает того, чтобы они его выслушивали. Он считал, что Запад не проявляет должной заинтересованности в «открытии» закрытых обществ Востока. Если западные демократии в свое время правильно поняли и отреагировали на угрозу свободе со стороны фашизма и коммунизма, то в 90-е годы, когда такой угрозы не стало, Запад, по мнению Сороса, пребывал в полном смятении. «Мы даже не признаемся себе, что «холодную войну» должен заменить новый мировой порядок, — утверждал он в июле 1994 года. — Иначе вместо него мы будем иметь всемирный беспорядок». Судя по тону Сороса, спасать положение в мире выпадало именно ему. «Я оказался в странном положении, когда один человек делает ради открытого общества больше, чем большинство правительств».

Он отметил, что когда он заявил о неразумном поддержании немецким Бундесбанком вы соких учетных ставок, рынки понизили курс марки. «Но когда я поносил политику европейских держав в Боснии, меня или не хотели слушать, или советовали заниматься своим делом». Иногда он подступал к цитаделям политической власти, но не очень близко. В июле 1994 года он выступил на международной конференции в Вашингтоне. Но Сорос не смог встретиться ни с президентом, ни с ведущими конгрессменами.

А именно таких встреч он добивался. Вместо этого приходилось вещать перед журналистами, убеждать их в том, что великие державы должны согласиться на новую систему координации экономической политики, которая поможет стабилизировать валютные курсы. «Наше положение чрезвычайно серьезно не только в финансовом, но и в политическом смысле», — говорил он. После распада Советского Союза у западных государств все меньше причин действовать сообща. «Теперь у нас нет никакой системы координации политики и стабилизации валютных курсов». Он не одобрял идею-разделения мира на зоны валютной опеки великих держав. «Все системы обменных курсов порочны. Какое-то время они действуют, а потом рушатся. Поэтому мы должны быть все время гибкими и при­спосабливаться к обстановке».

Проще говоря, Сорос претендовал на политическую власть. Он уже изведал ее вкус, и аппетиты его все время росли. «Власть пьянит, а я добился такой власти, о которой и не мечтал. Хотя это всего лишь власть расходовать твердую валюту там, где в ней наиболее остро нуждаются ».

Но такой власти, власти распределять крупные суммы денег, Соросу уже мало. Он захотел большего. «Я хочу, чтобы ко мне больше прислушивались. Я получил некоторые возможности, хотя помимо того, что делаю я сам через свои благотворительные фонды, я лишь в самой незначительной степени влияю на политику Запада в отношении бывшего СССР». Однажды он заявил: «Удивительно, но Белый дом не использует один из немногих имеющихся у него рычагов, то есть меня».

Близкий друг Сороса, Байрон Вин, прекрасно понимает, что инвестору хотелось вдохнуть полной грудью пьянящий воздух власти в Белом доме. «Наверное, Джорджу хотелось бы стать новым Бернардом Барухом. Бернард Барух был очень проницательным человеком, и президент Рузвельт пользовался его идеями. Джорджу хотелось бы думать, что президент Клинтон воспользуется его идеями. Или это сделает Уоррен Кристофер. Или Строб Тэлбот».

27 сентября 1994 года произошло событие, ставшее последней каплей горечи, отравившей душу Сороса накануне его 65-летия. В этот день Венгрия удостоила его Золотого Креста ордена Республики со звездой, второй по почетности венгерской награды. Так был отмечен его вклад в обновление Венгрии. Высшей награды. Болшого Креста, удостаивают исключительно государственных деятелей. Сороса наградили в качестве «простого смертного». Простой смертный.

Вряд ли такой участи желал себе Джордж Сорос, мнивший себя в детстве Богом.

Каковы его чувства, если страна, где он родился, отнеслась к нему подобным образом? Гордость? Бесспорно. В 1947 году он покинул родину в поисках лучшей жизни — и нашел эту лучшую жизнь. Теперь он возвратил родине часть своего долга. К нему проявили уважение. Но он искал не такого уважения. Он хотел, чтобы к нему относились не как к простому смертному. А как к Джорджу Соросу.

Джордж Сорос. Человек, сокрушивший Банк Англии. Человек, победивший фунт стерлингов. Величайший инвестор мира. Человек, повелевающий мировыми рынками.

О чем говорят нам эти броские фразы?

Многие благоговеют перед ним, и это вполне естественно. Он превзошел всех своих коллег в умении пользоваться орудиями своего ремесла — компьютером, интеллектом и аналитическими способностями. И все же над ним витает некий дух скепсиса, с которым относятся ко всем тем, кто просто делает деньги, а не трудится и не творит. Многие относятся с подозрением и недоверием к тем, кто сколачивает такие фантастические состяния, роясь в годовых отчетах компаний, беседуя с другими инвесторами, читая газеты и делая головоломные догадки.

«Как это удается Соросу? Каким образом Сорос заработал столько денег?»

Эти вопросы моментально приходят на ум, ибо нам кажется невероятным, чтобы кто-то заполучил такое богатство, не пройдя по тем же тернистым тропам, что и мы. Однако для самого Джорджа Сороса накопление всего этого капитала было отнюдь не простым и легким деломособенно поначалу. Стало быть, у нас нет оснований относиться к нему с недоверием и подозревать в темных махинациях.

Хотя сам Сорос, пусть и невольно, подогревал наши подозрения постоянными заявлениями, что ему легче зарабатывать деньги, чем их тратить, своей скрытностью, заумными пояснениями своих инвестиционных секретов тем, кто ничего в них не понимает, притязаниями на то, что его теория способна объяснить поведение финансовых рынков, заявляя потом, что это вовсе не теория, ибо она действует не во всех случаях. Иногда кажется, что Сорос приоткрывает нам тайные уголки души, чтобы мы утолили голод и оставили его, наконец, в покое. А иногда он рассуждает так, как будто искренне хочет, чтобы мы поняли причины его успеха. Однако каким бы скрытным, загадочным и непонятным ни был Джордж Сорос, он так или иначе показал всем свой способ в действии, и мы не можем не восхититься его успехами. Наблюдая за поведением Сороса, люди постепенно отбрасывают свои подозрения. Они хотят верить, что Сорос не просто счастливчик, что ему можно подражать, что они тоже могут заработать столько денег. И если вдуматься, то заветная мечта Джорджа Сороса заключается в том, чтобы и другие мечтали взойти на такие же вершины, которые покорялись ему.