Роберт Слейтер Сорос (стр. 8 )

Обитатели Лупы, включая Джорджа и его семью, приехали на остров весной 1945. Они делились друг с другом пережитым во время войны, опытом выживания и планами на бли­жайшее будущее. Планы эти были неразрывно связаны с тем, что же произойдет с Венгрией после войны. Каждого мучил вопрос: нужно ли уезжать отсюда?

Пережив нацистскую оккупацию, венгры от­нюдь не хотели смены одной угрозы своему существованию на другую. Если новый режим будет относиться к гражданам, как нацисты, то лучше уехать, и чем скорее, тем лучше.

Но будет ли новое правительство враждеб­ным или благосклонным, совершенно неясно. К тому же никто не знал, насколько оно будет подчинено советскому.

Некоторые друзья Соросов надеялись, веря в лучшее будущее, что советская власть окажется намного лучше нацистской. Другие же относи­лись к ней с нескрываемой подозрительностью. Они были готовы собрать вещички, пока не позд­но, то есть пока выдавали заграничные паспорта. Среди «других» был и Джордж Сорос. Он считал, что нужно немедленно уезжать из Венгрии на Запад.

В возрасте 17 лет, осенью 1947 года, он поки­нул страну в одиночку. Брат Пол остался в Венгрии еще на год, чтобы получить диплом техника. Джордж сперва остановился в Берне в Швейцарии, но вскоре переехал в Лондон, столь желанный для юных сердец. Благодаря помощи отца, денег на дорогу хватило. Но теперь ему приходилось рассчитывать только на себя, да еще на переводы от тетушки, успевшей перебраться во Флориду.

Хотя Англия, казалось, могла обеспечить Джорд­жу лучшую жизнь, у него было слишком мало денег и связей, чтобы вкусить прелестей ее столицы. Этот период его жизни стал одним из трудней­ших. Он был одинок и пал духом. Однако Джордж упорно искал свет в конце тоннеля. Сидя в убогой кофейне, он в шутку думал про себя: «Ну, вот, я опустился на самое дно. Разве это не прекрас­но? Отсюда можно двигаться только вверх».

Конечно, ощущения человека «на дне» труд­но назвать приятными, и 18-летний юнец довольствовался случайными заработками и на­деждой, что удача все же вернется к нему. Он устроился официантом в ресторанчик «Квальино» в районе Мейфер, где аристократы и кино­звезды роскошно ужинали и танцевали целые ночи напролет. Иногда, будучи совсем на мели, Джордж доедал за посетителями пирожные. Спус­тя много лет он с завистью вспоминал хозяйско­го кота, который, в отличие от него, питался сардинами.

Занятия Джорджа менялись часто, но остава­лись случайными. Летом 1948 года он нанялся на ферму в рамках программы «Приложи руки к земле». Финансовый идол 90-х годов устроил забастовку, требуя сдельной, а не поденной оп­латы. Благодаря усилиям Сороса, он и другие батраки стали зарабатывать намного больше. В Саффолке он собирал яблоки. Работал и маля­ром, и потом не раз хвастал друзьям, какой он. хороший маляр.

Случайные заработки, нищета и одиночество давали мало поводов для веселья, и все последующие годы Сорос не мог избавиться от удручающих воспоминаний. «Прошлое вселило в меня страх, и это плохо. Преуспевшие больше всего боятся вновь оказаться на дне. С меня достаточно одного раза».

ГЛАВА 4

Подобно Фрейду и Эйнштейну

В 1949 году Джордж Сорос поступил в Лондонскую школу экономики. Широко известная как ЛШЭ, школа была одним из ведущих учебных заведений Англии. Идеальное место для обучения, если студент стремился сделать деловую или академическую карьеру. Школа привлекала студентов из разных стран и считалась в целом просоциалистической, во многом благодаря преподававшему там теоретику социализма Гарольду Ласки. Школа была идеальным местом для тех, кто подобно Джорджу Соросу стремился освоить экономическую науку и одновременно питал интерес к изучению новых тенденций в международных отношениях.

Он посещал некоторые лекции Гарольда Ласки и целый год проучился у Джона Мида, получившего в 1977 году Нобелевскую премию по экономике, хотя, как признавался Сорос впоследствии, «немного почерпнул из этого курса». Школа дала приют также немногочисленным и немодным тогда консервативным политическим мыслителям, вроде экономиста — идеолога свободного рынка Фридриха фон Хайека и прославленного философа Карла Поппера. Оба эти человека снарядили Джорджа Сороса в путь по трудной стезе науки, который он с немалым пылом возобновил в 80-е и 90-е годы в попытках помочь превращению «закрытых» обществ в «открытые».

Книга Хайека «Дорога к рабству», изданная в 1944 году, отвергала фашизм, социализм и коммунизм как родственные разновидности кол­лективизма, который подрывает институты, обеспечивающие расцвет свободы.

Еще большим влиянием пользовался Карл Поппер. Хотя Поппер более известен своими теориями о сущности научной методологии, именно его книга «Открытое общество и его враги», изданная в 1951 году, заложила основу интеллек­туальных поисков Джорджа Сороса.

Молодой Сорос был готов к восприятию кни­ги, раскрывавшей природу человеческого общества. Он пережил диктатуру, сначала нацист­скую, а позже коммунистическую. Теперь, в Англии, он познал вкус демократии. Он жаждал изложить свой личный опыт в некой научной форме. Книга Поппера послужила ему обрацом.

В книге «Открытое общество и его Враги» Поппер доказывал, что у человечества только два пути: стать «закрытым» обществом, в кото­ром всем навязывают одинаковую веру, или «от­крытым» обществом, членам которого не грозят национализм и племенные войны, столь беспо­коившие Поппера. В «открытом» обществе со­перничающие идеологии должны приспосабливать­ся Друг к Другу, каковы бы ни были разногласия в обществе. Поппер утверждал, что, несмотря на отсутствие определенности и гарантий, «от­крытые» общества неизмеримо превосходят «зак­рытые».

Хотя Сорос окончил обучение за два года, он еще год слонялся по школе, прежде чем получил диплом весной 1953 года. Ознакомившись с кни­гой «Открытое общество и его враги», он разыскал Поппера, желая научиться большему. Он

посвятил Попперу несколько сочинений, и про­фессор нашел общий язык со студентом. Поппер стал наставником Сороса.

Весной 1994 года девяностодвухлетний Карл Поппер в интервью со мной мысленно вернулся на 40 лет назад, в те дни, когда молодой Джордж Сорос впервые появился в его кабинете. «Он вошел и сказал: я студент ЛШЭ и хотел бы задать вам несколько вопросов. Он был очень знающий студент. Я написал книгу об открытых обществах, и она явно произвела на него впечат­ление. Он часто заходил ко мне и делился свои­ми мыслями. Я не был фактически его руководи­телем. Если сегодня он называет меня своим наставником, это очень любезно с его стороны».

Если Сороса пленили идеи Поппера, то про­фессору молодой студент не запомнился. «Я слушал то, что он говорит, но не задавал ему никаких вопросов. Я тогда мало о нем слышал», — вспоминает Поппер.

Огромное влияние Поппера на Сороса сказа­лось в том, что молодой студент серьезно задумался над устройством мира и попытался раз­вить, по мере сил, общую философскую схему, которая помогла бы объяснить его.

Поппер был знаменитым философом, желав­шим передать свою мудрость начинающему интеллектуалу. Но он отнюдь не желал помочь Соросу преуспеть в жизни. По мнению Поппера и многих других, философия не призвана указы­вать способы заработка денег.

А вот Джорджу Соросу философия казалась пригодной именно для этой цели. Позднее он перейдет от теории к практике: разработает теорию о том, как и почему люди думают именно так, а не иначе, и на основе этого выведет новые теории о функционировании денежного рынка.

Еще позже Сорос будет постоянно ссылаться на профессора Поппера как на вдохновителя его благотворительной деятельности по созданию от крытых обществ в Восточной Европе и бывшем Советском Союзе. При этом Сорос упорно умалчивает о невольном вкладе Поппера в его теории, с помощью которых он сколотил состояние на Уолл-стрит.

Но тогда никакого состояния не было в помине. Бедность то и дело заставляла испытывать смущение к неловкость. Однако Джордж Сорос не колебался. Нуждаясь в средствах для оплаты обучения, он обратился и Еврейский попечительский совет. Совет отделался от него под тем предлогом, что он помогает только студентам, устроившимся на оплачиваемую работу. Молодому Соросу это ограничение только мешало.

Позднее, во время рождественских каникул, подрабатывая на вокзале носильщиком в ночную смену, Джордж сломал ногу. Снова понадоби­лись деньги. На этот раз он подходил по всем условиям и, естественно^ мог получить помощь. «Я решил, что это подходящий случай вытрясти деньги из этих негодяев.

Повторно обратившись в совет. Сорос не жалел мрачных красок. Он сообщал, что попал в слож­ное положение: сломал ногу, но получить посо­бие не может, поскольку работал нелегально. На самом деле он все еще числился студентом. Совет нехотя согласился выдавать ему неболь­шие пособия. Джорджу приходилось на косты­лях подниматься за ними на третий этаж.

Вскоре совет прекратил субсидировать Соро­са. Поэтому он написал туда душераздирающее письмо, отметив, что с голоду он не умрет, но ему обидно, что евреи так относятся к еврею, попавшему в беду.

Ответ пришел быстро. Письмо Джорджа про­извело желаемый эффект. Ему возобновили ежеедельные выплаты и, самое главное, присылали теперь почтой, что избавило его от утомитель­ных посещений совета. Сорос с удовольствием принимал деньги, но не забыл старой обиды и выжидал некоторое время после снятия гипса с ноги (путешествуя автостопом по Южной Фран­ции), прежде чем сообщил совету о том, что в пособии не нуждается. Отношение к нему попе­чительского совета надолго отвратило Сороса от всякой благотворительности, и он сделал «су­щественные оговорки», прежде чем приступил к собственным благотворительным проектам в конце 70-х годов.

Интеллектуальная подпитка ЛШЭ помогла Со­росу избавиться от гнетущего чувства одиночества. Он по-прежнему беден, но более доволен собой. На летних каникулах он нанялся дежур­ным в бассейн дома в одном из бедных кварта­лов Лондона. Желающих поплавать было немно­го, и Сорос проводил большую часть времени в огромной публичной библиотеке по соседству. Там он сам почти все лето купался в захватыва­ющем мире идей. Позднее Сорос опишет это время как «лучшее лето» в своей жизни. С рабо­той было все еще неясно. Но его радовала при­общенность к миру идей и возможность писать. Возможно, он станет журналистом или мысли­телем. Оy еще не был уверен, кем именно.