Роберт Слейтер Сорос (стр. 48 )

Все последние годы он полагал, что можно хорошо заработать га британской недвижимости, и не ошибся. Сорос получал приличные, но отнюдь не впечатляющие прибыли: в среднем 17% в год после учреждения фонда по операциям с недвижимостью. Маловато будет! Сорос якобы заявил Джону Ритблатту, президенту «Бритиш лэнд», что его устраивает прибыль от 40 до 50% годовых. Сороса больше не устраивали приличные доходы, он хотел грандиозных!

И вот в середине ноября 1994 года Сорос объявляет о своем уходе с вялого британского рынка недвижимости. Всего лишь полтора года назад он обещал купить акции «Бритиш лэнд» и вложить в этот рынок 775 млн. долларов. А теперь «Квантум» продает свою половину акций в новом фонде «Бритиш риэлти» той же фирме «Бритиш лэнд», имеющей по договору преимущественные права на покупку акций.

В припадке скромности Сорос может поведать, что и он допускает ошибки в инвестиционном бизнесе. Подлинный секрет его успехов, не устает подчеркивать Сорос, в том, что он признает свои ошибки раньше других. Что же тогда означал его уход с британского рынка недвижимости?

Целый год Сорос непоколебимо верил в доллар. Хотя в начале года эта вера дорого ему обошлась, он все еще полагал, что экономика США на подъеме, а правительстно будет и дальше препятствовать девальвации доллара. Он верил также в относительно скорое разрешение торгового конфликта между Японией и США, что укрепило бы курс доллара относительно иены. Хотя доллар вяло реагировал на попытки интервенции Федеральной резервной системы и усилия центральных банков разных стран по поддержанию его курса.

Не помогли даже обращения Сороса к прессе. 2 августа в интервью Чарли Роузу по всемирному спутниковому телеканалу Сорос восхвалял в 1984 году. Позднее он утвердился во всех странах Восточной Европы и в Советском Союзе.

Даже малейшая зацепка в этих странах была немалым успехом, учитывая подозрительность и враждебность местных властей. А благотворительные фонды Сороса процветали. К середине 90-х он пожертвовал им сотни миллионов долларов. В 1992 и 1993 годах Сорос выделил 500 миллионов и пообещал вскоре выделить еще столько же. В 1993 году он предоставил России больше средств, чем многие западные правительства, хотя сам Сорос признал положение в стране « катастрофическим ».

Джордж Сорос, величайший в мире инвестор, превратился в Джорджа Сороса — величайшего в мире благотворителя.

Он стал крупнейшим западным спонсором, исключая правительства, на всем пространстве между Дунаем и Уралом. Возводимый многими в ранг святого и обвиняемый скептиками в самозванстве, Сорос все же нашел способ показать себя, добиться уважения и сделать что-то важное вне пределов Уолл-стрит и лондонского Сити.

Благотворительность с целью открытия закрытых обществ принесла ему намного больше удовлетворения, чем накопление всех денег в мире. Она давала ему и прекрасную рекламу. Он искал популярности, просто обожал ее, ибо хотел убедить мир в том, что он не просто супербогач.

И все же Сорос остался не совсем доволен своей славой, ибо понимал, что от него ждут раскрытия тайного мира его инвестиционных операций. Он хотел известности, но только доброжелательной. Он хотел оставаться, по мере сил, частным лицом, но его амбиции, достижения и возможности были для этого слишком велики.

Когда Сорос осознал, что он не в силах скрыться от интереса прессы, он постарался использовать новообретенную славу в своих целях. Он всегда избегал откровений по поводу своих инвестиций. Но внезапно изменился, стал охотно делать публичные заявления о том, какие именно финансовые рынки его привлекают. Сорос никогда не вникал в тонкости международных отношений. Но теперь стал раздавать советы практически по любым вопросам внешней политики, от проблем НАТО до кризиса в Боснии, надеясь привлечь к себе внимание политических лидеров мира. В частности, он желал быть замеченным американскими политиками. Вскоре ораторский запой Сороса обернулся против него. Уважения к нему не прибавилось, зато раздались обвинения в невиданном высокомерии.

Теперь, на седьмом десятке лет, Сорос постоянно подчеркивает, что он в первую очередь благотворитель, а его карьера инвестора осталась в прошлом. Хотя слава еще раз свалилась на него в 1992 году, после сокрушительного удара по британскому фунту. Казалось, он сам добивался очередной рекламной шумихи. Он был готов подробно освещать миру свою благотворительность. И упорно хранил свои деловые секреты, хотя общественность стремилась узнать как можно больше о том, как этот человек, стал. величайшим в мире инвестором.

Дальнейшее изложение является попыткой анализа жизни и карьеры этого замечательного человека, общественной и личной ипостасей Джорджа Сороса. доллар, утверждая, что доллару не дадут значительно обесцениться, поскольку это подорвало бы всю экономику США. «Если допустить чрезмерную девальвацию валюты, она... может оказать слишком разрушительный эффект из-за последующей инфляции и подрыва рынка облигаций», — сказал он. Когда Роуз спросил, скупает ли сам Сорос доллары, тот дал уклончивый ответ: «Я не намерен говорить об этом. Сейчас я могу покупать или продавать, даже не зная, что именно».

Неудачи Сороса в 1994 году не помешали торговцам следовать по его стопам и прислушиваться к каждому его слову. 4 октября все они обратились в слух, когда Сорос заявил в интервью агентству Рейтер: «Я усматриваю возможность понижения курса йены относительно доллара на 15—20%». Сорос заверял, что предсказанная им поправка поднимет курс доллара с 99,5 до 115— 120 иен.

Через два дня управляющие ведущих институциональных инвесторов собрались в доме одного из основных акционеров в Нью-Йорке на званый ужин, основным поводом для которого послужила ставка Сороса на укрепление курса доллара. Вечер раздосадовал гостей. Хотелось думать, что Сорос знает, о чем говорит. Он так часто оказывался прав. Когда он представал в облике гуру и выступал с публичными заявлениями, его прогнозы сбывались как бы сами собой. Но ведь Сорос уже ошибался в прогнозах курса доллара. Не повторяет ли он сейчас эту же ошибку?

Выступления Сороса выдавали его неудовлетворенность валютными спекуляциями 1994 года. В интервью «Бизнес уик», опубликованном в номере от 3 октября, Сороса спросили, какие выводы он извлек из неудачной игры на курсе иены. «Сейчас не лучшее время для валютных спекуляций. Накопившиеся за последние два-три года противоречия и дисбалансы, ведущие к значительным изменениям валютных курсов, исчезнут не сразу. Основной нерешенной проблемой остается Япония, точнее, словесная война с США из-за чрезмерно положительного торгового сальдо. Мы думаем, что проблема будет решена, но для, этого потребуется здравый смысл. В начале года мы допустили ошибку, полагая, что восторжествует именно он. Мы думали, что проблему удастся решить быстрее. Как ни смешно, но и сегодня мы думаем точно так же».

Но слепая вера в усиление доллара обходилась все дороже. К началу ноября 1994 курс доллара относительно иены упал до низшей отметки после окончания второй мировой войны.

Несмотря на оптимистичные заявления Сороса и Дракенмиллера об итогах 1994 года, тон финансовых изданий, наподобие «файнэншл уорлд» и «Уолл-стрит джорнэл», был совершенно противоположным.

«По мнению торговцев, Сорос вновь споткнулся на японской иене!» Под таким заголовком вышел «Уолл-стрит джорнэл» от 10 ноября. Согласно ему, убытки фонда от игры на повышение курса доллара к иене составили от 400 до 600 млн. долларов. Матч-реванш за февральское поражение был снова проигран.

Если соросовская махина лениво отреагировала на сообщения о февральских убытках, то на этот раз оправдания звучали уже более аг рессивно, но и более растерянно. Дракенмиллер снова красовался перед журналистами, но теперь изъяснялся куда туманнее. Он заявил «Уолл-стрит джорнэл»: «Разумеется, я воздержусь от комментариев. Но все эти слухи абсолютно беспочвенны». Отметив, что стоимость активов фонда оставалась «неизменной в течение года», он добавил, что «мы весьма охотно огласили размер убытков в начале года. Но приписывать нам новые убытки от операций с валютой, какого бы то ни было размера, просто нелепо». Валютные операции приносили допустимую норму прибыли, но Дракенмиллер не сообщал никаких подробностей о перипетиях операций фонда с иеной.

На публику мало повлияло и то, что Сорос действовал намного успешнее своих коллег из хедж-фондов. 1994-й стал предпоследним годом по доходам за всю историю фонда, ибо стоимость активов выросла всего лишь на 2,9% по сравнению с предыдущим годом. Но другие-то фонды-потеряли 20—30% — и множество клиентов. Многим хедж-фондам пришлось уйти из бизнеса. Но это ничего не Меняло — финансовые издания сосредоточили все свое внимание на Соросе. Его все еще считали загадочным и пытались проникнуть в святая святых его инвестиционной империи. Иногда результаты подобных попыток были чрезвычайно неприятны для Сороса.

«Файнэншл уорлд», поместивший Сороса в июле на пьедестал почета за 1993 год, оценил его деятельность в передовице от 8 ноября так:

«Стареющий Сорос — алхимик утрачивает свой дар». Снимок на обложке подтверждал это усталым взглядом Сороса, опустившего голову на правую руку. Весь его вид словно бы говорил: и как меня угораздило попасть в такой переплет?!

«Файнэншл уорлд» оспорил заявление Сороса, будто бы инвестиции в 1993 году в «Квантум», имевший тогда активов на 5 млрд. долларов, принесли 63% прибыли. Ложь! — заявил журнал, только 50%! Ведь это противоречило еще одному заявлению Сороса, что за первое полугодие 1994 года активы «Квантума» выросли на 1,6%. Журнал утверждал, что на самом деле имели место убытки в размере 9%!

Журнал также объявил еще один источник бед Сороса: к концу 1993 года фонд задолжал ему 1.549.570.239 долларов начисленных, но не выплаченных сумм пошлин за консультации и прирост капитала. Это составляло 25% чистой стоимости активов фонда. Подобный «долг» не представлял серьезной проблемы, пока фонд преуспевал и Сорос не требовал возврата долга для уменьшения потерь личных средств.

Нападки прессы на Сороса не утихали. В конце ноября газеты сообщили: хотя «Квантум» добился прироста стоимости активов всего в 1% за 1994 год, объем операций значительно сократился. Стоимость акций упала с 22.107.66 долларов на 31 декабря 1993 года до 17.178.82 долларов в начале ноября 1994 года. Уменьшение почти целиком вызвано выплатой в апреле 4900 долларов за акцию. Но основным показателем рыночной стоимости акции оставалась сумма премии сверх стоимости активов. В начале 1994 года премия составляла 36%, но к началу ноября упала до мизерных 16%. Подтекст подобных статей был ясен: инвесторы более не согласны доплачивать за участие в финансовой империи Сороса.