Роберт Слейтер Сорос (стр. 16 )

Поначалу их было всего двое: Сорос-торго­вец и Роджерс-исследователь. Хотя нет, была еще секретарша. Офис казался очень малень­ким. И все же этим двоим удалось многое. Ока­залось, что небольшие размеры имеют свои пре­имущества. Они могли сосредоточиться на одной проблеме и не тревожиться об «испорченном телефоне» и ворохе бумаг, о бесчисленных ме­лочах, которые разрушат слишком разросшийся фонд.

Да, они преуспели. Капиталы фонда вкладывали в акции. Для сделок с сырьем и валютой Сорос и Роджерс использовали фьючерсы и заемные средства, фонд Сороса вел беспрецендентую по объему торговлю на всевозможных рынках, включая рынки валют, сырья, акции и облига­ций. С 1970 по 1980 год, когда их пути разо­шлись, Сорос и Роджерс ни разу не терпели убытков. На Уолл-стрит о них отзывались со все большим уважением. Казалось, они знают на­много больше других о тенденциях в мировой экономике.

В 1971 году активы фонда стоили 12,5 млн. долларов, а через год уже 20,1 млн. С З1 декабря 1969 года по 31 декабря 1980 года фонд Сороса вырос на 3365%. Никакого сравнения с составным индексом 500 крупнейших компаний фирмы <<Стэндард энд Пур» — за тот же период он вырос всего на 47%. К концу 1980 года фонд стоил уже 381 млн. долларов.

Будучи полным товариществом фонд почти не имел выгодных отличий от обычных, акционерных фондов. Но важным преимуществом была возможность продажи на понижение, операции слишком рискованной для рядовых инвесторов.

Продажа на понижение.

Звучит достаточно безобидно. Но для многих это равносильно обвинению в непатриотизме. Нельзя примириться с тем, что кто-то может играть на том, что фирме придется туго. Какой же вы после этого американец? Неужели вы не верите в экономику своей страны? Да и кто вы вообще такой, если пытаетесь нажиться на не­счастье других?

Сорос пропускал такие обвинения мимо ушей.

Для него этот прием оказался талисманом, при­нося огромные доходы на американском и ино­странных рынках. Вдобавок, фонд выступал соб­ственным кредитором, выкупая свои акции с приличной маржей. Одним из достоинств фонда Сороса был небольшой размер; свободный от докучливых бюрократических процедур, он мог менять спои активы намного легче, чем крупные компании.

Сорос и Роджерс славно сработались. «Обыч­но, если мы не приходили к согласию, то просто ничего не делали», — вспоминает Роджерс. Ко­нечно, так было далеко не во всех случаях. Если один из них был уверен в своей правоте, то стоял до конца. «Когда дело сделано, — про­должает Роджерс, — становится ясно, кто был прав. Когда мы что-то обдумывали вместе, то приходили к консенсусу. Я ненавижу это слово, поскольку консенсус в инвестиционном бизнесе чреват катастрофой, но мы почти всегда улажи­вали разногласия».

Они ценили друг друга за независимое мыш­ление.

Возможно, в этом таилась главная опасность. Оба были настолько независимо мыслящими, что находили друг у друга слишком много оши­бок. Но тогда они действовали слаженно, как хорошо смазанная машина. И даже не думали учиться чему-то у аналитиков Уолл-стрит, кото­рые, по словам Роджерса, тупо следуют за ста­дом. Они подыскивали акции по собственному вкусу.

И читали. Запоем. Выписывали около 30 из­даний, включая журналы по производству удобрений и трикотажа. Внимательно читали попу­лярные журналы в поисках перспективных социальных или культурных тенденций. Сотни компаний направляли свою печатную продук­цию СФМ. Досье фонда содержало сведения о состоянии финансов свыше 1500 американских и иностранных компаний. Ежедневно Роджерс изу­чал 20 — 30 годовых отчетов фирм, стараясь отыскать интересные нюансы в деятельности компа­ний или намеки на новые долгосрочные тенденции, то есть то, чего не разглядели другие. Они усердно искали это самое «то», чтобы внезапно перевернуть устоявшиеся мнения.

Сорос искал подводные камни в океане акций, искал возможности изменений, еще никем не замеченные, просто чтобы проверить свою тео­рию. Как сказал Роджерс, «нас интересовал не столько размер дохода компании в следующем квартале или объемы отгрузки алюминия в 1975 году, а то, как более общие социальные, экономичес­кие и политические факторы изменят судьбу отрасли или группы фирм через некоторое время. Если между увиденным нами и рыночной ценой на их акции была значительная разница, тем лучше, потому что мы могли на ней заработать».

Например, в начале 70-х Сорос обнаружил «внезапные перемены» в банковском деле. В 1972 году он решил, что там скоро изменится очень многое. Банки тогда пользовались дурной славой. Их служащие считались неповоротливыми тупицами, и лишь немногие верили, что банки выйдут из дремоты. Вполне понятно, что инвес­торов ничуть не интересовали акции банков.

Однако Сорос не поленился покопаться, как следует, и обнаружил, что целое поколение молодых банкиров, выпускников передовых школ бизнеса, готово действовать от имени своих работодателей весьма агрессивно. Оно живет и побеждает, постепенно, но уверенно. Эти новые менеджеры сосредоточены пока на нижних сту­пенях иерархии, а это должно привести к буду­щему росту курса акций банков: менеджеры при­меняют новые финансовые инструменты, и доходы банков растут. Однако акции банков продаются практически по номинальной цене. Многие банки уже не могли наращивать таким образом собст­венные капиталы. Но чтобы расти дальше, увеличивать операции, им нужен дополнительный акционерный капитал.

В 1972 году «Ферст нэшнл сити бэнк» устро­ил званый ужин для аналитиков ценных бумаг, причем поразил всех напористостью. К величай­шей досаде Сороса, его не пригласили. Но пресловутый ужин побудил его к активным действи­ям. Он написал доклад под названием «Дело о растущих банках», в котором доказывал, что хотя сейчас акции банков — неходовой товар, они вскоре станут ходовым, вопреки расхожим мнениям. Приурочив публикацию доклада к устроенному банком ужину, Сорос изложил свои аргументы в пользу покупки акций. Он даже порекомендовал несколько преуспевающих банков. Через некоторое время курс банковских акций начал расти, и Сорос получил 50-процент­ную прибыль.

Переворот в банковском деле ознаменовал начало кредитного бума 70-х, который питал рост и слияния американских корпораций в пе­риод бума 80-х. В полном соответствии со своей теорией рефлексивности Сорос определил нача­ло периода подъема в новом чередовании подъ­ема и спада.

Выяснив также, что многие страны вот-вот совершат экономический прорыв, Сорос стремился проникнуть на рынки акции иностранных компаний. Какие именно страны открывают свои рынки для иностранных инвестиций, выдвигают новый политический курс на экономическую ста­билизацию или верны курсу на рыночные ре­формы?

Сорос надеялся добиться преимуществ для себя, играя по-крупному. Один его бывший сотрудник сказал: «Как всякий хороший инвестор, он старается купить на грош пятаков». Если открывались недостаточно зрелые рынки акций, подобные рынкам Франции. Италии или Япо­нии, Сорос сразу нацеливался на них. Он наде­ялся опередить других инвесторов на срок от полугода до полутора лет.

Поэтому он скупал японские, канадские, гол­ландские и французские акции Какое-то время в 1971 году четверть всех активов фонда Сороса была вложена в японские акции. Ставка окупи­лась с лихвой, когда фонд удвоил свой капитал.

Сорос и Роджерс угадывали нужные акции. Как-то в 1972 году один знакомый сообщил Соросу, что закрытый доклад министерства тор­говли указывает на рост зависимости США от импортных поставок топлива, фонд тут же купил акции фирм, производящих оборудование для нефтяных промыслов, занятых бурением скважин и добычей угля. Через год, в 1973 году, арабы наложили на США нефтяное эмбарго — и акции топливных компаний взмыли в цене до небес.

В 1972 году Сорос и Роджерс предвидели также продовольственный кризис, и после по­купки акций компаний по производству мине­ральных удобрений, оборудования для ферм и переработки зерна заработали впечатляющие суммы.

Дальше — больше. В это же время Сорос и Роджерс умело определили американский воен­но-промышленный комплекс как потенциально прибыльный объект инвестиций.

В октябре 1973 года Израиль был застигнут врасплох, когда египетская и сирийская армии нанесли мощные удары по еврейскому государ­ству. В первые дни войны Израиль вел оборонительные бои, нес многотысячные потери в живой силе, терял множество танков и самолетов. Многое говорило о том, что израильская военная техно­логия устарела. Для Сороса стало ясно, что аме­риканская устарела ничуть не меньше. И когда Пентагон поймет это, ему придется потратить огромные деньги на обновление своих арсеналов.

Ищите внезапных перемен на рынке акций,

перемен, еще никем не замеченных

Эта идея казалась большинству инвесторов малопривлекательной. Фирмы по производству вооружений понесли после вьетнамской войны такие убытки, что финансовые аналитики и слы­шать о них не хотели.

Однако в начале 1974 года Роджерс стал особенно внимателен к данной отрасли. Откры­тый им потенциал оборонной промышленности побудил Роджерса пойти дальше. Он отправился в Вашингтон, переговорил с чинами из Пентаго­на и объездил подрядчиков министерства по всей Америке. Сорос и Роджерс все больше убеждались в своей правоте. А другие не заме­чали, что упускают огромный куш.

В середине 1974 года Джордж Сорос стал скупать акции подрядчиков Пентагона. Он купил акции «Нортроп», «Юнайтсд Эйркрафт» и " Груммай». Хотя авиакомпании «Локхид» угрожала ликвидация, Сорос поставил на нее и в конце 1974 года купил и ее акции.

Он и Роджерс заполучили бесценные сведе­ния об этих фирмах. Все они заключили круп­ные контракты, и если эти контракты продлят, поток прибылей не иссякнет еще в течение не­скольких лет.

В начале 1975 года фонд Сороса стал инвес­тировать средства в фирмы, поставляющие электронное оборудование военного назначения. По­тери израильской авиации во время «войны судного дня» были во многом вызваны отсутствием эф­фективной электронной нейтрализации воору­жений, изготовленных и поставленных арабам Советским Союзом.

Сорос и Роджерс взяли это на заметку. Они учли также и то, что современное поле боя во многом изменилось. Весь современный арсенал представляет собой, по сути, произведение искусства: сенсоры, радиоуправляемые артилле­рийские снаряды и «умные бомбы». И все это должно принести хорошие доходы. Сорос и Род­жерс были правы, что отразили растущие при­были их фонда.