Роберт Слейтер Сорос (стр. 35 )

Среда, 7.30

На Треднидл-стрит в Лондоне восемь торговцев иностранной валютой собрались в кабинете помощника управляющего Банка Англии Эди Джорджа, отвечающего за операции банка на валютных рынках. Сгорбившись за мониторами компьютеров, они начинают скупать фунты. Они решили истратить 2 млрд. долларов на три поэтапные интервенции.

Операция позорно провалилась. Сотни корпораций с предприятиями я офисами в Англии, тысячи пенсионных фондо;?, страховых компаний и прочих инвесторов, владеющих ценными бумагами в фунтах стерлингов, поспешно избавляются от стерлинговых активов. Британских финансистов охватывает ощущение безнадежности.

Среда, 7.30

Группа по кризисным ситуациям собралась в кабинете лорда-канцлера казначейства. У всех хмурые лица. Ламонт только что созвонился с Иеном Плендерлейтом, своим помощником по валютным рынкам, и с премьер-министром. Сняв трубку, Ламонт приказывает наращивать покупки фунта, используя даже валютные резервы Банка Англии. Перед главным входом в казначейство стали собираться фотографы.

Среда, 9.00

Премьер-министр Джон Мейджор садится в бронированный «ягуар» и совершает двухминутный вояж от здания правительства к старинному зданию Адмиралтейства, где он временно обосновался в связи с ремонтом на Даунинг-стрит, 10. В Адмиралтействе премьер проводит намеченные ранее встречи с членами кабинета, как ни парадоксально, по вопросу Маастрихтского соглашения. Когда туда просачивается известие о надвигающейся финансовой катастрофе, собравшиеся почувствовали себя правительством страны, находящейся на необъявленном военном положении.

Среда, 10.30

Норман Ламонт сообщил по телефону то, что более всего страшило британских финансистов. Джон Мейджор извинился перед знатоками Маастрихтского соглашения и перешел к запасному телефону. Он выслушал излагаемые Ламонтом подробности того, как фунт продолжает тонуть. Немецкие учетные ставки остались неизменными. Немцы не желают помогать. Но девальвации нужно избежать любой ценой. На кону ни много ни мало — доверие правительству Ее Величества. Ламонт просит премьера разрешить повышение учетной ставки на два пункта, до 12% годовых.

Мейджор соглашается.

Среда, 11.00

Публичное заявление сделано. Учетные ставки повышаются. Ламонт говорит, что «как только нынешняя чрезвычайная опасность минует и неопределенность уменьшится», он надсстсл вернуть учетную ставку на прежний уровень. Мало кто верит, что это случится скоро.

Хуже всего то, что, несмотря на заявление Ламонта курс фунта практически не изменился. Чиновники знают, что игра закончена. Валютные рынки, расценив ход Ламонта как панический, начинают думать так же. Тем временем Джон Мейджор отменил собственный отказ от созыва сессии парламента. Он велел прервать каникулы и обсудить кризис ЕВС я британской экономики. Сессия парламента созвана на 24 сентября. Мера чрезвычайная: со времен'второй мировой войны парламент прерывал свои каникулы только 10 раз.

Среда, 12.00

Очередная интервенция Банка Англии. Но уже слишком поздно. В этот роковой день — «черную среду», как ее назовут позже, —- Банк Англии израсходует сумму, равную 15 млрд. фунтов (26,9 млрд. долларов), из 44 млрд. фунтов (78,8 млрд. долларов) своих общих валютных резервов, на скупку собственной валюты в тщетных попытках удержать ее курс.

В Нью-Йорке семь часов утра. Джорджа Сороса разбудил телефонный звонок. По своим тайным каналам он узнает, что Англия вот-вот капитулирует.

«Джордж, Вы только что заработали 958 миллионов долларов!»

Дракенмиллер немного поторопился, но это неважно. Он знает, что Британия повержена. А он и Сорос будут главными победителями.

(Позднее Сорос узнает, что он заработал еще больше, объединив усилия с правительством Франции в борьбе против спекулянтов, атаковавших французский франк). Всего он заработал на событиях «черной среды» около двух миллиардов долларов: миллиард на фунте стерлингов, а второй на последующей панике вокруг итальянской и шведской валют и на токийском рынке акций. Простой смертный по этому случаю открыл бы бутылочку шампанского. Но не Сорос. «Так уж получается, что в эту игру я играю лучше других и делаю большие ставки», — признался он.

Среда, начало первого

Окружение Ламонта начинает высказывать мрачные мысли.

Среда, 13.30

Именно в это время приступают к работе валютные рынки в США. Фунты продают, по выражению одного дилера, «как воду из-под крана».

Среда, 14.15

Банк Англии предпринимает еще одну попытку спасти положение. Он снова повышает учетные ставки — второй раз за один день. Ставки подскочили до 15% годовых.

Никогда раньше в истории Англии учетные ставки не повышались дважды в течение одного дня. Теперь они достигли уровня, при котором двумя годами ранее Джон Мейджор, тогда лорд-канцлер казначейства, ввел страну в европейскую валютную систему.

Спекулянтов это не обмануло. Фунт по-прежнему стоил ниже предельного уровня ЕВС в 2,778 марки. Стало совершенно ясно, что издержки правительственного курса политически недопустимы.

Рынки следили за повышением учетных ставок в Англии с 10 до 12, а потом и 15% за один день, и понимали, что страна просто не протянет долго с такими высокими ставками. Поэтому фунт будет и дальше дешеветь, а Банк Англии по-прежнему будет его скупать.

В тот день последнему, однако, ничего не удавалось. Стало ясно, что Британии придется покинуть ЕВС, а стерлинг девальвировать.

Премьер-министр звонил снова, на этот раз французскому коллеге Пьеру Береговуа и немецкому канцлеру Гельмуту Колю. Печальная новость; он заявил, что вынужден вывести Англию из ЕВС, ибо у него попросту нет другого выхода.

ГЛАВА 20

Черная среда

Среда, 16 сентября 1992 года, 16.00

В полдень «черной среды» тучи сгустились до предела. В конце концов, англичане сложили оружие и покинули ЕВС. Победители, подобные Джорджу Соросу, улыбались;

Джон Мейджор и Норман Ламонт с досадой признавали поражение.

Руководители Банка Англии созвали на конференцию представителей других центральных банков европейских стран, чтобы обсудить вызванные выходом фунта из ЕВС перемены.

Фунт подешевел на 2,7% относительно марки, и вечером его меняли - на торгах в Нью-Йорке уже за 2,703 марки — намного ниже предельного; уровня в рамках ЕВС.

Среда, 17.00

Мейджор созывает заседание кабинета министров и добивается одобрения выхода Великобритании из ЕВС. Италия дает понять, что последует этому примеру. Теперь фунт и лира продаются без ограничений, и центральным банкам более нет нужды защищать их курс, скупая свою валюту на рынке. Бригады теле - и фотожурналистов столпились у входа в Британское казначейство, ожидая очередного публичного заявления.

Среда, 19.00

Наконец, заявление сделано. Норман Ламонт предстал перед объективами журналистов, признав поражение. Изможденное, усталое лицо лорда-канцлера выдает тревогу. «Экономист» даже назовет его « несчастным >.

Заложи» руки за спину, как узник в кандалах, Ламонт выдавил улыбку, которая, впрочем, мелькнула лишь на долю секунды. Правой рукой он откинул со лба прядь волос. И только потом заговорил: «Сегодня был чрезвычайно трудный и беспокойный день. Мощные финансовые течения продолжали размывать механизм ЕВС... Тем не менее, правительство пришло к выводу, что сохранение нашего членства в Европейской валютной системе послужит высшим интересам Британии».

Среда, 19.30

Британия возвращает фунт стерлингов в свободное плавание. В «черную среду» его курс достиг отметки в 2,71 марки, упав всего на 3 процента (однако к концу сентября фунт рухнул до 2,5 немецкой марки).

Четверг, 17 сентября 1992 года

Учетные ставки в Англии возвращены на уровень 10%.

По примеру англичан, Италия вывела свою валюту из ЕВС. Курс фунта туг же скатился до 2,7 марки и остановился на 2,65 немецкой марки — на 5% ниже предыдущего минимального уровня. В «черную среду» английский фунт стерлингов стоил на 16% дороже!

Британия не одинока. Испания тоже вынуждена девальвировать песету на 28%, Италия лиру на 22%.

После сообщения о выходе фунта из ЕВС фунт котируется на торгах в Нью-Йорке ниже 2,7 марки — более чем на семь пфеннигов дешевле нижнего предела 2,778 марки в рамках ЕВС.

(Одно из печальных последствий кри'зиса фунта проявилось только следующим летом, когда допустимые ЕВС колебания расширили до 15%, что лишило саму систему смысла. В сентябре 1994 года ЕВС продолжала действовать в составе Германии, Франции и шести других стран-участниц.)

Джордж Сорос казался гением.

Многие сорвали куш на падении фунта, но их прибыли остались в тени. Пол Тюдор Джонс или Брюс Ковнер из «Кэкстон корпорейшн» были в числе выигравших главный приз: первый заработал 250, второй примерно 300 млн. долларов. Ведущие американские банки, активно оперирующие иностранной валютой, особенно «Сити-корп», «Дж. П. Морган» и «Кэмикл Бэнк», тоже остались довольны. Всего же за третий квартал банки заработали дополнительно 800 млн. долларов на торговле иностранной валютой.

Грандиозная ставка Сороса стала достоянием гласности, когда лондонская «Дейли мейл», со ссылкой на неизданный еще номер журнала «Форбс», в передовице от 24 октября поместила набранный огромными черными буквами вызывающе дерзкий заголовок: Я заработал миллиард на крушении фунта.

Сопровождал статью снимок улыбающегося Сороса с бокалом вина в руке. Смысл статьи сводился к тому, что «международный финансист, как сообщили вчера вечером, заработал почти миллиард долларов на сентябрьском валютном кризисе».

Анатоль Калецки, редактор экономического отдела лондонской «Таймс», в то субботнее утро возвращался с дочкой домой после прогулки. Они зашли на минутку в кондитерскую купить шоколадку, когда ему на глаза попался заголовок «Дейли мейл». Потрясенный новостью, Калецки купил газету и тут же прочитал статью. Через час ему домой позвонил Джордж Сорос.

— Что происходит? — спросил журналист «Таймс» в душевном смятении.

— Я сейчас в Лондоне, — раскатисто пророкотал Сорос. — Не знаю, прочитали ли вы уже «Мейл».

Калецки, начиная понимать, в чем дело, ответил утвердительно.

— Мой дом осаждают журналисты и фотографы. Я хочу уехать и поиграть в теннис. Просто не знаю, что делать. Посоветуйте, что мне делать!