Роберт Слейтер Сорос (стр. 40 )

Если Сорос покупает британскую недвижимость, это должно означать, что на рынке грядет оживление. Так, во всяком случае, расценили его шаги британские инвесторы. Стоимость акций фирм по торговле недвижимостью скачкообразно выросла на бирже: в целом на 667 млн. фунтов, что дало Соросу постоянный доход в 5,2 млн. фунтов на его 5-процентное участие в «Бритиш ленд». Стоимость акций самой фирмы выросла с 298 до 434 пенсов за штуку.

Ясно, что чары Сороса не утратили силу. «Гарднан» проворковала: «Месяц назад золото. Вчера недвижимость. Мировое инвестиционное сообщество решило: если Сорос находит нужным покупать что-то, стоит согласиться с его мнением».

Воодушевленный своим видимым могуществом, Сорос решился на следующий шаг. Он публично заявил, что хочет он того или нет, но он влияет на рынок. В данном случае, на рынок валюты.

Никого не удивило громогласное заявление Сороса в том же июне 1993 года, что курс немецкой марки обречен на падение. Большего не мог позволить себе ни один человек, решивший воспользоваться своими чрезвычайными полномочиями.

В письме в лондонскую «Таймс» от 9 июня Сорос дал ответ на письмо от 20 мая, написанное Анатолем Калецки, редактором отдела по экономике, и призывавшее Сороса напасть на французский франк. Сорос ответил, что не согласен с Калецки: продавать следует не французские валюту и облигации, а немецкие. Что касается немецких учетных ставок по краткосрочным кредитам, они понизятся еще стремительнее, независимо от пожеланий Бундесбанка. «Я ожидаю падения курса марки по отношению к ведущим валютам, включая даже фунт стерлингов. Я ожидаю также падения курса немецких облигаций относительно французских уже в ближайшие месяцы, хотя абсолютные цены на немецкие облигации должны подняться, если Бундесбанк сохранит обменный курс и резко сократит учетные ставки по краткосрочным кредитам (Для полной ясности позволю себе процитировать собственную книгу).

Бундесбанк слишком долго поддерживает слишком высокие учетные ставки. Он старался понижать их постепенно, без ущерба для своей репутации, но такая тактика только раскачала лодку. Германия переживает даже больший спал, чем Франция».

По мнению Сороса, Германия рано или поздно капитулирует, если только экономический кризис усилится. «Краткосрочные учетные ставки придется понижать, нравится ли это Бундесбанку или нет». Сорос добавил, что цены на немецкие облигации в марках повысятся, но потом упадут, как только влияние новых обменных курсов станет ощутимым.

Примечательное откровение! Джордж Сорос, признанный гений финансов, не просто дает советы, основанные на своем опыте и интуиции. На этот раз Джордж Сорос-спекулянт открыто заявляет, что если его совету последуют, это прямо увеличит доход от его собственных операций.

Уже в третий раз за последние месяцы своевременные откровения Сороса о своих инвестициях помогают увеличить их эффективность. По мнению Роча, лондонского аналитика банка Моргана-Стенли, «таков новый способ делать деньги; комбинация благоразумных инвестиций на нижней точке рынка с последующим созданием нужного общественного мнения». Завершая письмо, Сорос пояснил, что два его основных занятия, инвестиции и благотворительность, не связаны между собой и принципиально различаются. Он отнюдь не нуждается в широкой благотворительности, чтобы обелить свои доходы от инвестиций. «Я хочу прояснить свою роль. В письме вы вкратце упомянули о моей деятельности и на валютных рынках и в Восточной Европе. Между ними есть существенная разница. В Восточной Европе я пытаюсь помочь становлению открытых обществ. На финансовых рынках я стремлюсь получить прибыль для своих акционеров и себя лично. Мой доступ на финансовый рынок позволяет мне финансировать фонды в Восточной Европе. Я не ищу новых прибылей в Восточной Европе и не действую как благотворитель на финансовых рынках. Я стараюсь избегать спекуляций, способных привести только к бессмысленным разрушениям на устоявшихся рынках, но не вижу причин не делать того, что произойдет и без моего участия. Разумеется, принимая то или иное решение, я не более непогрешим, чем центральные банки».

Как бы то ни было, авторитет Сороса-гуру окреп, когда рынки положительно отреагировали на его заявления насчет немецкой марки. Марка, стоившая 11 июня 61 цент, через два дня после письма Сороса, 25 июня, стоила уже 59 центов. «Кванту м» же заработал около 400 млн. долларов и вырос еще на 10%, как полагают, именно благодаря активным операциям Сороса с валютой.

23 июня Сорос заявил, что марка обречена на девальвацию: доллар якобы будет вскоре стоить 2 марки, а не 1,7, как сейчас. Он снова упрекал Бундссбанк за нежелание помочь другим европейским странам. «Нынешняя позиция Бундесбанка вредит экономике Германии и Европы в целом и чрезвычайно опасна для политического единства Европы. Раньше доллар стоил четыре марки, — многозначительно напомнил он. — И я убежден, что курс неоправданно занижен, пока доллар не будет стоить хотя бы две марки».

ГЛАВА 23

Слишком человеческий грех гордыни

Так странно! Джордж Сорос давно хотел, чтобы политики оглянулись и заметили его. Теперь они только этим и занимались. Разумеется, Сорос мечтал об уважении, а не подозрении, но добился обратного. Потрясающие успехи инвестора в начале 1993 года, подкрепленные известием о заработанных им » 1992 году 650 млн. долларов, дали политикам передышку. Все они прекрасно помнили 80-e годы и то, как Майкл Милкен, Иван Боэски и им подобные персонажи периода бума лопатой загребали несметные богатства.

Неизгладимое впечатление на политиков про­извела разгадка их тайны. Ларчик открылся на удивление просто: Милксн, Боэски и прочие менее известные светила обогатились за счет украденных сведений. А все так восхищались поначалу сообразительностью этих молодчиков! Но оказалось, что звезды бизнеса 80-x не обладали и малой частью приписываемого. им интеллекта.

Теперь политики сочли, что пора присмотреться повнимательнее к Джорджу Соросу и хедж-фондам в целом. Вряд ли они считали, что Сорос действует по примеру Милкена и Боэски. Грех Сороса, по их мнению, заключался в самих размерах его богатства. В Вашингтоне они вызывали растущую обеспокоенность.

Хотя эти финансисты сколотили огромные состояния, никто из лиц, непосвященных в тайны

Уолл-стрит — и даже не все посвященные, — не знали, чем именно занимаются менеджеры хедж-фондов и как именно им удается так преуспевать. В Вашингтоне складывалось мнение, что Сороса и ему подобных пора призвать к ответу.

И вот Генри Гонсалес, председатель могущественной комиссии палаты представителей по банкам, объявил в июне 1993 года, что он предложит Совету управляющих Федеральной резервной системы и Комиссии по ценным бумагам и биржам познакомиться поближе с валютными операциями фонда «Квантум». Выступая с трибуны конгресса, Гонсалес заявил, что он желает узнать, за счет чего Сорос получает столь внушительные прибыли. Он намеревался узнать также, какую часть капиталов фонда составляют средства от банковских займов и не связаны ли с деятельностью Сороса банкротства нескольких банков в США. «В ближайшем будущем, — пообещал законодатель, — я предложу ФРС и КЦББ изучить меру влияния мистера Сороса на валютные рынки и выяснить, способен ли отдельный деятель вроде мистера Сороса манипулировать этими рынками в свою пользу».

Манипулгфовать.

Нешуточное обвинение!

С мистером Соросом не шутки шутят.

Гонсалес добавил, что «в интересах самой ФРС и центральных банков других стран досконально разобраться в методах манипуляции валютными рынками, применяемыми мистером Соросом. В конце концов, им приходится вступать с ним в лобовое столкновение при попытках изменить валютные курсы».

Слушания в конгрессе, однако, отложили почти на год. Но заявление Гонсалеса приоткрыло покров тайны над деятельностью хедж-фондов. Как и ожидали Сорос и остальные управляющие хедж-фондов, настало время подумать о том, что ждет их впереди.

И все же летом 1993 года Сорос был доволен собой. Он вел себя раскованнее, даже перестал обращать внимание на болтовню о «гуру». Казалось, он был более счастлив, чем 10 лет назад. Эдгар Астер, его лондонский компаньон, считал Сороса заметно повеселевшим, ибо раньше <он был мрачен и холоден. Теперь все говорили о том, как он повелевает рынками, что он гуру, и ему это льстило. Он стал более открытым и жизнерадостным. Я чаще вижу его смеющимся».

Соросу явно нравилось внимание публики, но он знал ее ветреность. <Я не повелеваю рынками, но не могу отрицать и то, что на время вокруг меня как инвестора образовался мистический ореол. Сейчас люди больше интересуются моими делами. И рост цены золота до 15 долларов за один грамм [в середине мая 1993 года] после покупки мною части акций «Ньюмонт» как-то связан с моими операциями. Это правда. Но когда я сделаю несколько ошибок, люди успокоятся».

Сорос умело обращался с прессой. Он понимал, что столкнется с потоком вопросов журналистов о том, что именно он затевает на финансовых рынках. Однако он желал обратить их внимание на свою благотворительность, и надо сказать, весьма преуспел в этом. Уже к концу 1993 года большинство статей о Соросе затрагивали именно эту тему. Журналисты, скорее по долгу службы, упоминали и о его инвестициях, но располагая лишь крохами достоверной информации, касались этих вопросов вскользь.

Оценив помощь подобной гласности своим благотворительным акциям, Сорос потеплел к прессе. После сентябрьского 1992 года удара по фунту он чаще давал интервью и, соответственно, получил благожелательную прессу, особенно в Англии. Например, «Обсервер» от 10 января 1993 года озаглавила статью о нем так: «Человек, сокрушивший Банк Англия»; 14 марта «Лондон стандарт» поместила еще более броский заголовок: «Повелитель вселенной».

Телебригады из США и Англии просили о содействии при съемках короткометражных документальных фильмов о жизни Сороса. И он впервые дал им разрешение на съемки в нью-йоркском офисе и в подвалах Будапешта, где он скрывался от нацистов.

Такое поведение окупалось сторицей. В документальном фильме Эй-Би-Си, показанном 13 декабря 1993 года, он заявил: «Мой фонд так разросся, что мне уже некуда девать деньги... Мне кажется, что легче заработать деньги, чем их потратить. Мне гораздо легче делать первое, чем принять правильное решение по второму вопросу».