Роберт Слейтер Сорос (стр. 42 )

Мои отношения [с прессой] далеки от какого-то комплекса любви-ненависти. Во всяком случае, я стараюсь держаться от нее подальше. Если вы напишете зубодробительную статью и найдете у меня море недостатков, я не обижусь... Вы вольны писать все, что угодно.

Сорос старался показать, что ему, в принципе, плевать на прессу, но сейчас не тот случай. Не имея под рукой большой и изощренной команды по связям с общественностью, Сорос набил руку в защите своих интересов получше любого адвоката. Грубо говоря, он осознал, что гораздо проще довести до сведения публики все свои мысли, если не давать интервью журналистам, а посылать письма или телефаксы редакторам. И этот прием сработал. Газеты, получив письмо или факс от Сороса, стремглав перепечатывали его целиком.-Он понял и то, когда следует выступать с комментариями, а когда лучше промолчать. В 1993 году он все же решился на смелый шаг и нанял для связей с общественностью постороннюю, но .престижную нью-йоркскую фирму «Кекст энд К», оговорив, что о нем лично будут сообщать как можно меньше.

Кому-то публичные заявления Сороса о своих инвестициях покажутся заумными. Один из ведущих инвесторов Уолл-стрит, пожелавший остаться неназванным, был явно обеспокоен поведением Сороса: «Я не понимал, к чему он все это заявляет, особенно во время активных операций на рынке». Инвестор уверял, что подобные заявления неуместны. «В случае с Соросом речь идет не о нарушении закона, но о несоблюдении этики».

Но к концу августа неумолкающий. Сорос добился очередной награды в виде своего портрета на обложке «Бизнес уик». Некогда подобное «достижение» было бы воспринято как смертельная угроза. Некоторых его помощников чуть удар не хватил. Одного взгляда на сверкающие строчки для этого хватило бы вполне.

Журналист «Бизнес уик» предупредил, что Сорос давно собирался дать журналу интервью. Джсрард Маноловичи, ранее упоминавшийся ветеран из команды Сороса, смутился и сказал Гэри Глэдстейну, управляющему делами Сороса:

«Гэри, прекратите эту ерунду. Я вам серьезно говорю. Хватит этой болтовни».

Глэдстейн обернулся к журналисту и, словно извиняясь, улыбнулся. «Нам не нравится избыток гласности по этим вопросам. Мы не хотим слишком высовываться».

Один известный на Уолл-стрит обозреватель заметил, что для фигур вроде Сороса жажда внимания прессы «представляется не просто нечестным, но и очень опасным поведением. Уолл-стрит живет и действует по-обывательски. Джордж Сорос осуществляет инвестиции в окружении людей, которым плевать на все, кроме денег. Им плевать на свое место в истории. Им плевать, а вот Соросу нет. По мнению окопавшейся на Уолл-стрит шайки, попавшим на газетные полосы лучше сразу уйти на пенсию. Приземлившись на обложке «Бизнес уик», вы можете попрощаться с Уолл-стрит. А Сорос приземлился именно туда ».

На Сороса все сильнее давили собственные помощники, включая Стена Дракенмиллера, уговаривая попридержать язык за зубами. Сложилось мнение, что публичные заявления Сороса связывают фонду руки. Как сказал один его бывший сотрудник, «Сорос мог считать себя манной небесной для рядового инвестора, но дело в том, что при подобном размахе операций периодически приходилось делать большие покупки, чтобы поддерживать устоявшуюся репутацию. В определенном смысле он заменил собой рынок. Он ворочал такими суммами по сделкам с валютой и облигациями, что фонд начал терять необходимую гибкость в операциях на рынке».

Но болтливое лето 1993-го прошло, и Сорос пошел другим путем. Он отказывался отвечать на вопросы журналистов, какие акции и валюты ему нравятся или не нравятся. Он как будто понял, что за каждым его словом бдительно следят. Если ему доверили огромную власть, то ее можно обернуть и против него. Он знал об этом. И поэтому стал более скрытен.

Сорос заслужил мало лестных слов у тех европейских политиков, которых тщетно пытался приручить. Они сердились на него за непрекращавшиеся попытки залезть в европейские валютные дела.

В конце сентября 1993 года бельгийский министр иностранных дел Вилли Клас, бывший одновременно председателем Совета министров ЕС, в завуалированной форме обвинил Сороса в попытках подорвать дело объединения Европы. В интервью французскому еженедельнику «Пуэн» Клас заявил: «Это своего рода заговор. В англосаксонском мире есть немало лиц и организаций, которым милее разделенная Европа, обреченная на вторые роли в мировой экономике, а не сильная Европа с единой международной и финансовой политикой».

Пресс-секретарь Сороса Дэвид Кронфелд отверг заявления Класа, отметив, что «мы не считаем нужным отвечать на нелепые домыслы об англосаксонском заговоре». Он снопа подчеркнул приверженность Сороса к эффективной ЕВС, но эта система еще до нынешнего кризиса стала действовать в ущерб интересам европейских народов.

Как бы то ни было, 1993 год оказался на редкость удачным для фонда «Квантум», выросшего на 61,5%. Какие-то 10 тыс. долларов, вложенные в «Квантум» в 1969 году, стоили теперь 21 миллион. Те же 10 тыс. в акциях 500 крупнейших компаний США за тот же период выросли всего лишь до жалких 122 тыс. долларов.

Все фонды Сороса действовали исключительно эффективно. Лучшим оказался «Квантум имерджин гроус», выросший на 109%, за вычетом сумм уплаченных пошлин, за ним следовали «Квантум» и «Квота», выросшие более чем на 72% каждый. С 1969 года Сорос добивался прироста около 35 сложных годовых процентов. Ежегодный прирост курса акций тех же 500 крупнейших корпораций составлял всего 10,5%.

Главным приобретением Сороса в последнем квартале 1993 года был киномонстр «Парамаунт»; вторая и третья по величине покупки связаны с компьютерными сетями: «Ньюбридж нетуоркс» и «Ди-Эс-Си комьюникейшнс». Крупнейшая продажа Сороса — «Медко контейнмент сервис», хотя другие крупные продажи свидетельствовали об отходе от финансовых услуг, 5 из 10 крупнейших проданных компаний действовали именно в этой области.

Примерно половина всех активов Сороса была помещена в акции компаний. Из приведенных ниже данных видно, где он имел крупнейшие пакеты акций.

КРУПНЕЙШИЕ ПАКЕТЫ АКЦИЙ
Компания	Стоимость (млн. дол.)	Количество акций на 31.12.93 (тыс.)
Ньюмонт майнинг	488	8461
Парамаунт комьюникейшнс	225	2894
Дир и К°	116	1569
Перкин-Элмер	78	2036
Хоум Депо	66	1665
Ньюбридж нетуоркс	56	1019
Моторола	47	507
Тектроникс	44	1869
Кемпер	42	1144

КРУПНЕЙШИЕ ПОКУПКИ АКЦИЙ

Компания	В четвертом квартале 1993(тыс.)	Всего на 31.12.1993 (тыс.)
Парамаунт комьюникейшнс	1674	2894
Ньюбридж нетуоркс	569	1019
Ди-Эс-Си комьюникейшнс	439	651
Филипп Моррис	424	436
Моторола	253	507
Хост Марриотт	2500	3750
Дабл-Ю-Эм-Экс Текнолоджис	714	714
Рейтеон	238	250
Америкен хоум продактс	208	208
Эл-Ай-Эн Бродкастинг	116	119
КРУПНЕЙШИЕ ПРОДАЖИ АКЦИЙ
Компания	В четвертом квартале 1993(тыс.)	Всего на 31.12.1993 (тыс.)
Медко контейнмент сервис	4086	0
Ньюмонт майнинг	365	8461
Чейз манхэттен	561	150
Шоунис	790	0
Трансамерика	275	0
Америкен экспресс	519	550
Марриотт интернешнл	529	720
Федерал нейшнл мортидж	185	145
Дженерал Ре корпорейшн	134	205
Берлингтон рисорсис	305	592

Источник: Federal Filings (см. «Ю-Эс-Эй тудей» от 12 марта 1994 г.).

ГЛАВА 24

Я венгерский еврей

Парадоксально, но человек, с детства мнивший себя Богом, к религии относился как к исторической несуразице.

Ни родители, ни жизненный опыт не сблизили Джорджа Сороса с иудаизмом. Даже еврейский холокост, столь болезненно напомнивший ему о религиозных корнях, не оказал на его религиозные чувства сколько-нибудь длительного воздействия. Скрываясь от нацистов1944 гду он приобрел вкус к приключениям и навыки исскуства выжывания, но не чувство общности с евреями. Если он и вынес уроки из холокоста, одним из них был тот, что меньшинства (а евреи в Европе были меньшинством) должны получить в будущем должную защиту, и лучшим средством для этого будет создание плюралистических обществ, в которых обеспечены права меньшинств.

«Я уехал в Англию в 1947 году, а в 1956 в США. Но я так и не стал американцем. Мои корни остались в Венгрии, и мое еврейское происхождение не чувствеэтнической солидарности, которая заставила бы меня поддерживать Израиль. Наоборот, я горжусь тем, что был представителем меньшинства, аутсайдером, способным понять чужую точку зрения. Только способность критически мыслить и поднниматься над частными соображениями уберегала меня от опасностей и унижений, которыми я в свое время подвергался лишь потому, что был венгерским евреем».