Роберт Слейтер Сорос (стр. 2 )

Немало ценного я почерпнул из увлекатель-нейших интервью с финансовыми аналитиками Уолл-стрит и лондонского Сити. Многие из них не знакомы с Соросом лично, но смогли описать окружающую его среду и помогли мне понять, как действует сообщество финансистов и как оно реагирует на удивительные успехи Сороса в бизнесе.

Изучать биографию известного общественно­го деятеля всегда нелегко, если не работать на заказ. В данном случае трудности усугублялись, и я заподозрил, что Сорос явно желает удер­жать от общения со мной своих ближайших сотрудников, включая помощников по связям с общественностью. Я написал ему несколько писем, подчеркнув, что считаю своим авторским долгом дать ему возможность прокомментировать от­дельные эпизоды и заявления, сделанные о нем другими лицами. Довод не возымел действия.

Наконец, 31 мая 1994 года я получил письмо от Уоррена, адвоката фонда «Кван-тум». По сути, это ответ на мои последние два письма с просьбой ответить на ряд вопросов лично. Уоррен писал, что его письмо подтверж­дает нежелание Сороса сотрудничать со мной, так как он уже работает с другим автором, пишущим о нем книгу. «Я уверен, Вы понимае­те, что мистер Сорос и его помощники весьма ограничены во времени и должны использовать его с наибольшей отдачей. Поэтому мистер Сорос приказал лицам, связанным с его фондами, а также органам последних, не отвечать на Ваши запросы». Уоррен снова и снова повторял, что «ни один из них не имеет возможности встре­чаться с Вами» и что я должен, наконец, «пре­кратить звонки к мистеру Соросу и в его фонды с просьбами о встречах».

Но сам Уоррен завершил письмо, по сути, просьбой: «В своем письме Вы заявляете о желании встретиться с мистером Соросом, чтобы сделать книгу как можно достовернее, а также из чувства «справедливости». Хотя никто не намерен встречаться с Вами, я уверен, однако, что Вы приложите все усилия, чтобы выполнить свой журналистский долг относительно досто­верности и справедливости Вашей книги».

Просьба меня весьма озадачила. 20 июня 1994 года я написал письмо Дэвиду Кронфелду, задав не­сколько вопросов о Соросе, которые я намере­вался в свое время обсудить с ним лично. Я от­метил, что адвокат Сороса просил меня быть справедливым и точным, хотя сам лишал меня доступа к тем, кто мог помочь мне в этом. Ответа от мистера Кронфелда я не получил.

Я с радостью обнаружил, что мое расследо­вание продвинулось так далеко. Очень многие бывшие служащие Сороса охотно делились своим мнением о нем, и почти всегда открыто. Я глубоко благодарен им за наши продолжительные интервью. Иногда мне даже казалось, что с его нынешними сотрудниками я играю в прятки: я кому-нибудь звонил, просил дать интервью, че­ловек вроде соглашался, а пото» все отменя­лось. Одна женщина согласилась, отметив, что ей уже звонили люди Сороса и просили не беседовать со мной, но она решила встретиться во что бы то ни стало. В другом случае со мной согласилась встретиться доверенная помощница Сороса. Наутро после беседы, растянувшейся на целый вечер, эта женщина позвонила и сказа­ла мне, что, по словам людей Сороса, ей «не следовало» со мной говорить. Пришлось засек­ретить ее интервью. Здесь явно видна длинная рука Джорджа Сороса.

Несмотря на эти рогатки, я могу с увереннос­тью утверждать, что эта книга дает наиболее полный на сегодня портрет Джорджа Сороса.

Должен сказать доброе слово о редакторе книги, Джеффри Креймсе. Я снова испытал величайшее наслаждение от работы с ним над крупной издательской программой. Сколько учас­тия, советов, уточнений, энтузиазма, помощи в придании планам законченного вида, увлечен­ности темой, упорства в улучшении текста! Он помог превратить запутанную проблему в увле-кательнейший опыт, и я глубоко благодарен ему за это.

Хочу поблагодарить также Брюса Либмана за выполнение особо важных заданий в Нью-Йорке. Благодаря ему я смог сравнительно легко заполучить полную подборку ценнейших материалов о Соросе. Благодарю за содействие также Зелду Мейслин Мецгер и Дэвида Нахмена.

Хочу поблагодарить также всех тех, с кем мне довелось беседовать: Фрэнсис Абусаид. Эдгара Астера. Ференца Барту, Чимпока Нарчиса, Леона Купермана, Бет Давенпорт, Чиллу Добош, Уильяма Доджа, Даниэля Дорона, Дона Плана, Дину Джуреску, Алекса Гольдфарба, Джеймса Гранта, Анку Харасим, Чарлза Хоффмана. Мик-лоша Хорна, Дейла Джейкобса, Георге Юму га, Раду Югуряну, Анатоля Калецки, Ласло Кардо-ша, Стивена Келлена, Дэвида Кронфелда, Бенни Ланду, Артура Лернера, Джеймса Лестер-Чиза, Нила Маккиннона, Джорджа Магнуса, Шандо­ра Мадьяри, Драгоша Мунтяну, Сьюзен Маргит-та, Джеймса Маркеса, Ивлин Мессинджер, Ро­берта Миллера, Иорама Морада, Рафаэля Мораву, Иржи Мусила, Ференца Нагеля, Рональда О'Рига-на, Гура Офера, Луиса Пельца, Дана Петряну, Карла Поппера, Богдана Преду, Аллана Рафаэ­ля, Майкла Рембаума, Джеймса Роджерса, Джеф­фри Сакса, Николаи Сануда, Герту Зайдман, Барнетта Серчука, Иегудит Симо, Марка Слей тера, Алина Теодореско, Пола Тетеньи, Ану Тодорян, Криса Тернера, Тибора Вамоша, Мик-лоша Васархеи, Аазаря Влашяну, Вина, а также всех тех, кто просил не упоми­нать их имен.

Аллан Рафаэль, Джеймс Маркес, Байрон Вин, Дон Илан и Крис Тернер читали фрагменты текста книги. Я признателен им за то, что они уделили моей работе свое драгоценное время и дали нужные разъяснения.

Особая благодарность членам семьи: моя жена Элли всегда была рядом, помогала, советовала, читала черновики и вела семейное хозяйство, пока я колесил по разным странам в поисках чего-нибудь новенького о Джордже Соросе. Она отнеслась к делу с удивительным пониманием, во всем помогала, и я благодарен ей за это. Я благодарен своим детям — дочери Мириам и ее мужу Шими, Адаму и Рейчел — просто за то, что они были рядом и внесли столько радости в мою жизнь.

Каждый раз, когда я пишу книгу о бизнесме­не (а эта уже четвертая), я снова убеждаюсь, насколько ближе к теме — в практическом смыс­ле — стоят некоторые мои родственники. Они не только проявляют живительный энтузиазм, но идут намного дальше, помогая своими догад­ками и просто житейскими пояснениями, и я хочу поблагодарить их за помощь: моего брата Джека Слейтера, шурина Джуда Виника, пле­мянников Майкла Виника, Марка Виника, Джеф­фри Слейтера, Митчела Слейтера, Крейга Джеикоб-са и Джерри Бедрина, а также моего двоюродного брата Мелвина Слейтера. Среди моей родни они «бизнесмены», поэтому их мнение для меня значит очень много. А самый главный мой: кри­тик — мой старенький отец, Слейтер. Как бы подсознательно он прививал мне вкус к бесконечно увлекательной теме бизнеса. Я упрямо искал ответ на вопрос, что же так привлекает его в бизнесе. И понял это, уже став взрослым, и мне кажется, он будет приятно удивлен тем, что я наконец-то уловил смысл его послания. Поэтому мои первые слова благодар­ности приношу ему. Я посвящаю книгу «Сорос» Слейтеру.

Роберт Слейтер

ГЛАВА 1

Величайший в мире инвестор

15 сентября 1992 года, 17.30

О ткинувшись на спинку высокого кожаного | и кресла за овальным столом, Джордж Сорос созерцает в огромных окнах слева от себя завораживающий вид Центрального парка и лихорадочную суету на 33 этажах под собой. Его чрезвычайно возбуждает очередное вступление в Большую Игру.

Совсем недавно, входя в офис правления фонда в центре Манхэттсна, Сорос ощущал себя скорее гостем, а не хозяином. Но сегодня все вста­ло на свои места. Сегодня он покорит вершину. Или победит банк. Он уверен, что не разучился играть в Игру, и играет даже лучше, чем всегда. А может быть, и лучше всех.

Не скажутся ли его постоянные в недавнем прошлом разъезды по далеким странам? Деятельность фонда шла без потрясений с 1988 года, когда он доверил управление молодому, но зарекомендовавшему себя финансисту Стенли Дракен-миллеру. Когда Сорос появлялся в офисе, они занимались делами вдвоем, хотя иногда спорили о том, как следует понимать изменения на фи­нансовых рынках.

Однако тогда Сорос проводил намного боль­ше времени в Восточной Европе или бывшем СССР, помогая ставить на ноги благотворитель­ные фонды, учрежденные им в 80-х годах для превращения этих стран в образцовые демокра­тии. Годами отдавая все силы изучению финан­совых рынков, он заработал столько денег, сколько ему было нужно. Теперь, на закате жизни, он стремился почаще вырываться из конторской рутины. Ему намного интереснее проводить рабо­чие совещания своих фондов где-нибудь в Вен­грии или Румынии, месить грязь на боснийских улицах, искать приключений.

Но сегодня необычный день. Джордж Сорос готов заключить крупнейшее пари в истории финансов. Его сердцу положено учащенно бить­ся, а ему самому — расхаживать по офису и буравить взглядом испуганных служащих. Но это совсем не его стиль. Неспокоен только мозг Сороса. А сам он сидит, словно воплощенное спокойствие, и задает себе тот же вопрос, кото­рый всегда задавал накануне очередной сенса­ции: правильно ли я поступаю и что из этого получится?

Пока взор отрешенно блуждал по мерцающим белым огням большого города, мысль пребывала за тысячи миль отсюда. Может, стоило самому поехать в Лондон? Сорос не уверен в этом. Но сейчас уже все равно.

Соросу всегда хотелось оставаться вне запо­ведника Уолл-стрит. Его особенно вдохновляло сознание того, что именно он открыл, как грес­ти деньгк лопатой, не находясь под сенью Ныо-Йоркской фондовой биржи.

Учитывая способ инвестиционной игры — плыть против течения, — успешно примененный Соро­сом при оценке финансовых рынков, у него не было никаких оснований тосковать из-за отлу-ченности от «городского» стада. Он с удовольствием оставался, так сказать, на природе, наслаждаясь риском в самых рутинных операциях. Его офис излучал теплоту и уют: на стенах несколько картин, на столах семейные фотогра-фии. Но всего в двух шагах от кабинета Сороса сотрудники усаживались за бесстрастные мони­торы компьютеров и не отрывали от них взгля­дов, как будто поворот головы вправо или влево означал, что они заснули на посту. На стене висел набранный на компьютере плакат: Я ро­дился бедным, но не умру бедным.

Таково кредо Джорджа Сороса. На 62-м году жизни, несусветно богатый, он понял, что выиграл пари и наверняка не умрет бедным. Скорее всего, Сорос уйдет из жизни одним из богатей­ших американцев. Хотя до сих пор никто не заикнулся о том, чтобы убрать этот плакат. Ведь другим в этом офисе тоже нужен стимул. Мно­гие из них разбогатели, стали мультимиллионе­рами. Они тоже не умрут в бедности. Ведь все, кто подвизался рядом с Джорджем Соросом и участвовал в этой золотой лихорадке, научились превращать вес в золото. Офис не похож на Форт Нокс, где хранится золотой запас США, и туда гораздо легче проникнуть. Но в нем ощу­тим все тот же пьянящий запах денег.