Моя родина – липецкий край (стр. 19 )

В

центре села Быково у речки Большая Чернава располагается старинный помещичий парк смешанных лиственных пород, но его украшением и прелестью являются вековые дубы, лиственницы, кедры, посаженные добрыми мозолистыми руками крестьян в XIX веке.

От бывшей помещичьей усадьбы сохранился в хорошем состоянии лишь «красный дом», людская, а точнее - контора, откуда велось управление огромным хозяйством, да полуразрушенный первый этаж бывшей пятиэтажной двухтурбинной мельницы и входные, с арками и колоннами, «красные» ворота.

В основу работы положены воспоминания старожилов села, моей бабушки Быковой Марии Митрофановны, материалы Ливенского краеведческого музея и Государственного архива Липецкой области.

Впервые населенные пункты Пречистенского сельсовета упоминаются в летописных источниках в конце XVI в. Поселенцы ютились вдали от главных дорог, у чащи лесов, под прикрытием топей и оврагов от опустошительных набегов крымских татар. Вся Ливенская округа делилась на четыре стана: Красный, Серболов, Затруцкий, Мокрецкий, которые получили свои названия от лесов. Наши населенные пункты до пятидесятых годов XIX века относились к Серболову стану Ливенского уезда Орловской губернии.

В «Приправочной книге 1615 г. по г. Ливнам и его уезду» имеются такие сведения: «Деревня Гниловоды под Серболовым лесом на Гнилом Озере, деревня Быково под Туровым Лесом на Шилове колодезе, село Пречистенское под Большим Туровым лесом, на Дайминове колодезе, а в селе церковь Рождества Пресвятые Богородицы, деревня на клетцки».

В 1615 г. в селе Пречистенское было всего 3 двора: попа Ивана, просвирницы Офимьи, да понаморя Карпова. Здесь же жили нищие Никифор Игнатов и Федька Матвеев, которые обрабатывали две чети земли (примерно 2 га церковной земли при трехпольной обработке земли).

По писцовым книгам 1626-1929 в селе уже было 7 дворов, два из них бобыльские (т. е. безземельные): два попа - Иван и Григорий, дьячок Парфенка Лукин и пономарь Васька Агеев, на погосте место Проскурницыно. Обрабатываемой земли считалось уже 5 четей.

После строительства города Ливны служилые люди получили за службу землю (поместье), их стали называть помещиками.

В 1626-1629 гг. во всех населенных пунктах Серболова стана было 280 помещичьих и 39 крестьянских дворов. В 1646 г. в деревне Гниловоды было 3 помещика: Сидор Алексеевич Ефанов, Василий Васильевич Ефанов, Степан Васильевич Говоров. [1] В списке населенных мест 1866 г. - село казенное с церковью, 99 дворов, 934 жителя. По переписным книгам 1678 г. в с. Пречистенском помещики все без крестьян и бобылей: Медведев, Кофанов, Агеев, Филатов, Иванин, Теплинский, Полунин. В 1866 г. в с. Пречистено было 50 крестьянских дворов, население составляло 651 человек (село было имением графа Оболенского).

Деревню Быково населяли помещики: Носов, Сахарев, Мишин, Смотров, Воробьёв, Тишкин, Глотов, Моногаров. Без крестьян и бобылей всего 10 дворов.

В списках населенных мест 1866 г. - деревня казённая Быково, 80 дворов, 679 жителей. В 1880 г. в ней было 850 жителей.[2]

Села Пречистенское, Гниловоды - средоточие власти, торговли и религии. Церковь Рождества Пресвятой Богородицы была в с. Пречистено, отсюда и название села и прихода церкви. В селе Гниловоды - церковь Преображения и церковно-приходская школа.

Названия других поселений отражали географические особенности. Село Гниловоды названо по заболоченному верховью реки со стоячей «гнилой» водой. Село Быково – от «бык, мыс, угол речного берега, выгнутый, как спина быка», в основе названия лежит метафора. Деревня Бережки, деревня Слобода-Заречье – название характеризует признаки географического объекта – рельефа.[3]

В те далекие времена наша местность в большинстве своем была покрыта вековыми лесами. В семи верстах проходил тракт, соединявший города-крепости Ливны и Елец. Этот тракт (у нас его называют большак) был изрядно широк и к концу его существования (30-е годы XX в.) составлял 22 повозочные колеи.

Параллельно большаку в 5-7 верстах от Быково существовала лесная, «воровская» дорога. Она пролегала через нынешний лес (урочище Быханов, Пожарище и район пруда, что был в лесу). Далее она проходила вдоль села Черник, пересекала большой луг и уходила в сторону Ельца. Старожилы её помнят. Местность была необычайно хороша, изобиловала лесами по берегам чистой реки Большая Чернава. Здесь рыбачили, занимались охотой, выжигали уголь.[4]

В середине XIX века в Быково, в удобном месте для строительства мельницы, на полноводной по тем временам речке Большая Чернава, поселился купец первой гильдии Александр Васильевич Савков (буквы АВС были вырублены на коньке красных арочных ворот).

В 1775 году российское купечество получает от императрицы Екатерины II жалованную грамоту, согласно которой купцы были разделены на три гильдии. Первогильдийцам разрешалась оптовая торговля в России и за рубежом, им предоставлялось право иметь загородные дачи, сады, заводы, фабрики.

Купец построил пятиэтажную двухтурбинную мельницу-крупчатку (1856 г.) по образцу Адамовой мельницы на реке Сосна в г. Ливны.[5]

Рядом был выстроен «красный дом», двухэтажная контора, в которой велся учет и управление огромным хозяйством. На месте нынешнего зернотока располагался винокуренный завод, пепел и шлак от которого сохранился до сих пор. В хозяйстве имелись многочисленные хлебные амбары и другие крепкие удобные надворные постройки: конюшня, птичник, воловня и т. д.

Построил себе купец и жилой двухэтажный дом. Красивее этого дома в округе не было: украшенный деревянной резьбой, арками, колоннами, балконом, со стеклянной террасой на втором этаже, с гипсовыми вазами. Великолепен был парадный вход – всё было сделано добротно и со вкусом. На втором этаже господского дома были просторные гостиные и спальни, первый этаж - кухня, ванная прачечная. Выше второго этажа располагалась восьмигранная терраса с высоким шпилем. Подняться на неё можно было по крутой деревянной, в форме спирали, винтовой лестнице.[6]

На крутом холме, как бы уходя в поле, к горизонту, раскинулся рукотворный парк с кедрами, лиственницами, березами особой породы, кипарисами. Парк содержался в образцовом состоянии, аллеи парка тщательно убирались, как рассказывают старожилы, даже подметались веником, посыпались песком. Тенистые аллеи парка сохранились до сих пор, подчеркивая четкую планировку.

Усадьба сметливого рачительного купца Савкова стояла обнесенная каменной стеной с беседками цветного стекла на каменном фундаменте. Увитые диким виноградом и цветами, они сказочно украшали парк. Море синих и редко белых подснежников и сегодня зовут в парк ранней весной, а дикий виноград по-прежнему раскидывает свои плети по стволам и ветвям деревьев.

Были посажены два сада Большой Березовый и Малый Березовый. Здесь были обустроены оранжереи, ягодники, теплицы, отапливаемые горячим воздухом, шедшим по трубам от печей господского дома. Клубника и яблоки созревали к Рождеству и подавались на праздничный стол. В усадьбе имелся искусственный пруд.

Все это обустроенное богатое поместье с имуществом и постройками было продано купцу второй гильдии Булгакову Егору Тимофеевичу. Купил он и земли сельскохозяйственного назначения - 59 десятин, 1262 сажени при деревне Быковой Хмелевской волости.

Высокопроизводительной с размолом до 3000 пудов (48 т) в сутки была мельница Булгакова, где вырабатывалась вальцовая мука (высшего сорта), которую вывозили на станцию Измалково для продажи на экспорт. Обозы с мукой шли и в Москву. Елецкая и ливенская крупчатая мука славилась особою белизною и добротою и считалась лучшею во всей России. За этой мукою иногородние купцы приезжали сами.[7]

В многоэтажных зданиях мельницы оборудование распределялось с тем расчетом, чтобы все продукты переходили из одного этажа в другой вполне автоматическим путем. Для перемещения зерна вверх были построены элеваторы (самотаски), а для горизонтального перемещения применялись винтовые механизмы и другие новшества. С мельницы ходили вагонетки, которые возили муку в амбары. Рабочие-мукосеи жили в «красном доме».[8] Ниже мельницы и плотины располагался мост: по нижнему ярусу проезжал гужевой транспорт, по верхнему проходили пешеходы.

Имение Булгакова Егора Тимофеевича процветало. По воспоминаниям «…крестьяне работали на барина: пахали, убирали урожай, косили сено, собирали грибы, ягоды, яблоки; пасли гусей, уток. Барин был добрый, за работу давал ведро яблок, а на птичнике можно было вдоволь наесться пшенной каши».

В соответствии с реформой местного самоуправления в г. Ливны и его уезде с 70-х годов 19 века власть была сосредоточена в Городской управе, Городской думе и Уездной земской управе, куда и входило ливенское купечество. С 1885 г. был одновременно представлен в этих ветвях власти[9].

Кроме этого купцы занимались попечительством школ, тюрем, больниц, приемных покоев. М. Строев в своей статье пишет: «К примеру, был попечителем городской больницы г. Ливны»[10].

У Булгакова было пятеро детей, один из которых – Егор Егорович был социал-революционером. Известно, что однажды в имение прибыла полиция, которая переворошила все в поисках запретной литературы. Егор Егорович закопал сундук с книгами недалеко от искусственного пруда[11].

Булгаков родился в 1871 году в г. Ливны Орловской губернии. Его отец был священником и принадлежал к священническому роду.

Среди русских философов, чьи книги приходят к нам из небытия, архивов и заграницы, имя Сергея Николаевича Булгакова, отца Сергия – одно из громких.

Случилось так, что русская культура распалась на два потока. Один из них шумел и бурлил на Родине, другой «бился о пороги жизни», как пишет Булгаков, изгнанный из страны в 1922 году.

остался верен до конца жизни своей Родине - России с ее христианскими праздниками, колокольным звоном, трепетным отношением к земле. «Родина есть священная тайна каждого человека, также как его рождение. Теми же таинственными неисследимыми связями, которыми соединяется она через лоно матери со своими предками и прикрепляется ко всему человеческому древу, он связан через Родину и с матерью-землей... Чем я становлюсь старше, тем более расширяется и углубляется мой жизненный опыт, тем яснее становится для меня значение Родины. Там я не только родился, но и зародился в зерне, в самом своем существе, так что дальнейшая моя, такая ломаная и сложная жизнь, есть только ряд побегов на этом корне. Все, все мое - оттуда. И, умирая, возвращусь – туда же, в одни и те же врата – рождения и смерти».