Моя родина – липецкий край (стр. 32 )

4.  Затем вальщик вкладывал (вбивал) колодку (мужскую, женскую или детскую), по размеру ноги заказчика. Затем расщеплял ее для натяжения валенка клином, гладил валенок на рубеле в течение 30 минут со всех сторон, затем на раскате.

5.  И, наконец, валенки сушили в печке. Через 2–3 часа их вынимали, и товар готов [11, с. 27].

Таким образом, 3 человека в день валяли 3 пары валенок, или один вальщик по раскладке – 1 пару в день. Более 3 пар валенок в день вальщики Липецкого уезда валять не могут.

Печь топили дровами, в день сжигалось при 3 рабочих 1,5 пуда дров и тратилось 6 ведер воды, которую приходится лить и на пол, и на лавки и на столы, что было неудобно в жилых помещениях.

Инструменты, необходимые для производства валенок, были такими: колодки – 50 коп. пара, рубель –1 руб., раскат – 1,5 руб., струна – от 80 коп. до 1.5 руб., железные прутья – по 25 коп.. Струны покупались кустарями в Липецке, а остальные инструменты делались самими.

Ярлуковские валенки стоили: мужские – 3 руб. – 3,5 ру6., женские – 2,5 руб., детские - 2 руб. Хороший вальщик за весь сезон валял 50 – 60 пар, но много и таких, которые едва валяли 10 пар. Поэтому ежегодный заработок неравный, он колеблется от 10 до 125 руб.

В каком состоянии находился промысел в 1912 году, видно из таких данных: в селе Ярлуково – развивается, вальщики стараются избегать заказов. В Крутых Хуторах – развивается, но слабо. Главная причина - недостаток денег. В Студеных Хуторах – на точке замерзания ввиду недостатка средств. Необходим кредит. В селе Головщино – падает из-за недостатка средств и под влиянием заезжих московских и тверских вальщиков. Валенки их работы отличаются тонкослойностью, мягкостью и прочностью, чего не скажешь о валенках местного производства: они толстые и очень грубые (коляные). Выяснилось, что заезжие вальщики кладут при валке в горячую воду какое-то неизвестное вещество. Такое обстоятельство грозит нашим вальщикам потерей работы и полным упадком их промысла. Дело в том, что приезжие вальщики с помощью этого неизвестного вещества значительно ускоряют свое производство. Они валяют по 2 пары на человека в день. Все вальщики Липецкого уезда жалуются на неимение связывающего вещества в производстве. Необходимо дать им в руки рецепт состава и руководство по валянию валенок».

В январе этого года я решила снова побывать в архиве: выяснить, когда возник этот промысел в селах Сокольской волости. Однако в годовом отчете волостного правления за 1892 год упоминаются такие промыслы, как: ткачество, плотничество, пчеловодство и др. О валяльном промысле – ни слова. Требовались доказательства. Их можно было найти в воспоминаниях старожилов. В поисках мастеров валяльного промысла мы решили пройтись по окрестным селам. По слухам, были в Введенке, Ильино и Никольском настоящие мастера этого дела. Лет 50 назад валенки были в моде, их носили и стар и млад.

Село Ильино. В этом старинном селе, известном еще с 1651 года проживает известный мастер валяльного дела Ираида Пчелинцева.

Родилась она в многодетной семье в 1931 году в селе Желтые Пески. Помнит, что еще до войны валяли валенки все члены семьи. Обували не только семью, но и выделывали обувь на продажу. Повесят валенки через плечо и - пешком через реку Воронеж в Липецк на Сокольский рынок. Ходить через лед было опасно, столько людей тогда утонуло!

В 1955 году героиня нашего рассказа вышла замуж в село Ильино за Пчелинцева Василия. Стали строить дом, но ремесло свое она не оставила! Мало того, приобщила к нему своего мужа.

Вся округа нуждалась в теплой обуви. Поэтому из ближних и дальних сел приезжали к ним за валенками. Жители сел Ильино, Никольское, Тюшевка, Малашевка никогда не жаловались на плохое качество валенок. А как же иначе, нельзя было терять марку! Делали обувь, как на заказ, так и на продажу в город Лебедянь, в село Куймань. Но погиб муж, и с ремеслом пришлось расстаться. Ираида Тимофеевна говорит: «По моим стопам никто не пошел, так как родились две дочери. И ремесло умерло. Но жизнь, думаю, прожита не зря».

И мы так считаем. Своим ремеслом она не только сохранила здоровье и жизнь семье, но и окружавшим ее людям.

Село Введенка. Село это небольшое. Нам удалось узнать, что в 50-60-е годы валенки валяла Прасковья Гурова (родом из с. Желтые Пески). Выйдя замуж за Гурова, стала жить в этом селе. Валяла и семья Торопцевых. Хозяйка Елена тоже была родом из села Желтые Пески.

Село Никольское. Михаил Никотин был выходцем из с. Крутое. Переехал в с. Никольское уже, будучи, знатоком валяльного дела.

Василий Мещеряков, по прозвищу «лейтенант», секреты валяльного мастерства узнал по стечению обстоятельств. Участник Великой Отечественной войны, лейтенант, принимал участие в освобождении блокадного Ленинграда в 1944 году, был ранен в голову. Оказался в госпитале в г. Горький. После выздоровления до конца войны работал на валяльной фабрике, вернувшись, домой, стал валять валенки. Секреты мастерства никому не передал.

Село Воскресеновка. Николай Затонских родом был из села Желтые Пески «Начал валять валенки отец. В семье было 5 детей, все помогали (это был единственный заработок, который мог прокормить семью). Женившись, осел в селе Воскресеновке, но ремесло не оставил. Дети этим делом не занимаются». подсказал нам другие адреса мастеров валяльного дела. Но мой краеведческий поиск был осложнен отказом предоставить информацию. Многие говорили о себе, но были и такие, которые не пошли на контакт.

Мария Навражных, также родом из села Желтые Пески, узнав о цели нашего визита, общаться с нами наотрез отказалась: «Кто вам сказал, что мы и сейчас валяем валенки? Было такое, но давно». И в дом нас не впустила. Мне показалось, что в жизни у нее было такое, что неловко рассказывать. Мы не могли понять, почему нам не открыл двери Алексей Стюфляев. Не разрешила сфотографировать свою ческу Анна Жеребцова. Только позднее я поняла причины отказов.

Любезно предоставила информацию семья Садовниковых. Клавдия Павловна (в девичестве Стюфляева) родом из села Желтые Пески, вышла замуж в 1959 году в село Воскресеновку. Обученная с детства ремеслу еще в родительском доме, продолжала валять валенки сама, уже здесь: «Себя обувала, соседей и всех желающих и нуждающихся. Лет 20-30 уже не валяю. Детей к ремеслу не приучила».

Валяльным промыслом занимались в основном выходцы из села Желтые Пески. Значит, надо идти в это село.

Село Желтые Пески. Желтые Пески – центр исконно русского ремесла, уникальное в области место, где все его жители издавна валяли валенки. История умалчивает, почему именно в этом селе прижилось это ремесло - большого количества овец, сколько помнят старики, здесь не водили. Кто был первым вальщиком в селе, тоже неизвестно точно. Впрочем, эту тему никто особенно не исследовал.

В Желтых Песках, как и положено селу мастеров валяльного дела, живут талантливые семьи, о которых знают все в округе. Мы познакомились с Марией Ивановой. Родом из Сселок, но после замужества приходилось и валенки валять. Для этой цели держали овец. Коренная жительница села Мария Затонских валенки научилась валять с 12 лет: «До стола не достаю, так мне ставили под ноги кошелку из-под картошек. Учиться не хотелось, учеба у меня совсем не шла. Делали валенки на заказ, на рынок вывозили в Воронеж и Саратовскую область. И до сих пор возят. Валенки пользуются большим спросом, поэтому в селе до сих пор валяют. Земля-то здесь совсем не родит, один песок. Раньше, лет 40-50 назад, за огурцами и помидорами ездили в село Никольское. Топили печи шишками от сосны, калушками, дровами. Люди постарше хорошо все помнят»,- вспоминает старая валенщица.

Неоднократно посещая село, мы подметили одну особенность: все до одного жителя пожилого возраста были обуты в валенки!

Родители Клавдии и Анастасии Стюфляевых были коренными жителями села Желтые Пески. Отец и мать валяли валенки и детей приучали. А их было 5 человек. Кроме этого, отец состоял в плотницкой бригаде, которая ездила по городам на заработки. Документы архива за 1939-1950 годы показывают, что осуществлялся набор рабочей силы по селам на торфяные разработки на Орехово-Зуевский комбинат, Грязинский спиртзавод, завод «Свободный Сокол», даже на Сахалин [7,8]. Так и жили. «Но голод был несусветный, почему-то не было урожая. Сечку считали за мед». Жили в Москве. «Потихоньку налаживалась жизнь: все были сыты, вволю наелись хлеба. Но всему нашему счастью помешала война переехали в село. Отца призвали на фронт, когда младшему было 8 месяцев»,- рассказывает Анастасия Павловна. Но и в селе жизнь была не слаще».

В архиве я нашла многочисленные документы, свидетельствующие об огромном напряжении сил колхозников. Так протокол №8 заседания сессии Грязинского районного совета депутатов трудящихся от 22 июня 1941 года гласит: «Весь советский народ борется сейчас против коварного и жестокого врага. В этой борьбе решается вопрос о жизни и смерти советского государства. Всю нашу жизнь и работу перестроить на военный лад в соответствии с требованием вождя народов товарища Сталина» [1]. «Страна в условии военного времени требует от колхозов, совхозов и колхозников хлеба, мяса и разного с/х сырья в гораздо большем количестве, нежели в условиях мирного времени» [2,3]. Поэтому, люди просто выживали. После уборки урожая по полю собирали картошку, колоски, все съедобное.

«Вечером соберемся вокруг матери, ляжем на печку, а спать не можем, просим есть. Зимой в доме был жуткий холод»,- волнуясь, вспоминает свое детство мастерица. Дом был кирпичный, холодный, крыша провалилась, труба худая. Замерзала вода в доме, иней был по окнам и углам. Топить было нечем, сестры и брат ходили в лес за лапником (зелеными сосновыми ветками), утопая по колено в снегу. Сырой лапник не хотел загораться, а все сидят и ждут тепла «Настя, ну, ты скоро, скоро». Школу пришлось бросить, так как она тоже «не отапливалась, не хватало учителей»[4].

«Я была вторая после брата Ивана, так что все трудности лежали на моих плечах. Я почему-то не росла, была маленькая. Рада была, когда мне сделали крючок. Бывало, весь лес истопчу, пока найду сухих веточек. Но смогли ли они дать тепло? Ведь не было керосина, спичек, одеял, подушек, укрывались разным тряпьем. Так дожили до весны. Как-то работник сельского совета пришел к нам, и стал трясти мать за грудки: «Давай мяса, яйца, иначе я тебя сошлю». А дать-то нечего. Вскоре она заболела. Постоянное недоедание, а то и голод присутствовали среди населения. Чтобы хоть как-то поддержать семью, мать часто уходила менять вещи на продукты. В дороге ее так просквозило, что она слегла. Все дети сидели вокруг нее на полу, а она бредит, без сознания. А ночью я пошла за фельдшерицей, Анной Тихоновной Летниковой. Она-то и спасла нашу мать. А, уходя, погладила меня по голове и сказала: «Эта голова будет святая», - рассказывает Анастасия Павловна Носикова. Отец воевал мало. Пришла похоронка. Так наша мама осталась вдовой, с пятью ребятишками на руках.