Моя родина – липецкий край (стр. 23 )

В воспоминаниях Веры Николаевны этот дом «…одноэтажный, без балкона, комнаты большие, высокие с широкими половицами, в окнах поднимающиеся рамы...

Комната Бунина – угловая, с огромными старинными образами в серебряных ризах, очень светлая и от белых обоев, и оттого, что третье окно выходит на юг, на фруктовый сад, над которым вдали возвышается раскидистый клен.

В Васильевском «было жить приятно: большая угловая комната с тремя окнами на запад и юг. Тишина, здоровый стол, племянники. С двумя старшими ему (Ивану Алексеевичу) было приятно делить свое свободное время».

В настоящее время от усадьбы Пушешниковых в Глотово ничего не оста­лось. Через усадьбу и то место, где стоял дом, проходит довольно оживленная проезжая дорога. А внизу – старый мост через речку Семенёк, на котором Иван Алексеевич узнал, что он Поэт!:

– «…Как-то в середине мая он поехал в Васильевское за книгами, на следующее утро он направился к Туббе… На мосту, когда он шел от Пушешниковых к Туббе, его нагнал кучер Бахтеяровых, ездивший на почту, и протянул журнал «Родина» со словами:

- Он – Иван Алексеевич, а ничего!»

Описание села хорошо дано в воспоминаниях жены писателя Веры Николаевны Муромцевой, которая описывает зажиточное село, с домами под железными крышами, вот фрагмент её дневников: «Далее – дом Глотовых, потонувший в густом старом саду за каменной оградой. Спускаемся к узкой реченьке, Семеньку; налево за мостом богатая усадьба Бахтеяровых с безвкусным домом в саду, спускающемся по горе, и с безобразным зданием винокуренного завода у реки, а направо, на пригорке, за темными елями серый одноэтажный дом, смотрящий восьмью окнами, - дом, где я буду жить» [4, с. 368 – 369].

На остатках фундамента усадьбы Пушешниковых ещё недавно стояли два здания, а сейчас от одного остались руины стен, а на месте второго разбит бунинский сквер: массивная каменная глыба из песчаника с мемориальной доской, покоится среди выложенной декоративной плиточкой площадки в виде масонского мальтийского креста. Знаменитый сад с антоновскими яблоками давно вырубили.

На взгорке, в стороне от современной дороги, чуть покосившись, продолжает отмерять уже несуществующее расстояние верстовой столб, сколько лет стоит он на обочине дороги в деревне Пушенка – никто не знает, но и его упоминает в своих дневниках Вера Николаевна: «Мы подошли к верстовому столбу, Иван Алексеевич погладил его и сказал: «Ему уже больше ста лет…». Молчаливый и покосившийся, он помнит, может быть, его голос и его прикосновение.

На Казаковке (у Бунина – Козельщине) также стоит под железной крышей и щурится на мир дом Таганка, а перед домом лежит камень, на котором сидел герой рассказа «Древний человек» и рассказывал писателю свои истории.

Но, именно в Васильевке, живы люди, чьи предки хорошо знали и многократно общались с писателем. В юности Иван Алексеевич дружил с потомком Таганка – Степаном, и однажды подарил ему охотничьё ружьё. У Степана был 21 ребёнок, одного из них звали Сергей. Всё село знает и уважает бывшую учительницу и вдовствующую сноху Сергея – Дёмкину Полину Васильевну. Её сын Евгений (правнук Степана), который проживает в Санкт-Петербурге, долгое время хранил то самое ружьё, которое весной 2006 года он преподнёс в дар музею в г. Ельце. В самом доме Таганка тоже проживают его далёкие потомки, но они почти ничего не знают.

Местная школа – вот место, где помнят и сохраняют бунинский дух. В числе экспонатов школьного музея Васильевки значатся: печать винокуренного завода Бахтеяровых, домотканые полотенца из дома Пушечниковых, с монограммой «П», которыми мог пользоваться и Бунин и др. В школе работает кружок «Литературное краеведение», которым руководит .

Продолжить свой экскурс по местам и истории и его героев нужно, пожалуй, самым известным, рассказом - «Антоновские яблоки». Мы посетили три местности, где век назад были сады: Скородное (Победимово), Васильевское и местность между исчезнувшими населёнными пунктами – хутором Семенёк и деревней Колонтаевкой и сравнили их с фрагментами описания в рассказе: «Там на полянке…», «Долго прислушиваемся и различаем дрожь в земле. Дрожь переходит в шум, растёт, и вот, как будто уже за самым садом, ускоренно выбивают шумный такт колёса; громыхая и стуча, несётся поезд…» [6, с. 176-177] и пришли к выводу, что образ сада собирателен.

Поляны в изобилии имеются в саду Победимово, чьи остатки сохранились и сейчас, а услышать поезд можно было из сада за Колонтаевкой. К сожалению, и этот сад раскорчевали и распахали.

Вера Николаевна вспоминает, что «…самой любимой прогулкой была прогулка в Колонтаевку, в очень запущенное имение Бахтеяровых, некогда принадлежавшее Буниным, с чудесными березовыми и еловыми аллеями, с заросшими дорожками, с усеянными желтыми иголочками скатами («Рыжими иго­лочками» устлан косогор..., есть стихи Иванa Алексеевича, так начинающиеся), и это именно было так, под хвойными деревьями, с чащами жасмина, шиповника, акаций, бересклета, с за­колоченным темным домом). Эта усадьба под именем Шаховское перенесена в Митину лю­бовь». (-Бунина «Беседы с памятью»).

Пройдемся вместе с вами по этой самой усадьбе, названной Верой Николаевной Колонтаевкой. Первое самое важное заме­чание: в Колонтаевке, по рассказам местных жителей, с которыми мы беседовали, никогда не было «барской» усадьбы. Напрашивается вопрос: так где же эта усадьба Шаховское – Колонтаевка, на которую так конкретно указывает Вера Николаевна?

Читаем Бунина:

«Раз, перед вечером, он [Митя] ехал с почты через пустую усадьбу, стоявшую в старом парке, который сливался с окружавшим его березовым лесом. Он ехал по табельному проспекту, как называли мужики главную аллею этой усадьбы. Ее составляли два ряда огромных черных елей. Великолепно-мрачная, широкая, вся покрытая толстым слоем рыжей хвои, она вела к старинному дому, стоявшему в самом конце ее коридора. Красный, сухой и спокойный свет солнца, опускавшегося слева за парком и лесом, наискось озаряя между стволами низ этого коридора, блестел по его хвойной золотистой настилке. И такая очарованная тишина царила кругом...».

Ссылаясь на предположение [13] можно сказать, что самая ближайшая усадьба помещиков, которые когда-то владели д. Колонтаевкой, была территория, находившаяся на современной центральной усадьбе СХПК «Васильевское», - это и есть «Шаховское» в «Митиной любви». Нелишне заметить, что у этого населенного пункта «настоящего» названия нет и не было, а, вероятно, Вера Николаевна объединяет непосредственно д. Колонтаевку и эту усадьбу под общим именем «Колонтаевка».

А Митина усадьба – это усадьба Пушешниковых. Многие детали в рассказе совпадают с Пушенкой и расположением дома Софьи Николаевны. Даже старший сын Софьи Николаевны «по имени Дмитрий Алексеевич, или как все его называли Митюшка, был студент, окончил курс на юридическом факультете».

В рассказе несколько раз упоминается клен в южной части сада: «Сад разно­образно одевался. Огромный старый клен, возвышавшийся над всей южной частью сада, видный отовсюду, стал еще больше и виднее», - а вот читаем воспоминания Веры Ни­колаевны о доме Пушешниковых: «...Рядом комната Яна (Ивана Алексеевича), угловая... третье окно выходит на юг, на фруктовой сад, над которым вдали возвышается раскидистый клён...».

Дальнейший анализ данных позволяет нам выдвинуть следующую версию: не ездил ли Митя к дочери победимовского лесника Федора Дмитриевича Неведрова Анастасии, которая выведена в рассказе под именем Алёнки?

Как рассказала нам Валентина Васильевна Кузнецова, дочь Анастасии Федоровны, проживающая на окраине села, у леса Остров, сам Бунин очень часто бывал в доме лесника, конечно же, он хорошо был знаком и общался с Настёнкой. А вот строки из рассказа: «Алёнка, в своём голубом платье, прямо и ровно положив ноги в полусапожках, сидела в распускающихся возле караулки дубках и вышивала что-то». А теперь взглянем на фотографию Анастасии Федоровны в преклонном возрасте: самодельный наряд из домотканого полотна с вышивкой, что было распространено в то время в зажиточных крестьянских семьях, к которым относилась и семья Неведровых.

Как вспоминает : «Дед мой перешёл к барыне на службу после отмены крепостного права от помещика Казакова с Измалково. Нанялся он лесником и шорником за 40 рублей в год и прослужил 33 года. Семья была большая – 9 детей, жили в Кочеровом лесу (ныне часть Скороденского леса). У барыни-вдовы было два сына, которые вместе с Буниным ходили к Федору Дмитриевичу на охоту. Дед выводил их на звериные тропы, а сам выгонял на них добычу, но часто барчуки оставались без неё и шли к леснику в гости и просили его жену Пелагею Андреевну накормить их, ели они вместе с семьёй Федора вареную картошку в мундире и очень хвалили хозяйку. Приезжала в гости и сама барыня, посмотрев на большую семью, однажды подарила корову. А по дороге перед моим домом, до лощины в верховьях леса, часто гулял Бунин с подругой [Верой Николаевной], а дети обкидывали их земляными комьями…» [11].

Упоминающиеся в дневниках писателя и его жены «Кресты», до которых они «ходили гулять» – в представлении современных жителей – это перекрёсток автодороги Измалково – Лебяжье с ответвлением на село. Это ответвление проходит через место, где была усадьба Пушешниковой, о чём говорилось выше. В таком случае где «Кресты»? От верстового столба, мимо остатков лавки Лозинских и церкви, вдоль церковного сада к ферме местного СХПК ведёт дорога, разбитая гусеницами тракторов, неоднократно перекопанная при прокладке водопровода и его ремонте, при газификации села. Но и сейчас местами на ней можно увидеть остатки вымощенной камнем мостовой, а дополнительным доказательством служит грунтовое продолжение дороги после фермы, проходящее по березовой лесополосе, которая похожа на лесополосу дороги из Озёрок в Знаменское через Польское. Скорее всего, это и есть бунинские «Кресты».

в своих произведениях в описаниях местности, быта, нравов крестьян и помещиков широко пользовался собирательными характерными чертами селян. Прототип Линтварева в рассказе «Учитель» - это сосед Пушешниковых – богатый помещик и владелец винокуренного завода – Бахтеяров. Местность в окрест­ностях села Васильевского также воспроизведена в рассказах «Ермил», «Последняя весна», «Последняя осень», «Птицы небесные»; в рассказе «Острова» описывается Скороденский лес; в повести «Деревня» и рассказе «Подторжье» точно описывается местность по дороге от Озёрок в Елец и др.