Профессиональная идентичность учителей как субъектов трудовой деятельности (стр. 3 )

Другой немецкий исследователь А. Гелен также считал, что действие является «искомой отправной точкой»[74] рассуждений о человеке, но, в отличие от М. Вебера, этот ученый в социальном действии выделял не только направленность на другого человека, но и установку на общий социально-культурный контекст, а также ориентацию актора на собственное поведение. «Действия людей отчасти соотносятся с общей для них действительностью, отчасти же - друг с другом. … Каждый человек может и должен … планомерно изменять свое внутреннее состояние в соответствии с некоей руководящей идеей, отвечающей требованиям сообщества…»[75], а также менять окружающую его действительность. Такое понимание поведения представляется достаточно близким по смыслу к современным социально-психологическим трактовкам, в которых поведение определяется как процесс взаимодействия живых существ с окружающей средой, связанный с их внешней (двигательной) и внутренней (психической) активностью.[76].

Термин «поведение» считается «творением русского ума»[77], но всемирную популярность он получил только после того, как в Америке появились работы наиболее известных представителей бихевиоризма (Дж. Уотсона[78], Э. Толмена[79] и др.).

Анализу феномена поведения посвящены труды многих зарубежных и отечественных ученых: социологов В. Парето[80], М. Вебера[81], Т. Парсонса[82], [83], Н. Элиаса[84] и психологов Б. Скиннера[85], [86], [87], [88], [89].

В настоящее время отдельные аспекты поведения в социологии исследуются [90], [91], [92], Н. Луманом[93], А. Дайкселем[94]; в психологии [95], [96], в философии [97].

Обзор этих работ свидетельствует о том, что в науке, по крайней мере, в социологии и психологии, нет общепринятого мнения относительно данного понятия. Различия во взглядах специалистов проявляются, прежде всего, при решении вопроса о соотнесенности поведения с категорией «деятельность» и объяснении природы интересующего нас феномена.

По мнению , «деятельность» и «поведение» – являются разными научными конструктами, причем последний – более широкое понятие, по отношению к которому все виды деятельности (например, профессионально-трудовая) имеют частное значение. На этом основании поведение человека в обществе трактуется как «… сложный комплекс видов его социальных деятельностей, с помощью которых опредмечивается окружающая природа, общение и практическое взаимодействие с людьми в различных социальных структурах»[98]. Однако, согласно , поведение есть «определенным образом организованная деятельность, осуществляющая связь организма с окружающей средой»[99]. Причем, если у синонимия «поведение – деятельность» является все-таки приближенной[100], то у Т. Шибутани она полная[101].

Имеются также работы, где отсутствует взаимное описание одного термина через другой, например, поведения через деятельность или деятельности через поведение, однако по содержанию описываемые понятия похожи. В качестве примера можно назвать труды [102], который ввел категорию «чувственно-практической деятельности человека»[103], обращая внимание на то, что «речь идет именно о деятельности, а не о поведении и не о тех нервных физиологических процессах, которые реализуют деятельность»[104], проанализировал особенности регулирования поведения посредством обратных связей, кольцевую структуру деятельности, регулирование деятельности, деятельность осязающей руки как перцептивную деятельность[105] и рассмотрел основные типы деятельности – трудовую, игровую, эстетическую, учебную; исследования , посвященные феномену поведения и его формам – игре, учебе, труду[106]; работы [107], выделявшего производственную, политическую, научную и другую деятельность.

Интерпретация «деятельности» как «специфически человеческой целенаправленной активности, развивающейся во времени, которая … вызывается общественно значимыми целями, подчинена общественным нормам и корректируется ими…»[108], предлагаемая , определение «деятельности» в качестве «способа существования человека, специфической человеческой формы активного отношения к окружающему миру»[109] или как «…фундаментального понятия социологической теории, описывающего взаимосвязь между ментальными событиями, происходящими в сознании действующего (обычно – индивида), и внешними, поведенческими событиями в наблюдаемом мире»[110] (), по сути, перекликается с принятым сегодня толкованием поведения как процесса активного взаимодействия индивида с внешним миром или как «процесса целерациональной активности в соответствии со значимыми интересами и потребностями человека»[111].

Одни отечественные исследователи (, ) трактуют поведение как поведенческий аналог, частную форму, внешнюю сторону[112], внешнее проявление деятельности[113].

По мнению , современная психология определяет поведение как внешнее выражение предметной деятельности, «отдельные звенья, моменты в системе последней, которые вместе с тем аккумулируют в себе внутреннее отношение субъекта к самой деятельности и благодаря этому влияют на ее общую оценку»[114].

В социологических исследованиях, согласно позиции автора, поведение ассоциируется с «формами и стереотипами самовыражения индивида в социальном окружении, которые не всегда осознаются и усваиваются им в процессе социализации»[115], а в качестве основной категории, определяющей индивидуальную активность человека, используется понятие социального действия, являющееся единицей социологического анализа и позволяющее объединить содержание понятий поведения и деятельности.

Ряд специалистов и, в частности, прямо называют поведение «деятельностью, предполагающей некоторые личностно значимые социальные результаты, социальное вознаграждение (в широком смысле этого слова). Этим вознаграждением может быть знание, информация, комфорт, уважение, слава, доброжелательное отношение, власть, деньги»[116].

За рубежом в последнее время также широкое распространение получила концепция деятельности как поведения (Э. Гидденс, Дж. Кэмпбелл, А. Моран, Р. Уильямс). По мнению специалистов, деятельность синонимична поведению, так как «предстает в виде непрерывного потока (duree) поведенческих проявлений»[117] и представляет собой то, что обычно делают люди. Однако не все поступки человека являются её составляющими. Таковыми, по мнению Р. Уильямса, следует признать лишь связанные с целями организации[118].

Попытки исследовать человеческое поведение предпринимались представителями самых разных наук, в том числе, философами, физиологами, социологами, психологами.  Вебер писал о том, что любая наука, «… изучающая духовные и социальные связи, всегда есть наука о человеческом поведении (под данное понятие подпадает также любой акт мышления и любой психический habitus)»[119]. Но каждая стремится «понять» поведение и тем самым, «поясняя, интерпретировать» его ход и воздействие, исходя из возможностей и ограничений собственного методологического аппарата, на основании определенного, свойственного только данной науке, системообразующего фактора, под которым чаще всего подразумеваются процессы детерминации.

В философии таким фактором следует считать «личностный смысл, экзистенциально, нравственно окрашенный»[120]; в социологии – «процессы определения значения и понимания, происходящие внутри индивидов, процессы интерпретации поведения других людей и процессы самоинтерпретации»[121], то есть, процессы познания и самопознания. В западной психологической науке, с одной стороны, человек считается «архитектором своего поведения и жизненного опыта», самостоятельно достигающим поставленных целей, а не «созданием, раздираемым силами, находящимися вне его контроля»[122]. В этой связи индивидуальная активность объясняется внутренними психическими структурами и процессами, в том числе, определенной конфигурацией личностных черт[123].

С другой стороны, такие психологи, как Дж. Уотсон[124], Э. Толмен[125], Б. Скиннер[126], А. Бандура[127], Дж. Роттер[128], а также русские исследователи [129], П. Сорокин[130] считают природу поведения внешней.

В то же время ряд ученых-психологов (В. Штерн[131], К. Левин[132]) склонны определять природу поведения в качестве результата взаимодействия мира и целеустремленной личности, которая может выражать себя в различных, зачастую противоположных действиях, в многообразных формах. В этой связи понимание и предсказание индивидуальной активности оказывается возможным, если индивид и его окружение считаются единым комплексом взаимозависимых факторов, совокупно образующих «жизненное пространство индивида (LSp)»[133].

Большинство отечественных научных концепций базируется на положении, согласно которому, решающее влияние на поведение оказывает социально-историческая среда и культурный опыт личности, поэтому движущей силой развития общества и человека является «сам факт взаимодействия с миром»[134], потребность в этом взаимодействии, которая представляет собой некую «функциональную тенденцию» к восприятию, общению и поисковой активности. Согласно большинству советских авторов ([135], [136], [137], [138], [139], [140]), адекватное понимание того или иного типа поведения возможно лишь с учетом активной позиции самого человека.

Однако, по мнению известного немецкого социолога А. Гелена, в совокупной науке о человеке и, прежде всего, неэкспериментальной ее части (антропологии, психологии, социологии, философии) понятие причины «должно совершенно исчезнуть», а вместо этого следует выделять связь условий. «Выясняя условия, при которых сохраняет себе жизнь человек, мы рассматриваем некую систему: наделенный такими-то свойствами организм, который при посредстве этих действий существует в данных обстоятельствах. ... Тотальное понимание достигается лишь тогда, когда все эти определения (свойства, действия, обстоятельства) являются в описанной выше взаимозависимости»[141].

Вероятно, именно поэтому научные тексты А. Гелена содержат анализ условий жизнедеятельности индивидов и человеческих сообществ, которые состоят из конкретных отличающихся друг от друга групп, а сам тезис может быть полезен при изучении трудовой деятельности педагога.

1.2. Основные концепции и подходы к характеристике структуры поведения в социально-гуманитарном знании

Проблема структуры поведения как единой системы, имеющей сложное строение, актуальна не только для развития теории, но и для определения наиболее эффективных путей решения многих практических задач. На страницах данной работы уже отмечалось, что научный анализ поведения, предпринятый различными учеными, также включает исследование его взаимосвязей и взаимоотношений с категорией «деятельность». В нашем понимании данные конструкты имеют синонимичную природу, поэтому логично предположить, что представленные ниже подходы к характеристике морфологии деятельности могут быть распространены на структуру человеческого поведения, а структурные компоненты деятельности отнесены к структурным компонентам поведения.

Аналитический обзор трудов зарубежных и отечественных ученых в сфере социально-гуманитарного знания дает определенные основания считать, что, первые концепции человеческого поведения и, в частности, его структуры, стали оформляться именно в философии (работы И. Канта, Фихте, Гегеля). Безусловно, данные толкования активности являлись крайне абстрактными и формулировались в связи с рассмотрением философской категории «субъект», который идентифицировался с душой, сознанием, самосознанием, рассудком, мышлением, духом и определенным образом проявлялся в природе, обществе, истории, различных сферах жизни. По мнению Канта, например, разум как единичного, так и коллективного субъекта должен, может и в конечном итоге будет моральным. «… Конечной целью мудро пекущейся о нас природы при устройстве нашего разума служит, собственно, лишь моральное»[142]. Эти представления вполне соотносятся с психологическими категориями «мотив», «цель», «поведенческий акт». Так, понятие «должно быть» логично трактовать в качестве стимула к выбору субъектом внешних поступков, категорию «может быть» - ассоциировать с поведенческими актами, так как именно их анализ дает основания определять степень моральности индивида, а категорию «будет» - определять как «цель» активности субъекта.

В философии индивидуально обособленный субъективный дух как условное отражение человека является порождением абсолютной идеи, стремится к абсолютной истине и через это стремление познает окружающий мир и самого себя. Процесс познания описан на крайне высоком уровне абстракции, без привязки к реальному эмпирическому человеку с его биосоциальной природой, но представлен в качестве структурированного определенным образом феномена, в строении которого условно можно выделить мотивационный, целеполагающий и исполнительский элементы. «Бытующий» или существующий субъект у И. Канта, (хотя и в меньшей степени), на наш взгляд, отождествляется с субъектом познающим. В качестве действующего и преобразующего окружающую действительность он впервые рассматривается в работах К. Маркса, обратившегося к практической деятельности субъекта, и в частности, к предмету, процессу, орудиям, продукту труда.

Необходимо отметить, что структурные элементы поведения и, прежде всего, цели, представленные в виде продукта практических усилий у К. Маркса, самосознания у И. Канта и сущностей у Г. Гегеля, действия мышления, осознавания, рефлектирования, несколько иначе интерпретируемые в философских концепциях, также являются предметом психологического анализа. В частности, выделяет следующие системообразующие признаки деятельности:

- мотив деятельности (предмет потребности);

- цель, к которой стремится субъект, побуждаемый тем или иным мотивом;

- действия (процессы, направленные на достижение осознаваемого предвидимого результата, то есть, цели);

- операции (способы достижения цели действия, которые соотносимы с условиями выполнения действия);

- психофизиологические механизмы - реализаторы действий и операций[143].

кроме указанных элементов относит к основным составляющим активности микроуровень функциональных блоков; [144] - исходный материал, средства, процедуры и продукт; [145] - модель условий, программу, критерии успеха, информацию о результатах, решение о коррекции. [146] включает в структуру личностные смыслы, цели, представления о результате и функциональную систему, [147], выделяя программу, также включает в структуру информационную основу, принятие решения и действия с реальными и идеальными предметами, а [148] вычленяет направленность, результат и оценку.

В отношении социологических интерпретаций структуры поведения следует заметить, что ведущие социологи прошлого и современности демонстрируют определенное сходство во взглядах с представителями философии и психологии. Так, по мнению В. Парето[149], М. Вебера, Э. Дюркгейма, основными компонентами поведения как системы субъективно осмысленных и ориентированных на поведение других людей действий одного или нескольких отдельных лиц[150] являются цели, средства, нормы, правила. относит к элементам структуры явные и латентные функции поведения, то есть, «объективные последствия, которые вносят свой вклад в регулирование или приспособление системы и которые входили в намерения и осознавались участниками системы»[151] в первом случае и непреднамеренные, неосознаваемые последствия поступков – во втором. На основании этих последствий или, говоря по-другому, результатов исследователь предлагает выделять нормальное поведение и различные типы аномий: конформность, инновацию, ритуализм, ретризм, мятеж[152].

Согласно взглядам Т. Парсонса, структура поведения включает в себя:

- актора со своими ожиданиями, оценками, ценностями, включенными в процесс действия, специфическим образом ориентированного по отношению к разным ситуациям, контактирующего с другими действующими лицами и действующего для достижения собственных целей;

- цели, то есть, «будущее положение вещей, на которое ориентировано выполняемое действие»[153];

- ситуацию, то есть, совокупность социальных, физических и культурных объектов ориентации, а также условия действия «в той мере, в какой актор не может их контролировать»[154]; средства достижения, «… то есть, те аспекты, на которые актор может воздействовать»[155] и регулирующие нормы.. «Социальным объектом, способным одновременно выступать в роли актора (курсив наш - А. Ш.), является деятель, которым может быть любой индивид (другой); субъект действия, который принимается за центр системы (эго); или некоторый коллектив, который при анализе ориентации рассматривается как нечто единое. Эмпирические сущности, не взаимодействующие и не реагирующие на эго, представляют собой физические объекты. Культурными объектами являются символические элементы культурной традиции, идеи или убеждения, экспрессивные символы или ценностные стандарты в той степени, в которой они не интернализованы как элементы, вошедшие в структуру личности, а рассматриваются как объекты ситуации со стороны эго»[156];

- действие, то есть, развивающийся во времени процесс «осуществления», «реализации», «достижения» цели, зависимый от социокультурных и индивидуально-личностных аспектов ситуации[157].

Полагаем, что в структурном плане и отчасти семантически достаточно близкими к системным представлениям Т. Парсонса оказываются интенциональные взгляды А. Гелена на место культуры и социальных институтов как продуктов и регуляторов поведения в его структуре. А. Гелен как и Т. Парсонс выделяет:

- актора с его интегральной, сугубо человеческой биопсихической особенностью, характеризующей возможности адаптации и способы жизнедеятельности, то есть, интеллектом, который следует рассматривать как детерминанту индивидуальной активности по направлению к природе, социальному контексту и самому себе, и разработкой на основе интеллекта «будущих фаз действительности»[158], то есть, целью;