Профессиональная идентичность учителей как субъектов трудовой деятельности (стр. 6 )

Однако не менее серьезным барьером для эффективной трудовой деятельности автор считает «избыточную интенсивность труда или патологическую одержимость работой», которые состоят в «сознательном повышении степени его напряженности: зачастую нерациональном увеличении темпа работы, удлинении рабочего дня, повышении личных норм до уровня рекордов»[254].

По мнению , трудовое поведение сотрудника зачастую содержит несколько деформаций, при чем их длительность и интенсивность зависят от силы и продолжительности действия «возмущающих факторов». В одних случаях деструкции могут быть крайне малы и практически незаметны, а в других – могут определять все трудовое поведение человека, принимая характер стабильных и, таким образом, способствуя разбалансированию и последующему разрушению его трудового потенциала[255].

1.4. Труд и профессия как философские, социологические и психологические категории

Согласно Оксфордскому словарю английского языка, впервые слово «труд» было употреблено в 1776 году для обозначения «физического усилия, направленного на удовлетворение материальных потребностей сообщества». До этого периода и в науке, и в практике использовалось понятие «работа» как процесс выполнения военных, земледельческих, ремесленных, торговых функций. Вместе с тем основоположник английской политической экономии А. Смит сформулировал важнейшие требования к организации труда – «не мешать» работнику выполнять трудовые обязанности.  Смита идеи развили создатель «моральной арифметики» И. Бентам, сформулировавший принципы достижения сотрудником наибольшего удовлетворения, и Дж. Ст. Милль, по мнению которого, именно благо выступает инструментом рациональной организации производства. К концу XIX века термином «труд» стали также обозначать «всю совокупность работников и операторов, принимающих участие в производстве», а в XX веке – использовать понятие деятельности, характеризующей процесс труда в единстве объективных условий и субъективных факторов[256].

Не секрет, что именно труд является базовым социальным процессом, преобладающей формой человеческой активности, которая играет «важнейшую роль в конструировании реальности повседневной жизни»[257], «основой возникновения и функционирования общества»[258], а также более или менее успешного социально-экономического роста и развития социума, поэтому проблемы труда оказываются в центре внимания представителей различных гуманитарных наук. Так, философы анализируют особенности организации и протекания процесса превращения труда в доминирующую жизненную потребность человека, экономисты – специфику выполнения функциональной роли работника, физиологи рассматривают трудовую деятельность как единый нервно-мышечный процесс. Социологическая теория исследует личностный аспект труда, особенности индивидуального или коллективного исполнения как производственной, так и других видов ролей, характер взаимодействия индивида с различными общественными группами, представляющими свои специфические интересы[259]. В частности, Р. Райч предлагает условно разделить людей, которые заняты экономической деятельностью, на четыре категории:

- «символических манипуляторов», к которым относятся сотрудники, создающие идеи и способы превращения их в нечто полезное и пользующееся спросом;

- специалистов, занятых в воспроизводстве рабочей силы;

- персонал в сфере «личных услуг», обеспечивающий взаимодействие с получателями этих услуг;

- «рутинных работников», обслуживающих конвейерное производство, компьютерные сети, электронные автоматизированные устройства, в том числе, типа систем контроля[260].

В марксистско-ленинской концепции труд трактуется как процесс взаимодействия человека и природы; процесс, в котором индивид своими действиями опосредует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой и, вместе с тем, как детерминанта появления человека в его типичном виде. Так, К. Маркс считал труд «родовой» деятельностью человека, а Ф. Энгельс - фактором его социальной и биологической эволюции[261]. Представители отечественной науки и практики периода 70-80-х гг. XX столетия также придерживались убеждения, что человек рожден для труда, труд составляет его «земное счастье» и, вместе с тем, способствует формированию личности. Так, казалось бы, кроме изготовления вещи или «создания … продукта, в понятии труда не подразумевается получения какого-либо другого эффекта. От конкретного трудового процесса не требуется ничего, кроме этого конкретного продукта»[262]. Однако, именно в процессе труда развиваются индивидуальные способности, складывается характер, переходят в действенные практические установки мировоззренческие принципы и ценностные ориентации человека. Прикладывая определенные физические и интеллектуальные усилия по производству продукта, субъект труда не просто механически реализует конкретную предметно-практическую деятельность, он осваивает способы трудового поведения и общения с другими людьми, различное отношение к исполняемым обязанностям, а затем, в той или иной степени мотивированный субъективной значимостью труда, демонстрирует усвоенное в индивидуальной практике. Не секрет, что понимание проблемы ценности труда является различным, в зависимости от социальных и организационных культур. В античных сообществах труд выступал в качестве характеристики, иллюстрирующей принадлежность индивида к конкретной социальной страте, в христианской культуре он воспринимался как данность мироустройства и позволял обеспечить минимально достаточный (для спасения души) уровень биологического существования, а в протестантской культуре считался призванием и религиозным долгом каждого человека[263].

В условиях индустриального общества труд становится главным средством формирования идентичности практически любого человека, поскольку именно в трудовой деятельности и посредством нее индивид определяет, осознает, ощущает себя. В этот период времени, который традиционно называется «Новым временем», складываются важнейшие составляющие современной социально-экономической жизни, а именно:

- наемный труд («труд, который выступает товаром, то есть, обменивается на денежный или иной эквивалент»[264]);

- особая трудовая демократия, в условиях которой гражданином человека делает участие в трудовой деятельности;

- профессия («устойчивый и относительно широкий род трудовой деятельности, являющийся источником дохода, предусматривающий определенную совокупность теоретических знаний, практического опыта и трудовых навыков и определяемый разделением труда, а также его функциональным содержанием»[265]). Однако в настоящее время существуют и другие определения профессии, обусловленные деятельностным, личностно-квалификационным, стратификационным, институциональным, идентификационным, феноменологическим, структурно-функциональным подходами к пониманию данного феномена.

Краткая характеристика основных подходов к толкованию «профессии», позволяющая нам более детально разобраться с теми категориями, которые имеют непосредственное отношение к цели данного исследования, представлена ниже. В частности, характерное для деятельностного направления понимание профессии как «регулярно осуществляемой деятельности, которой можно зарабатывать на жизнь»[266], обусловлено тем, что в этом случае основным признаком профессии выступает особый вид трудовой активности субъекта, выделившийся в ходе общественного разделения труда. При этом один из первых исследователей профессии в данном качестве К. Маркс[267] отличал ее, с одной стороны, от родов (земледелие, промышленность, торговля), которые возникают в результате общего разделения труда, а с другой – от единичных разделений труда внутри какого-либо отдельного производства.

По мнению М. Вебера, профессия представляет собой специализацию и комбинацию функций индивида, которые способствуют получению заработка, то есть, любое занятие, дающее индивиду средства к существованию, в том числе, организацию и ведение домашнего хозяйства; занятость внутри религиозной общины, в бюджетной и рыночной экономике. В отличие от К. Маркса, соотносившего данное понятие с социально-экономической структурой общества, М. Вебер связывал профессию с поведением индивида, его личным пространством и системой ценностей, а также наряду с тем важным средством, которое с образованием способствует обретению индивидом социального статуса или получению привилегий в отношении социального престижа[268].

Достаточно близким к веберовскому пониманию профессии, на наш взгляд, оказывается определение П. Сорокина, в соответствии с которым, профессия есть «длящееся» занятие, которое выступает средством к существованию и достижению определенного положения в обществе[269].

На «высшие» и «низшие» делит все профессии Г. Зиммель, относя первые к более высоко оцениваемой деятельности, благодаря роду профессии, а не личными качествами человека[270].

Рассмотрение профессии через фокус конкретного вида труда характерно для российских социологов и . По их мнению, профессия представляет собой особого рода деятельность, имеющую рыночную стоимость, которой индивид занимается на постоянной основе с целью получения определенного дохода и которая определяет социальное положение индивида[271]. Однако связывая профессию с определенными умениями и знаниями, которые необходимы для выполнения трудовых операций, специалисты тем не менее фиксируют внимание на содержании функциональных обязанностей индивида, а также анализируют специфику протекания трудовой деятельности, структуру и последовательность трудовых операций, то есть, процесс труда[272].

Исследованием профессий в рамках деятельностного подхода также занимаются и [273], [274], [275], [276].

В рамках личностно-квалификационного направления основным признаком профессии выступает уровень подготовленности личности к специальному виду занятий, что находит выражение в «совокупности приобретаемых школьной и внешкольной выучкой специальных трудовых навыков, совмещаемых обычно в одном лице и объединяемых общим названием»[277].

Подобное понимание конструкта в отечественной социологии связывают с исследованиями в 20-е гг. XX в., которые были вызваны практической необходимостью обосновать имеющиеся на тот момент системы оплаты различных видов труда. В поддержку идей его последователи и, в частности, [278], предложили определение профессии как характеристики подготовленности работника к выполнению трудовых функций, в которые включались совокупность трудовых операций, объективные условия производства, содержание трудовой деятельности, способ включения индивида в трудовой процесс. Похожие определения профессии можно обнаружить в исследованиях [279], [280].

Согласно стратификационной трактовке профессии, она является одним из основных регуляторов отношений равенства-неравенства в обществе, показателей социального статуса индивидов и социальных групп, хотя данный признак профессии также отмечают авторы, принадлежащие к иным научным направлениям.

В соответствии с институциональным подходом профессия считается социальным институтом, который обеспечивает воспроизводство единства профессиональных интересов, ценностных ориентаций, знаний, умений и образцов трудового поведения, присущих конкретной профессиональной общности. Данный институт характеризуется выделением специализированных функций, закреплением их за определенными группами людей, а также системой объединения профессионалов для защиты своих интересов. Например, в своей эволюционной теории развития общества профессию и, в том числе, профессиональную деятельность учителей, как социальный институт, выделившийся из политико-церковной деятельности и созданный «путем личной инициативы, путем естественного приспособления к потребностям общества»[281], рассматривал Г. Спенсер[282].

В рамках идентификационного подхода профессия ассоциируется с профессиональными группами, способствующими интеграции общества в условиях разнообразия профессий и видов деятельности. Такое видение профессии встречается, например, в работах Э. Дюркгейма[283], выделявшего профессиональные группы двух типов – «экономические профессии» или профессиональные группы в промышленности (предприниматели и наемные работники), которые в силу бесконечных конфликтов между собой ведут к усилению «индивидуального эгоизма»[284], и сообщество судей, адвокатов, преподавателей, врачей, солдат, священников[285], обладающих собственной профессиональной этикой.

Конечно, понимание профессии и профессиональной группы как тождественных конструктов можно встретить в науке и сегодня, причем не только в социологии, но и других гуманитарных дисциплинах[286]. В частности, согласно , современная модель профессии предполагает отождествление ее с профессиональными группами, которые обладают определенным статусом, то есть, с «коллективами, имеющими схожий стиль жизни, общую моральную систему, общий язык и культуру, религиозные отличия. Эти общие черты культуры порождают изолированные, внутреннее солидарные общины, организуемые для защиты или расширения своих возможностей пользоваться культурными и социальными привилегиями»[287].

Структурно-функциональный подход к изучению профессии имеет некоторые сходные черты с институциональным подходом и с подходом, при котором профессия рассматривается через профессиональную группу. Так, в работах Т. Парсонса[288] профессия определяется через понятия «профессионал», «профессионализм», «профессиональный этос» на примере изучения медицинских практик, академического университетского корпуса. При этом именно университеты способствуют воспроизводству профессионалов, социализации индивидов, то есть, усвоению ценностей профессиональной группы, производству и трансляции профессионального знания, его легитимации, регулированию рынков услуг через выдачу дипломов и сертификатов[289].

В рамках феноменологической[290] концепции профессия рассматривается как относительно замкнутый и самодостаточный жизненный мир, который встраивается в базовое жизненное пространство человека, то есть, повседневную реальность и во многом ее определяет, исследуются повседневные профессиональные практики взаимодействия людей друг с другом и с контекстом трудовой деятельности, ценности индивидов. Жизненный мир любой профессии обязательно наполнен различными смысловыми структурами, которые выступают средствами конструирования статуса профессионала. К этим структурам относятся стереотипы поведения, системы сигнификации, элементы неформального дискурса, структура межличностных взаимодействий, неформальные связи и механизмы их поддержания, неофициальные правила, нормы, символика, опосредующая эти связи и выражающая эти нормы; объяснительные модели, способы легитимации тех или иных действий, профессиональный «фольклор»[291]..

В нашем представлении именно феноменологический подход к профессии, а также рассмотрение ее в качестве нормативно-ценностной системы, основными характеристиками которой являются целевая и эпистемологическая (опыт, знания, умения, навыки) установки, принятые и утвержденные обществом нормативы и ценности профессиональной деятельности и поведения[292], оказывается особенно перспективным. В особенности это относится к категориям профессионализма и компетентности, которые в последние десятилетия XX века, а также в наступившем тысячелетии оказались объектом самого пристального внимания ученых-психологов[293].

Однако не менее актуальной эта проблема оказывается и для эффективного решения теоретических и практических задач в сфере социологии профессий и анализируется многими специалистами[294]. Так, согласно , профессионализм работника реализуется в комплексе отношений:

- к предмету, на который направлена преобразующая активность;

- к другим людям по поводу осуществляемой деятельности, «поскольку, как известно, любая человеческая деятельность носит общественный характер»[295];

- к самому себе в связи с осуществляемой деятельностью[296].

Характеризуя первый тип отношений, автор отмечает их творческий характер, позволяющий профессионалу достичь поставленной цели вне рамок жестких схем и устоявшихся парадигм. В то же время «деятельность подлинного профессионала должна быть не только целе-, но и ценностно-рациональной: именно единство этих двух типов рациональности характеризует подлинный рационализм. Ценностные ориентации подлинного профессионала (если они соответствуют фундаментальным ценностям культуры) позволяют сохранить смысл осуществляемой им деятельности, ее основное социокультурное назначение»[297]. В рамках второго типа отношений главным условием, удостоверяющим профессионализм сотрудника, выступает мера принятия профессиональным сообществом и средой результатов деятельности этого человека. Наконец, третий тип отношений, в которых реализуется профессионализм индивида, а именно отношение к самому себе, по мнению , характеризуется «независимостью самооценки от колебаний общественного мнения…»[298].

По мнению и , профессионализм проявляется в наличии у человека таких характеристик, как:

- знания, относящихся к профессии и специальности, в том числе, понимания принципов, методов и средств достижения искомых результатов;

- умения находить приемы и средства, отвечающие сложившейся ситуации и применять их на практике;

- специфический образ жизни, в котором профессия занимает доминирующее место и влияет на поведение индивида в самых разных сферах деятельности[299].

Таким образом, согласно авторам, «профессионализм – это мера и качество деятельности человека в определенной, строго ограниченной сфере, связанные с целым комплексом составляющих: знания, умения, навыки; ценности; самовосприятие; осознанный характер труда (ценностная профессиональная мотивация), перерастающие в образ жизни и мышления»[300].

Похожим образом профессионализм определяют Р. Абрамов, который соотносит его с развитием у субъекта труда «соответствующих навыков и знаний, служащих основными детерминантами профессионального успеха»[301]; , , выделяющие в качестве основополагающего признака профессиональную компетентность – «меру освоения профессиональных знаний, ценностей, норм, без которых не осуществима деятельность работников в рамках профессии (профессий)»[302]; , связывающая категорию профессионализма с умениями, знаниями, квалификацией, которые работник использует при выполнении основных функций[303]. «Характеристику трудовой деятельности с применением знаний и навыков, полученных с помощью специализированного образования и практического опыта» и «особую компетентность, доказанную специальными аттестационными процедурами» в качестве дефиниций профессионализма также выделяет Г. Миллерсон[304].

Однако, несмотря на семантическую близость представленных определений к психологическому пониманию профессионализма, прежде всего, как «особого свойства людей систематически, эффективно и надежно выполнять сложную деятельность в самых разнообразных условиях»[305], социологи в данном конструкте (профессионализма) подчеркивают стратификационные и властные возможности последнего. Так, по мнению М. Сакса, профессионализм является «разновидностью социального закрытия на основе исключения,… как инструмента, ограничивающего доступ к той или иной профессии, что, в свою очередь, может повысить ее рыночную стоимость»[306], согласно Б. Тернеру и Э. Кульман, он основывается на «исключении, огораживании и иерархии»[307].

Достаточно близкими в этом смысле можно считать позицию относительно профессионализма как «ведущего стратификационного критерия достигаемого типа»[308], который благодаря наличию знаний, умений и навыков, подтвержденных соответствующими документами (дипломами), формирует профессиональный статус специалиста; взгляды Д. Брауна, сравнившего профессионализм с символическим капиталом, предопределяющим должностную власть на рабочем месте[309]; идеи относительно профессионализма (несмотря на немалые противоречия последней) как важного фактора, влияющего на политику государства, … отношения с общественностью и клиентами, развитие демократических форм этого взаимодействия[310] и т. д.

Более того, на наш взгляд, нельзя оставить без внимания еще одну точку зрения относительно профессионализма, которая встречается и в психологической, и в социологической научной литературе и представляется важной применительно к теме данной работы.