Профессиональная идентичность учителей как субъектов трудовой деятельности (стр. 7 )

В соответствии с идеями ряда авторов, профессионализм находится в каузальной зависимости с категорией профессиональной идентичности. Так, согласно , профессионализм трактуется как «системное образование» или, другими словами, свойство, процесс и состояние человека-профессионала[311].

Характеризуя профессионализм как свойство, имеет в виду, что каждый профессионал обладает рядом устойчивых индивидуальных особенностей, которые обеспечивают ему определенный качественно-количественный уровень профессиональной деятельности и являются «результатом онтогенеза в процессе его профессионализации» [312].

Рассматривая профессионализм как процесс, исследователь выделяет в нем:

- во-первых, различные по длительности и устойчивости стадии: начало, экстенсивное или интенсивное развитие, стагнацию, деградацию, окончание;

- во-вторых, ряд этапов профессионального роста субъекта: от отсутствия у человека опыта (допрофессионализма) через демонстрацию стабильно высоких показателей (собственно профессионализм) к достижению субъектом профессиональных достижений (суперпрофессионализм или мастерство) и готовности оказывать профессиональную помощь и поддержку другим специалистам (послепрофессионализму).

И, наконец, в качестве специфического внутренне и внешне наблюдаемого состояния человека-профессионала соотносит профессионализм с регулятором или механизмом адаптации субъекта к профессиональной среде[313].

Анализ структуры профессионализма в рамках интегрального подхода позволяет предположить существование трех подсистем профессионализма, выступающих одновременно показателями, на основе которых можно судить об уровне профессионализма конкретного индивида. Это продуктивность, профессиональная зрелость и профессиональная идентичность. Наряду с подсистемами продуктивности и профессиональной зрелости выделяет подсистему профессиональной идентичности, включающую в качестве структурных элементов профессионально-важных качеств (ПВК) и профессиональные отношения, обеспечивающие принятие профессии как личностно значимой. Системообразующими компонентами в рассматриваемой структуре являются профессиональная направленность и удовлетворенность профессией и профессиональной деятельностью. В то же время [314] отмечает неоднозначность связи двух категорий: понимая профессионализм как выраженность мотивационной структуры и успешность операциональной сферы субъекта труда, считает его составной частью профидентичности, а рассматривая в контексте личностного самоопределения и жизненных перспектив, – соотносит с понятием профессиональной идентичности. Кроме того, приписывает статус целого именно профессиональной идентичности, а части – профессионализму (профессионализм – часть профидентичности), в отличие от , считающего профессиональную идентичность частью профессионализма.

По мнению Г. Миллерсона, , профессионализм отражает «определенный кодекс поведения, обеспечивающего профессиональную идентичность»[315], то есть, по сути дела, является фактором, детерминирующим становление профидентичности.

 Ермолаевой[316], [317], [318], две категории тождественны друг другу. Так, считает профессионализм «не только высшей формой владения мастерством, но образом жизни, менталитетом, мировоззрением, чувством причастности к профессиональному сообществу»[319], то есть, проявлением идентичности. предлагает считать профессиональную идентичность символическим выражением профессионализма и облика профессионала. Семантическую близость категорий признает и , заявляя, что профессиональная идентичность и профессионализм «на практике очень близки и часто переходят друг в друга»[320], хотя при этом профессионализм – «… скорее объективная характеристика, … оценка другого профессионала, тот самый взгляд со стороны на «меня», который «я» интериоризирую»[321], а идентичность – субъективное образование.

Завершая краткий обзор концепций профессий и профессионализма, мы полагаем целесообразным связывать профессионализм с той характеристикой, которая проявляется в конкретной профессии как деятельности, обуславливает ее продуктивность, а также является атрибутом субъекта труда, в виде специфических профессиональных ценностей, установок, отношений, статуса и идентичности – одного из ключевых понятий данной работы.

Категориальный анализ более широкого по сравнению с профессией понятия труда обнаруживает отсутствие в социально-психологической литературе единственной общепринятой формулировки данной категории.  Ядову, подходы к пониманию труда трансформировались с развитием технико-технологического разделения труда, обогащением его содержания. Кроме определения труда как «фундаментального вида жизнедеятельности человека и основы возникновения и функционирования общества»[322], в социологии принято рассматривать конструкт в качестве «системы организованной социальной практики»[323], «социально-экономического процесса во всем многообразии его связей с социальными институтами»[324], «оплачиваемой трудовой занятости определенных категорий населения, например, молодежи, инвалидов»[325], «трудовой деятельности», классификация которой обновлялась в ходе исторического процесса, а субъективная значимость и отношение к ней варьировали в зависимости от принадлежности работника к конкретной стране, типу производства, культуре и субкультуре[326]. При этом трудовая деятельность представляет собой «способ существования и самореализации человека как общественного субъекта»[327].

Необходимо отметить, что в последнее время принципиальными признаками труда предлагается считать не только общественно-полезный, но и «социально-приемлемый, осуществляемый в рамках установленного социально-нормативного порядка»[328] характер активности, а также способность выступать средством жизненного обустройства.

также соотносит понятие труда с «активностью субъекта, побуждаемой не только актуальной для настоящего времени потребностью, но идеей объективной значимости или понятием потребности»[329]. считает труд «предметно-практической деятельностью и определенными образом поведения и способом общения субъекта труда с другими людьми»[330], а – «всегда выполнением определенного задания; подчинением всего хода деятельности достижению намеченного результата; планированием и контролем исполнения, … поэтому всегда включающим в себя (курсив наш – А. Ш.) определенные обязательства и требует внутренней дисциплины»[331].

И в этом смысле по своим взглядам они оказываются близки к социологическому видению конструкта. Более того, каждая из приведенных характеристик, как социологического, так и психологического плана подчеркивает, на наш взгляд, активную, деятельную позицию человека, которая выступает средством удовлетворения его духовных потребностей, реализации направленности на интерес к самому процессу занятий. Именно при таком подходе к трактовке труда

Ведущий современный отечественный социолог в одном из своих исследований по социологии также труда выражает критическое отношение к концепциям, которые анализируют социальные проблемы труда как «имеющие отношение только или в основном к промышленному производству, труд же в других сферах деятельности остается в таких случаях за пределами внимания»[332].

По мнению автора, «…в ходе исторического развития понятие «труд» расширяло сферу своего воздействия, в результате чего кроме первоначального смысла оно стало включать в себя и умственный, и управленческий, и творческий труд, то есть, практически все сферы преобразовательной деятельности человека»[333].

 Тощенко представляется достаточно близкой к идеям , который в свое время акцентировал внимание на субъекте труда – человеке. В зависимости от тяжести прилагаемых усилий он группировал трудовую деятельность на очень тяжелый, тяжелый, умеренный и легкий физический труд, а на основании функциональной роли работника по отношению к орудиям труда – на моторный труд рабочих, исполнительный труд мастеровых и организующий труд служащих. Кроме того, в соответствии со степенями сложности и автоматизации действий трудящихся, автор предлагал выделять автоматический рефлекторный, полуавтоматический привычный, шаблонный исполнительный или по указке, самостоятельный в пределах задания и свободный творческий труд. В рамках выше указанных пяти типов подразделял труд по признаку «различной степени приятности или неприятности данного вида труда и по тяжести связанной с профессией ответственности». «Признак неприятности труда, согласно автору, можно было бы … схематически расчленить на следующие примерно рубрики: а) неприятность физического порядка; б) неприятность эстетического порядка; в) неприятность социального порядка. Подобно этому признак ответственности, связанной с той или иной профессиональной деятельностью, можно расчленить на ответственность: 1) материальную, 2) административно-техническую, 3) моральную и 4) социально-политическую»[334].

По мнению современных исследователей труда и, в частности, , трудовую деятельность можно подразделять на типы и роды. Что касается первой типологии труда, то в ее основу положен принцип дифференциации по сфере приложения, а соответственно, по используемым средствам и получаемым продуктам трудовой деятельности. При этом определяющими, базисными, исторически первичными относительно последующего типологического многообразия выступают следующие типы трудовой активности:

- материальный, природопреобразующий тип труда, представленный материально-производственным и многочисленными видами непроизводственного материального труда;

- «духовное производство» (К. Маркс), обслуживающее человека и общество разнообразными духовными продуктами, объективизированными в специальных формах социального опыта - письменности, символике, формулах, художественных образах, мифологии, поведенческих установках и пр.;

- организаторский труд (предпринимательство, посредничество, менеджмент, государственное управление, самоуправление и пр.), получивший широкое распространение с зарождением цивилизации, конечными продуктами которого являются согласованность коллективных действий и управленческие решения.

В отношении подразделения труда на роды необходимо отметить, что в его основе находится принцип дифференциации трудовой деятельности по статусу. В рамках данного подразделения можно выделить:

- общественно-организованный труд, объединяющий разновидности труда, которые включены в систему общественного разделения труда и, соответственно, имеют более или менее выраженный товарный характер, а также различные формы оплаты;

- домашний труд, то есть, труд по бытовому самообслуживанию, находящийся вне системы общественно-организованного труда и лишенный товарного и оплачиваемого характера;

- досуговый или «любительский» труд, который обладая реальной производительной производительностью и стоимостью, как правило, не учитывается статистикой[335].

Поскольку любой труд является не только телесным или антропологичным, то есть, предполагает включенность каких-то морфофизиологических и нервно-мышечных структур человеческого организма, но и социальным, включенным в систему общественных отношений, то всеобщие формы существования труда по необходимости также имеют двоякую природу. Так, в антропологическом плане трудовая деятельность представляет собой сочетание физического и умственного труда, а в социальном аспекте она реализуется на основе трех всеобщих форм:

- труда самостоятельного работника (предпринимательство, посредничество, мелкое хозяйство, свободные профессии, домашний и любительский труд и пр.),

- наемного труда, который представлен продажей рабочей силы в любых конкретных вариантах,

- зависимого труда, обеспечиваемого внеэкономическими способами принуждения[336].

В настоящее время фокус исследований сосредоточен не только и не столько на разработке подходов к определению труда, анализе его структуры и видов, сколько на изучении социально-психологических барьеров качественного труда, а также социальных резервов, которые позволяют оптимизировать эффективность индивидуальных и коллективных трудовых усилий и, как следствие, способствуют повышению конкурентоспособности российской экономики.

На основе изучения «истории промышленности и сложившегося предметного бытия промышленности»[337], в частности, идей Ф. Тейлора, Г. Форда, А. Файоля, , выделяет социально-экономические (наблюдаемые), социально-личностные (латентные), творческие и гражданские, системные социальные резервы труда. К группе наблюдаемых резервов исследователь относит адекватные стимулирование и организацию труда, соответствующие условия и грамотную профессиональную подготовку работников. В категорию латентных резервов, гарантирующих высокое качество труда, включает создание социальной инфраструктуры труда, социально-психологические отношения и разрешение конфликтов. Творческие и гражданские резервы, по мнению автора, заключаются в участии персонала в техническом творчестве и соучастие в управлении, принятие работника как гражданина, а системные социальные в использовании всех перечисленных выше резервов в комплексе. Что касается возможных барьеров эффективного трудового поведения в целом и результативного труда конкретного работника в современных условиях, в частности, то ведущее место, по нашему мнению, здесь принадлежит низкой «степени готовности сил к ведению трудовой деятельности»[338]. В этой связи необходимо отметить, что интерес к проблеме трудовой готовности (теоретическому анализу самого понятия и исследованию отдельных аспектов её формирования) проявляли и до сих пор проявляют многие отечественные ученые ([339], [340], [341], [342], [343] и др.). Достаточно часто это понятие соотносится с положительным результатом профессионального образования, в процессе которого формируются источники профессиональной активности, направленной на освоение содержания и методов профессиональной деятельности или отношение индивида к себе как будущему субъекту деятельности, включая оценку своих знаний, умений, возможностей, способностей, склонностей, мотивов и профессиональных ценностей; к другим как представителям профессиональной общности и коллегам в конкретном деле и к профессии как средству достижения жизненных ценностей, самовыражения и самоуважения в социуме[344].

Согласно представителям рефлексивно-деятельностного подхода к психологии труда (О. И. Конопкин, В. А. Пономаренко и др.), готовность к труду представляет собой системное единство мотивационно-целевого и операционального компонентов профессиональной деятельности, которое реализуется через выявление и самостоятельное формирование субъектом её полной социально-психологической поддержки[345]. В данном случае социально-психологической поддержкой и обеспечением следует считать совокупность определенных внутренних условий, а именно:

- адекватную мотивацию и субъектную личностную позицию,

- концептуальную модель профессиональной деятельности, средств и способов ее организации и осуществления,

- поведенческую компетентность субъекта профессиональной деятельности, обусловленную индивидуальными мотивами и целями,

- относительно самостоятельную сознательную деятельность со специфическим содержанием функций поддержки процесса профессионализации.

Соответственно, логично допустить, что существование у работника определенных потребностей, установок, ценностей, оргкультурных представлений, целей и критериев успеха определяет степень его мотивационно-целевой готовности эффективно справляться со своими функциональными обязанностями, а наличие ролевых идентификаций и регуляционных умений уровень регуляционно-поведенческой компетентности субъекта.

При таком понимании развитие «трудовых сил» тесно связано с общим развитием человека, подразумевает целенаправленный, системный, обучающий характер и наиболее эффективным оказывается в образовательной системе[346], которая организует трансфер знаний и обеспечивает у субъектов обучения формирование универсальных учебных действий. Вместе с тем, мы полагаем, что наряду с содержательной стороной образовательного процесса формирование личности учащихся, например, мотивации к будущей трудовой деятельности, отношения к труду, норм поведения и пр., обеспечивают организационно-культурные условия, в которых этот процесс осуществляется. На наш взгляд, именно организационные условия жизнедеятельности школы, поддерживающие определенные ценности и нормы взаимодействия, определяют не только тип профессиональной идентичности педагогов, их цели, доминирующие профессиональные роли, модели общения с детьми, коллегами, администрацией, но и поведение учеников. Так, отношение к работе и модели трудовой активности, которые учителя демонстрируют в повседневной практике «школьной» жизни, учащиеся усваивают как образцы для подражания.

Наиболее значимые в профессиональной деятельности с учетом задач модернизации и инновационного развития страны качества (креативность, самостоятельность, активность и др.) и умения находить и анализировать нужную информацию, генерировать новые идеи и предлагать нестандартные решения, рассчитывать на собственные силы, планировать свои действия, формируемые в образовательном процессе, приобретают для обучающихся «лично-ценностный» характер, если являются действительными ценностями и практиками поведения трудового коллектива[347].

Иначе говоря, формирование поведения в целом и трудового, в частности, требует не только тщательного анализа содержания образования, но и выявления, а затем внедрения в образовательное учреждение таких индивидуальных и коллективных профессиональных самоидентификаций, которые способствуют формированию у учащихся востребованных внешним контекстом универсальных компетенций (действий). Однако в этой связи возникает еще одна проблема: проблема психологической готовности самих учителей к реализации профессионального дога или наличия у них соответствующих ценностей, установок, профессиональных ролей, совокупно влияющих на результаты коллективного труда и «преломляемых» через внешнее по отношению к ним – поддерживаемые образовательным менеджментом коллективные цели, ценности и стиль взаимодействия.

На наш взгляд, именно такой аспект, как определение у педагогов особенностей профессиональной идентичности как ресурса и барьера для реализации школой государственной образовательной политики в той ее части, которая касается формирования готовности выпускников к наиболее востребованным, с точки зрения работодателя, формам трудового поведения,– является наименее разработанной в отечественной науке и практике. Так, несмотря на то, что в литературе имеется ряд публикаций, посвященных вопросам профессиональной идентичности, ссылки на исследования характера связи специфики профидентичности учителей с эффективностью педагогического коллектива, как правило, отсутствуют.

ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ:

Теоретический анализ категорий «труд», «профессия» и «трудовое поведение» (социально-психологических аспектов их содержания и становления), выполненных за рубежом и в нашей стране, свидетельствует о том, что:

1. анализ имеющихся в литературе подходов к определению труда, показал, что наиболее распространенным в социологии является понимание феномена как фундаментального вида жизнедеятельности человека системы организованной социальной практики, оплачиваемой трудовой занятости определенных категорий населения, общественно-полезного или социально-приемлемого характера активности, синонимичного по отношению к трудовой активности конструкта. В психологии труд является видом предметно-практической деятельности субъекта, определенным образом поведения и способом общения с другими людьми, субъективной активностью, которая побуждается актуальными и потенциальными потребностями;

2. в данной работе категория «труд» рассматривается в качестве конструкта, синонимичного категории «трудовая деятельность», определяется как «предметно-практическая деятельность, способ поведения и общения с другими людьми» и обладает четкой структурой со специфическим социально-психологическим обеспечением;

3. психологическое обеспечение структурных компонентов трудовой деятельности включает в себя предметное содержание (мотивы, цели, условия, средства труда) и операциональное наполнение (совокупность трудовых действий);

4. трудовое поведение, согласно мнению многих отечественных социологов и психологов, представляет собой совокупность действий человека как члена организации, направленных на достижение организационных целей. Опираясь на теоретические положения , , мы рассматриваем данный конструкт в качестве синонима понятия деятельности и активности, которая выражается в технических и коммуникативных умениях, направлена на выполнение функциональных обязанностей, определяет степень эффективности и востребованности человека в качестве сотрудника организации и обусловлена субъективными диспозициями (установками, ценностями);

5. резервами трудовой деятельности (поведения) выступают адекватные стимулирование и организация труда, соответствующие условия и грамотная профессиональная подготовка работников (социально-экономические резервы); социальная инфраструктура труда, социально-психологические отношения и разрешение конфликтов (социально-личностные); участие персонала в техническом творчестве и соучастие в управлении, принятие работника как гражданина (творческие и гражданские резервы);

6. наиболее существенным барьером эффективной трудовой деятельности, является низкая «степень готовности работника к ее реализации[348];

7. в нашем понимании «готовность к трудовой деятельности» представляет собой системное единство четырех компонентов: мотивационного, целевого, операционального и регуляционного, реализуемое через выявление и самостоятельное формирование субъектом её полного психологического обеспечения[349];

8. понятие «профессия» используется в разных контекстах, в том числе, как особый жизненный мир (феноменологический подход), профессиональная группа, социальный институт (институциональный подход), профессиональное занятие, вид деятельности (деятельностный подход). Категория профессионализма является базовой характеристикой, обуславливающей содержание профессии, но также может выступать основанием для анализа профессиональных ценностей, статуса и, в серьезной степени, профессиональной идентичности – одного из ключевых понятий данной работы.

ГЛАВА II. Теоретико-методологические основы исследования профессиональной идентичности

2.1. Идентичность как научная проблема: взгляды на природу и возможности познания

Результаты теоретического обзора социально-гуманитарной литературы показали, что несмотря на достаточно устойчивый интерес к категории идентичности со стороны представителей философии, психологии, социологии, в рамках которого взгляды на проблему развивались от первых зачаточных теоретических форм до самостоятельного научного знания, данный феномен по-прежнему остается одним из самых сложных и многозначных. Вместе с тем, он активно используется специалистами для анализа фактов социально-экономической, политической, культурной жизни группы и отдельных ее членов, эмоционально-деятельностно связанных между собой[350].

Так, в психологии основные подходы к пониманию социальной идентичности сложились в ходе изучения группового и межгруппового поведения, а также индивидуальной активности актора и с определенной долей условности подразделяются на психоаналитическое[351], когнитивное, бихевиористское и деятельностное направления. В частности, в психоаналитических работах К. Юнга обнаруживаются представления, близкие к описанию идентичности как «Я», формируемого путем подражания образцу, другому человеку, при анализе автором понятия «индивидуализация», под которой понимается достижение целостности путем естественного разрешения конфликта между двумя фундаментальными факторами душевной жизни – бессознательным и сознательным. Своеобразными образцами, участвующими в становлении личности, реализации индивидуальных задатков и уникальных особенностей, исследователь называет ряд архетипов, которые имеют архаический характер и наряду с другими коллективными образами (Матери, Великой Матери, Младенца, Божественного ребенка, Старика, Мана-личности) являются глубинными, интуитивно воспринимаемыми образами, проявляющимися в форме различных видений, символов, религиозных представлений. Это Персона, Тень, Анима (женский образ у мужчины) и Анимус (мужской образ у женщины), имеющие серьезное значение для формирования гендерной идентичности человека, и Самость – высшее проявление душевной целостности, тотальности сознания и бессознательного, цели и содержания индивидуального процесса, осуществляемого, как правило, помимо сознания, а в конечном счете – в качестве цели жизни. Конструкт, который «с одной стороны, достаточно конкретен для того, чтобы передать сущность человеческой целостности, а с другой стороны, достаточно неопределен, чтобы выразить неописуемую и неопределяемую природу этой целостности»[352].