Комментарий к гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (стр. 58 )

Гаагская конвенция 1961 г. распространяется на официальные документы, которые были совершены на территории одного из договаривающихся государств и должны быть представлены на территории другого договаривающегося государства. В качестве официальных документов по ст. 1 Гаагской конвенции 1961 г. рассматриваются: 1) документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющихся юрисдикции государства, включая документы, исходящие от прокуратуры, секретаря суда или судебного исполнителя; 2) административные документы; 3) нотариальные акты; 4) официальные пометки, такие как отметки о регистрации; визы, подтверждающие определенную дату; заверения подписи на документе, не засвидетельствованном у нотариуса.

Апостиль должен быть проставлен на уставах и учредительных документах, на патентной и иной документации, исходящей от органа государственной власти или управления (свидетельства о регистрации, лицензии и т. п.).

В случае отсутствия апостиля соответствующие документы не имеют доказательственной силы, и соответственно судебный акт подлежит отмене. Гаагская конвенция 1961 г. (ст. 1) не распространяется на документы, совершенные дипломатическими или консульскими агентами, а также на административные документы, имеющие прямое отношение к коммерческой или таможенной операции (доверенности на совершение сделок, перемещение товаров через границу, договоры и соглашения о поставке товаров, предоставлении услуг, выполнении различных работ и расчетов по ним и т. п.).

Не отвечают установленным требованиям Гаагской конвенции 1961 г. апостили, выполненные в виде компьютерной версии, т. е. если печати и подписи на них не проставлены <1>.

<1> См.: БВС РФ. 2006. N 11. С. 3.

4. Режим, определяемый двусторонними договорами. Со странами, с которыми у Российской Федерации заключены двусторонние договоры о правовой помощи, документы принимаются в качестве доказательств на условиях, установленных двусторонними договорами, но этот порядок может быть либо проще, либо сложнее, чем по Гаагской конвенции 1961 г. В частности, такие договоры заключены с Грецией, Италией, Финляндией и целым рядом других государств.

5. Консульская легализация. Если же нет ни одной из указанных выше правовых предпосылок, то иностранные документы принимаются в качестве доказательств при условии их консульской легализации. Консульская легализация заключается в установлении и засвидетельствовании подлинности подписей на документах и актах и соответствия их законам государства пребывания, она подтверждает правомочность документов и актов в международном общении. Функции по консульской легализации выполняют за границей консульские учреждения РФ, а в России - Консульское управление МИДа. В соответствии со ст. 55 Консульского устава Союза ССР в консульских учреждениях функция по легализации документов и актов возлагается на консулов. Однако по поручению консула консульская легализация может осуществляться и другими консульскими должностными лицами. Консул принимает к легализации документы и акты, удостоверенные властями консульского округа или исходящие от этих властей. Поэтому правовой статус иностранного юридического лица в суде России не может подтверждаться документами, заверенными только иностранной консульской службой. В настоящее время действует Инструкция о консульской легализации, утвержденная МИД СССР 6 июля 1984 г.

6. Таким образом, юридические процедуры придания доказательственной силы иностранным документам определяют допустимость письменных доказательств, возможность их исследования в процессе, но никак не могут определять качество содержащихся в них фактов с точки зрения относимости. Кроме того, иностранный документ, пусть и прошедший процедуру проставления апостиля либо консульской легализации, не приобретает вследствие этого особую доказательственную силу. В силу присущих российскому гражданскому и арбитражному процессу правил свободной оценки доказательств подобные документы оцениваются в совокупности с другими доказательствами, исследованными по делу.

При характеристике различных правовых режимов следует иметь в виду, что оптимальным является отсутствие каких-либо существенных юридических процедур, которые бы затрудняли гражданский оборот. Из правовых процедур придания юридической силы официальным письменным документам наиболее оптимальной является процедура проставления апостиля. В этом случае документ с апостилем, проставленным, например, в России, будет иметь юридическую силу во всех государствах - участницах Гаагской конвенции 1961 г. Консульская легализация ограничивает юридическую силу документа, поскольку в этом случае он действителен только на территории государства, консул которого удостоверил его.

7. Согласно ч. 2 комментируемой статьи документы, составленные на иностранном языке, при представлении в арбитражный суд должны сопровождаться надлежаще заверенным переводом на русский язык. На наш взгляд, речь идет о нотариальном свидетельствовании верности перевода с одного языка на другой, если нотариус владеет соответствующими языками, либо подлинности подписи переводчика, осуществляемом нотариусом в порядке ст. 81 Основ законодательства РФ о нотариате от 01.01.01 г. N 4462-1 <1>.

<1> Ведомости РФ. 1993. N 10. Ст. 357.

Глава 45. ПРИЗНАНИЕ И ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ ИНОСТРАННЫХ

СУДОВ И ИНОСТРАННЫХ ТРЕТЕЙСКИХ СУДОВ (АРБИТРАЖЕЙ)

Статья 409. Признание и исполнение решений иностранных судов

Комментарий к статье 409

1. Согласно ч. 1 комментируемой статьи в качестве основания для признания и исполнения решений иностранных судов рассматривается наличие международного договора. Здесь комментируемая статья сохраняет правила, содержавшиеся в ст. 437 ГПК РСФСР и ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. N 9131-XI "О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей" <1>.

<1> ВВС СССР. 1988. N 26. Ст. 427.

Отсутствие договора приводит по общему правилу к невозможности исполнения решения иностранного суда в России <1> и решений российских судов за рубежом. При этом в договорах возможны самые различные режимы (см., например, Минскую конвенцию, Киевское соглашение, договоры России с Беларусью, Испанией, Италией и т. д. <2>).

<1> См., например: Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. // БВС РФ. 1999. N 7.

<2> Перечень таких договоров можно найти в электронных правовых базах, а также в специальной литературе. См., например: Нешатаева гражданский процесс. М., 2001.

В Определении Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г. N 575-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Адамовой Аделины Робертовны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 409 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" отмечено следующее. По смыслу указанной нормы ГПК, принятой в развитие положений ч. 3 ст. 6 Федерального конституционного закона от 01.01.01 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" <1>, в случае отсутствия у Российской Федерации международного договора с государством, судом которого вынесено спорное решение, это решение не порождает каких-либо правовых последствий на территории РФ и, таким образом, лишает смысла заявление возражений относительно его признания.

<1> СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 1.

Отдельного исследования требует вопрос исполнения иностранного судебного решения на основе взаимности.

В российском законодательстве основание для взаимности при исполнении решений иностранных судов закреплено в ст. 1 Федерального закона от 01.01.01 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" <1>. Допущение взаимности является более оправданным с точки зрения взаимной вежливости в международных правовых отношениях, поскольку и при отсутствии договора оно допускает исполнение иностранного решения при условии соответствия определенным требованиям национального законодательства и соблюдения определенной юридической процедуры.

<1> СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

Возникает вопрос о том, как определять взаимность, если, например, в Германии отказано в признании и исполнении иностранного судебного решения из России по основаниям публичного порядка, в то время как германская сторона испрашивает исполнение в России. Необходима ли полная взаимность при исполнении иностранных судебных актов по обе стороны границы либо она должна быть относительно полной?

Очевидно, следует различать полную и частичную взаимность, когда в ее основе будет лежать исполнимость не всех, а большой, значительной группы судебных решений иностранного государства. Кроме того, следует различать в зависимости от оснований процессуальные и материально-правовые предпосылки взаимности. Поэтому при оценке норм о взаимности в сфере признания и приведения в исполнение решений иностранных судов российские суды, по нашему мнению, не должны основываться при определении данного начала на отдельных, эпизодических решениях судов других государств об отказе в экзекватуре в отношении решений российских судов, а оценивать в целом сложившуюся практику (на основе материалов представителей сторон, с помощью заключений специалистов и других допустимых доказательств). В этом плане верная посылка содержится в п. 2 ст. 1189 ГК, согласно которой в случае, когда применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, если не доказано иное.

С одной стороны, правило о взаимности имеет материально-правовое значение, отражая возможность применения иностранного права в правоприменительной деятельности российских судов. С другой стороны, взаимность есть результат правоприменительной деятельности иностранного суда, который объективирован в его решении и в соответствии со ст. 1189 ГК также может применяться в виде допуска к исполнению иностранного судебного решения на территории РФ. Подобное толкование расширяет возможности использования взаимности для признания и исполнения решений иностранных судов на территории РФ и решений российских судов за рубежом. Например, такое толкование позволит облегчить взаимное исполнение в отношениях с Германией, поскольку по правилам § 328 ГПК Германии другим условием для признания и исполнения в Германии решений иностранных судов помимо наличия договора является взаимность.

В этом плане можно привести вывод Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, сделанный ею в Определении от 7 июня 2002 г. N 5-Г02-64, согласно которому ходатайство о признании и исполнении иностранного судебного решения может быть удовлетворено компетентным российским судом и при отсутствии соответствующего международного договора, если на основе взаимности судами иностранного государства признаются решения российских судов.

В основу этого Определения был положен п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреждающего партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, от 01.01.01 г. <1>, которым предусмотрено, что в рамках Соглашения каждая сторона обязуется обеспечить свободный от дискриминации по сравнению с собственными лицами доступ физических и юридических лиц другой стороны в компетентные суды и административные органы сторон для защиты их индивидуальных прав и прав собственности, включая те из них, которые касаются интеллектуальной собственности.

<1> СЗ РФ. 1998. N 16. Ст. 1802.

Сложно сказать, каким образом пойдет развитие практики судов общей юрисдикции. На наш взгляд, приведенное выше толкование является одним из вариантов выхода России из правовой изоляции, поскольку количество договоров о правовой помощи и исполнении судебных решений с нашим участием незначительно. Кроме того, практически все договоры о правовой помощи содержат специальные основания к отказу в признании и исполнении иностранного судебного решения. Поэтому правила ст. 412 ГПК об основаниях к отказу в принудительном исполнении решения иностранного суда практически применимы только для признания на основе взаимности, в остальных же случаях используются правила международных договоров. Иначе возникает вопрос: зачем, как только не для применения взаимности, формулировать основания к отказу в признании иностранного судебного решения в национальном законодательстве?

В некоторых государствах, но не в России, возможно также признание иностранных решений в силу соответствия решения принципам национальной судебной системы, без международного договора и в отсутствие взаимности. Главным критерием является соответствие судебного решения определенным юридическим стандартам, принятым в соответствующей национальной правовой системе, например во Франции.

2. Объект исполнения в ч. ч. 1 и 2 комментируемой статьи определен следующим образом.

Во-первых, это решения судов иностранных государств, принятые ими по гражданским делам, за исключением дел по экономическим спорам, и другим делам, связанным с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Разрешение заявлений о признании решений по последней категории дел отнесено по ст. 32 и гл. 31 АПК к ведению арбитражных судов. В основном к ведению судов общей юрисдикции относятся решения иностранных судов, имеющие иной предмет, например из семейных и наследственных правоотношений.

Во-вторых, мировые соглашения, утвержденные судом. В отличие от ст. 241 АПК они прямо выделены в комментируемой статье. Кроме того, мировые соглашения особо выделены в ст. 51 Минской конвенции, в целом ряде двусторонних договоров о правовой помощи, например с Грузией (ст. 57), Италией (ст. 26).

В-третьих, приговоры по делам в части возмещения ущерба, причиненного преступлением.

В-четвертых, возникает вопрос о судебных приказах, представляющих собой постановление судьи, вынесенное по заявлению кредитора о взыскании денежных сумм или об истребовании движимого имущества от должника. Может ли судебный приказ быть основанием для его признания и приведения в исполнение в других государствах, например в России, в которых находятся движимое имущество или денежные средства должника, поскольку им разрешаются требования и в сфере предпринимательской деятельности?

Так, законодательство многих стран СНГ, например ГПК Казахстана и Азербайджана, предусматривает вынесение судебного приказа. На наш взгляд, здесь ответ может быть скорее отрицательным, чем утвердительным, в силу того, что судебный приказ не имеет силы судебного решения в связи с упрощенностью правовой процедуры его вынесения. В конечном счете судебная практика покажет направления возможного развития.

В-пятых, комментируемая статья не дает ответа на вопрос, могут ли быть объектом взаимного признания и исполнения для России нотариальные акты в отношении денежных обязательств. Исполнительная сила и трансграничное действие нотариальных актов по денежным обязательствам предусмотрены в ст. 51 Минской конвенции, в ст. 26 Конвенции между СССР и Италией о правовой помощи по гражданским делам, ст. 52 Договора между Россией и Польшей о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам, ст. 52 Договора с Вьетнамом о правовой помощи.

В рамках Европейского союза нотариальные акты нотариусов о денежных взысканиях также имеют трансграничное действие. Они выделены в Брюссельской конвенции по вопросам юрисдикции и принудительного исполнения судебных решений в отношении гражданских и коммерческих споров от 01.01.01 г. (ст. 50), Луганской конвенции о юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим делам от 01.01.01 г. (ст. 50) и в Регламенте 44/2001 (ст. 57) как аутентичные акты, в исполнении которых может быть отказано только по соображениям публичного порядка.

Поэтому возникает вопрос о компетентном суде для разрешения вопроса о признании и приведении в исполнение в России нотариального акта, вынесенного, например, нотариусом Италии или Польши, в отношениях между российскими и иностранными лицами в рамках гражданских правоотношений. К сожалению, ГПК, как и АПК, обошел этот вопрос. На наш взгляд, компетентным судом исходя из положений ст. 22 ГПК является суд общей юрисдикции, если нотариальный акт подпадает под приведенные в ней критерии подведомственности.

3. Согласно ч. 3 комментируемой статьи срок для предъявления решения иностранного суда с ходатайством о принудительном исполнении в компетентный суд общей юрисдикции составляет три года. Он исчисляется со дня вступления в законную силу решения иностранного суда.

Особым образом исчисляется срок на обращение за принудительным исполнением решения иностранного суда о взыскании периодических платежей.

Обращение за разрешением принудительного исполнения на территории РФ решения иностранного суда о взыскании алиментов на ребенка не ограничено трехлетним сроком, в течение которого такое ходатайство может быть заявлено. Исполнение такого решения и, как следствие, обращение с ходатайством о разрешении его принудительного исполнения является правом истицы, не ограниченным трехлетним сроком. Лица, имеющие право на алименты, вправе взыскать их в судебном порядке на территории РФ и получить исполнение по вынесенному судебному решению в порядке, предусмотренном договором о правовой помощи или международной конвенцией <1>.

<1> См.: Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ по делу N 78-Г98-40 (БВС РФ. 1999. N 7); от 01.01.01 г. по делу N 34-Г04-2 (БВС РФ. 2004. N 10).

Статья 410. Ходатайство о принудительном исполнении решения иностранного суда

Комментарий к статье 410

1. В комментируемой статье определены правила родовой и территориальной подсудности ходатайств взыскателя о принудительном исполнении решения иностранного суда. Как и в Указе Президиума Верховного Совета СССР "О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей", они отнесены к подсудности областных и приравненных к ним судов. Территориальная подсудность зависит от того, известно место жительства (нахождения) должника либо нет.

Ходатайство взыскателя подается с целью разрешения вопроса о принудительном исполнении решения иностранного суда и получения исполнительного листа, на основе которого будет осуществляться исполнительное производство в соответствии с Федеральным законом "Об исполнительном производстве".

2. Правила международных договоров могут предусматривать особые правила обращения в компетентный суд с ходатайством о принудительном исполнении. В частности, согласно ст. 53 Минской конвенции, ходатайство о разрешении принудительного исполнения решения подается альтернативно либо в компетентный суд государства, где решение подлежит исполнению, либо в суд, который вынес решение по делу в первой инстанции. В последнем случае этот суд направляет ходатайство суду, компетентному вынести решение по ходатайству.

Статья 411. Содержание ходатайства о принудительном исполнении решения иностранного суда

Комментарий к статье 411

1. В комментируемой статье раскрыты содержание ходатайства о принудительном исполнении решения иностранного суда (ч. 1), круг прилагаемых документов (ч. 2), порядок рассмотрения ходатайства (ч. чПри этом следует иметь в виду, что данная статья применяется, если иное не предусмотрено международными договорами РФ. Например, в соответствии со ст. 53 Минской конвенции для признания и исполнения решения необходимо к ходатайству заинтересованной стороны приложить: 1) решение или его заверенную копию, а также официальный документ о том, что решение вступило в законную силу и подлежит исполнению, или о том, что оно подлежит исполнению до вступления в законную силу, если это не следует из самого решения; 2) документ, из которого следует, что сторона, против которой было вынесено решение, не принявшая участия в процессе, была в надлежащем порядке и своевременно вызвана в суд, а в случае ее процессуальной недееспособности была надлежащим образом представлена; 3) документ, подтверждающий частичное исполнение решения на момент его пересылки; 4) документ, подтверждающий соглашение сторон по делам договорной подсудности.

Ходатайство о разрешении принудительного исполнения решения и приложенные к нему документы снабжаются заверенным переводом на язык запрашиваемого государства или на русский язык.

2. Порядок рассмотрения ходатайства отличается от установленного ранее в Указе Президиума Верховного Совета СССР "О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей", а также в ст. 243 АПК, которые предусматривают проведение заседания с вызовом сторон. Однако по правилам комментируемой статьи открытое судебное заседание проводится только с вызовом одного должника. Взыскатель запрашивается судом только в случае необходимости получения от него объяснения. На наш взгляд, поскольку заседание является открытым, то взыскатель вправе явиться в него и представить свои доводы и соображения по существу заявленного ходатайства, что более соответствует современной состязательной форме гражданского процесса. Данный вопрос нашел, как нам представляется, верное решение в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N 22пв04. Президиум Верховного Суда РФ отметил, что положения ст. ст. 410, 411 ГПК не могут быть истолкованы таким образом, чтобы исключалась обязанность суда уведомить и взыскателя о времени и месте заседания, поскольку на заседании должен соблюдаться принцип равноправия сторон, закрепленный международным договором и российским законодательством.

3. В предмет доказывания по делу об исполнении решения иностранного суда входит установление обстоятельств, которые перечислены в ст. 412 ГПК или международных договорах, как основаниях для отказа в признании и исполнении иностранного судебного решения. Бремя доказывания указанных обстоятельств возлагается на должника. Однако взыскатель вправе заявить свои дополнительные доводы в поддержку ходатайства, а суд, рассматривающий ходатайство, - запросить разъяснение иностранного суда, принявшего решение (ч. 5 комментируемой статьи). Отвергая доказательства, представленные должником по делу об исполнении решения иностранного суда, суд, рассматривающий ходатайство по данному делу, обязан привести мотивы, по которым эти доказательства им не были приняты <1>.

<1> См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за четвертый квартал 2004 г. (Определение N 69-Г04-4). Утвержден Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2005 г. // БВС РФ. 2005. N 7.

По результатам заседания выносится определение о принудительном исполнении решения иностранного суда либо отказе в удовлетворении ходатайства.

4. Вопрос о выдаче дубликата исполнительного листа взамен утраченного подлинника по делу о признании и исполнении решения иностранного суда рассматривается судом, который разрешил принудительное исполнение на территории РФ указанного судебного решения <1>.

<1> См.: БВС РФ. 2007. N 8. С. 19.

Статья 412. Отказ в принудительном исполнении решения иностранного суда

Комментарий к статье 412

1. Как уже отмечалось, порядок признания и исполнения решений иностранных судов определяется в большей степени международными договорами РФ. Такой порядок дифференцирован в зависимости от того, каков уровень правового и экономического сотрудничества России с той или иной страной либо группой стран, какова степень близости правовых систем государств, какие условия были сочтены сторонами договора более предпочтительными и т. д. Можно отметить порой множество отличий в договорах о правовой помощи, касающихся условий признания и исполнения.

Поэтому основания к отказу в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, установленные в ч. 1 комментируемой статьи, применяются, если иное не предусмотрено соглашением или договором РФ.

2. Например, отказ в признании и исполнении решений в соответствии со ст. 55 Минской конвенции возможен в случаях, если: 1) в соответствии с законодательством государства, на территории которого вынесено решение, оно не вступило в законную силу или не подлежит исполнению, за исключением случаев, когда решение подлежит исполнению до вступления в законную силу; 2) ответчик не принял участия в процессе вследствие того, что ему или его уполномоченному не был своевременно и надлежаще вручен вызов в суд; 3) по делу между теми же сторонами, о том же предмете и по тому же основанию на территории государства, где должно быть признано и исполнено решение, было уже ранее вынесено вступившее в законную силу решение или имеется признанное решение суда третьего государства либо если учреждением этого государства было ранее возбуждено производство по данному делу; 4) согласно положениям Конвенции, а в случаях, не предусмотренных ею, согласно законодательству государства, на территории которого решение должно быть признано и исполнено, дело относится к исключительной компетенции ее учреждения; 5) отсутствует документ, подтверждающий соглашение сторон по делу договорной подсудности; 6) истек срок давности принудительного исполнения, предусмотренный законодательством государства, суд которого исполняет поручения.

В других двусторонних договорах и международных конвенциях круг этих юридико-фактических условий может быть более узким либо излагаться с помощью иной юридической техники. Так, в Договоре между СССР и Грецией о правовой помощи по гражданским и уголовным делам (ст. 24) содержится четыре условия признания и исполнения решения, с КНДР (ст. 51) всего два условия, с Кубой (ст. 50) - три условия и т. д.

3. В конечном счете речь идет о следующих наиболее общих условиях признания и исполнения иностранного решения: 1) решение должно отвечать предъявляемым к нему требованиям окончательности и вступить в законную силу по правилам национального законодательства. Как правило, возможность обжалования решения исчерпывается на стадии кассационного производства; 2) наличие компетенции суда на рассмотрение конкретного дела. Здесь чаще всего речь идет об исключительной компетенции суда на рассмотрение данного спора (см. ст. 403 ГПК); 3) надлежащее уведомление ответчика о времени и месте судебного заседания путем надлежащего вызова в соответствии с национальным законодательством и международными договорами; 4) соблюдение основных принципов судопроизводства, в частности права на судебную защиту, возможностей представления доказательств и быть выслушанным; 5) отсутствие противоречий публичному порядку страны, в которой испрашивается исполнение, с точки зрения правовых последствий.

4. Особого внимания заслуживает вопрос о противоречии исполнения решения иностранного суда публичному порядку РФ. В п. 5 ч. 1 комментируемой статьи говорится не только о противоречии публичному порядку, но и о возможности нанесения ущерба суверенитету России или угрозе ее безопасности. Данные основания используются в той либо иной степени в различных международных договорах и соглашениях. Так, согласно п. 6 ст. 18 Договора между СССР и Испанией о правовой помощи по гражданским делам решения признаются и исполняются, если их признание и исполнение не затрагивает суверенитета, безопасности, основных принципов законодательства запрашиваемой стороны по Договору. В ст. 20 Договора между Россией и Китаем также в качестве основания для отказа предусмотрено следующее: "...если признание или исполнение решения может нанести ущерб суверенитету, безопасности или публичному порядку Стороны, в которой обращено ходатайство".

В ряде других международно-правовых документов, например п. 1 ст. 34 Регламента 44/2001, данное положение отражено иным образом. В частности, здесь сказано, что судебное решение не подлежит признанию, если признание явно противоречит публичному порядку государства, в котором признание испрашивается. Аналогичные положения имеются в Брюссельской и Луганской конвенциях.

Для понимания суверенитета РФ можно исходить из его определения как полной независимости государства от других государств в его внутренних делах и внешних отношениях, при этом суверенитет является полным и исключительным. При понимании безопасности следует исходить из Закона РФ от 5 марта 1992 г. N 2446-1 "О безопасности" <1>, согласно ст. 1 которого безопасность представляет собой состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз. Как видно, все указанные категории носят достаточно оценочный характер.

<1> Ведомости РФ. 1992. N 15. Ст. 769.

В судебной практике в большей степени заинтересованные лица апеллируют к категории публичного порядка в качестве условия, исключающего возможность признания и исполнения судебных актов. В разных странах существует неоднозначное понимание категорий публичного порядка. В России в качестве основы для понимания публичного порядка в сфере международного частного права можно рассматривать ст. 1193 ГК, согласно которой норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами разд. VI ГК, в исключительных случаях не применяется, если последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) РФ. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права. Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы РФ. Здесь даны общие рамки понятия, условные пределы и правовые последствия действия категории публичного порядка.

На наш взгляд, следует исходить из того толкования публичного порядка, которое придается ему в судебной практике, а также в авторитетных и общепризнанных комментариях. Большинство специалистов оценивает "противоречие публичному порядку Российской Федерации" как противоречие основам правового строя нашей страны, определенным в Конституции РФ. Так, под противоречием публичному порядку РФ понимается противоречие основам конституционного строя России, закрепленным в гл. 1 Конституции РФ (ст. ст, например положениям о признании частной собственности, в том числе и на землю, о единстве экономического пространства, свободе перемещения товаров, услуг и финансовых средств, свободе экономической деятельности (ст. ст. 8, 9). При таком подходе отказы в приведении в исполнение по указанному основанию должны быть чрезвычайно редкими событиями.

Под "противоречием публичному порядку Российской Федерации" рассматривается также противоречие нормам гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина" Конституции РФ, противоречие общественному правосознанию и фундаментальным принципам права. Признаются противоречащими публичному порядку иностранные решения, при вынесении которых участвовали арбитры, в честности и независимости которых можно усомниться, были нарушены фундаментальные права ответчика, были вынесены решения, воспрепятствовавшие ему в защите своих прав, а также решения, исполнение которых может вступить в конфликт с императивными нормами национального законодательства страны, где испрашивается исполнение, или нормами международных договоров такой страны.

Имеется целый ряд решений Верховного Суда РФ, в которых дано толкование публичного порядка. В Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.01.01 г., вынесенном по конкретному делу, сказано, что под публичным порядком Российской Федерации понимаются основы общественного строя Российского государства. Оговорка о публичном порядке возможна лишь в тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона могло бы породить результат, недопустимый с точки зрения российского правосознания <1>.

<1> БВС РФ. 1999. N 3. С. 13.

В другом деле Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ следующим образом отклонила доводы должника о несоответствии решения арбитража публичному порядку. Содержание понятия "публичный порядок Российской Федерации" не совпадает с содержанием норм национального законодательства РФ. Поскольку российское законодательство допускает применение норм иностранного государства (ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" <1>), наличие принципиального различия между российским законом и законом другого государства само по себе не может быть основанием для применения оговорки о публичном порядке. Такое применение этой оговорки означает отрицание возможности применения в России права иностранного государства вообще. В данном деле нет никаких оснований считать, что исполнение на территории РФ арбитражного решения об уплате долга российского внешнеторгового объединения в пользу иностранной компании на основании обязательства об уплате фрахта, принятого на себя по договору тайм-чартера, может породить результат, недопустимый с точки зрения российского правосознания. Неисполнение арбитражного решения в этом случае и означает отрицание возможности применения в России права иностранного государства, что противоречит принципам российского права.

<1> Ведомости РФ. 1993. N 32. Ст. 1240.

Верховный Суд РФ также отмечал, что возложение обязанности по погашению убытков при отсутствии вины можно признать противоречащим публичному порядку России, если бы эти обстоятельства были доказаны должником, однако он не смог доказать этого.

Принципиальное положение было отражено в следующем деле из практики Верховного Суда РФ. Решение арбитража основано на нормах российского гражданского законодательства, в связи с чем исключается возможность ссылки на нарушение публичного порядка, поскольку применение норм национального российского права не может трактоваться как нарушение публичного порядка РФ <1>. Представляется значимым другое определение, согласно которому частные правила, закрепленные в отдельных статьях ГК, на которые имеется ссылка в частной жалобе, нельзя отнести к основам правопорядка.

<1> Вместе с тем практика здесь неоднозначна. Есть ряд примеров, когда при применимом российском праве суды тем не менее отказывали в признании и исполнении по мотивам противоречия публичному порядку. См.: Сомнительные украшения для российской Фемиды // Бизнес-адвокат. 2000. N 11.

Одним из общих принципов российского законодательства о гражданско-правовой ответственности является вина ответчика. Однако, указав в решении на отсутствие вины со стороны ответчика в нарушении договорных обязательств, арбитраж удовлетворил требование фирмы о взыскании расходов и убытков подрядчика, вызванных необходимостью консервации строительства по независящим от сторон причинам. При таких обстоятельствах суд сделал вывод о том, что исполнение решения арбитража противоречило бы основным принципам правопорядка, установленного российским законодательством, в том числе Конституцией РФ. Насколько такой вывод соответствует ст. 401 ГК, не обусловливающей по общему правилу ответственность предпринимателей их виной?

В другом случае Верховный Суд РФ констатировал, что по общим правилам оплаты труда выплата премий производится за качественную и в срок сделанную работу. Однако арбитраж взыскал в пользу истца премию, хотя он и не выполнил соответствующий объем работ. При таких обстоятельствах суд сделал вывод о том, что исполнение решения арбитража противоречило бы основным принципам правопорядка, установленного законодательством РФ.