Комментарий к гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (стр. 9 )

3. Часть 3 комментируемой статьи почти дословно воспроизводит положения ч. 2 ст. 32 ГПК РСФСР. Единственная корректировка коснулась нижней границы возраста несовершеннолетнего, что соответствует положениям материального законодательства (ст. 26 ГК).

Действующий ГПК сохранил императивное требование об обязательности привлечения к участию в деле самих несовершеннолетних, а также граждан, ограниченных в дееспособности. Одновременное участие в деле законного представителя и несовершеннолетнего (гражданина, ограниченного в дееспособности) не исключает случаев совершения ими противоположных по правовым последствиям процессуальных действий. Вправе ли суд при наличии такого противоречия отдавать приоритет наиболее выгодному для интересов представляемого процессуальному действию?

Ответа на данный вопрос комментируемая норма не содержит. Полагаем, что в подобных ситуациях необходимо исходить из следующего. Смысл одновременного участия в процессе законных представителей и несовершеннолетних (граждан, ограниченных в дееспособности) состоит в обеспечении реальной защиты прав несовершеннолетних (граждан, ограниченных в дееспособности). Однако в состязательном процессе суд не может и не должен решать за сторону вопросы о процессуальной целесообразности тех или иных действий и уж тем более высказываться о том, какие процессуальные действия являются более выгодными для интересов конкретной стороны. Поэтому на суд в принципе не должна возлагаться обязанность выбирать наиболее предпочтительный для интересов несовершеннолетнего (гражданина, ограниченного в дееспособности) вариант поведения.

Чьему же волеизъявлению должен отдаваться приоритет? На наш взгляд, здесь необходим дифференцированный подход. Если противоречие обнаруживается в распорядительных действиях (изменение основания или предмета иска, увеличение или уменьшение размера исковых требований, отказ от иска, признание иска, заключение мирового соглашения), а равно в иных процессуальных действиях, не связанных с установлением фактических обстоятельств по делу, то приоритет, безусловно, должен отдаваться процессуальным действиям, совершенным законным представителем.

Если же противоречие обнаруживается в объяснениях законного представителя и несовершеннолетнего (гражданина, ограниченного в дееспособности) по поводу фактических обстоятельств дела, то последние следует устанавливать, оценивая данные ими объяснения в совокупности с другими доказательствами по делу.

Может ли процессуальная дееспособность несовершеннолетних (граждан, ограниченных в дееспособности) расшириться до полной в случае, если в рамках гражданского дела рассматриваются требования, вытекающие либо связанные со сделками, которые по закону могут быть совершены несовершеннолетним (гражданином, ограниченным в дееспособности) самостоятельно? Полагаем, что соответствующие положения материально-правовых норм (п. п. 2, 3 ст. 26, абз. 2, 3 п. 1 ст. 30 ГК) не влекут автоматического расширения процессуальной правоспособности. Это следует из ч. 3 комментируемой статьи, которая не содержит отсылочных положений к материальному законодательству и правовых оснований для расширения процессуальной дееспособности не дает.

4. Часть 4 комментируемой статьи содержит положения, схожие с содержавшимися ранее в ч. 3 ст. 32 ГПК РСФСР, отсылочно определяя случаи, когда несовершеннолетние вправе защищать в суде свои права, свободы и законные интересы лично. В то же время при сравнении указанных норм можно выявить и некоторые смысловые отличия.

Во-первых, ч. 4 комментируемой статьи оставляет открытым перечень случаев, когда федеральным законом допускается для несовершеннолетних лично защищать свои права (в ч. 3 ст. 32 ГПК РСФСР указанный перечень был сформулирован исчерпывающим образом).

Во-вторых, в ч. 4 комментируемой статьи содержится указание о возрасте несовершеннолетних - от 14 до 18 лет. Следовательно, учитывая также положения ч. 5 ст. 37 ГПК, несовершеннолетние до 14 лет ни при каких условиях не вправе лично защищать свои права.

Что следует понимать под используемым в ч. 4 комментируемой статьи выражением "в случаях, предусмотренных федеральным законом"? Должны ли соответствующие нормы прямо указывать на процессуальную дееспособность или же достаточно указания каких-либо специальных материально-правовых правомочий, которые несовершеннолетний может осуществлять самостоятельно?

Комментируя ч. 3 ст. 32 ГПК РСФСР, большинство авторов толковало возможность вступления в материально-правовые отношения как основание для личной защиты несовершеннолетними своих прав, из этих отношений вытекающих <1>. Полагаем, что систематическое толкование действующего законодательства оснований к этому не дает. Законодатель четко разграничивает дееспособность материальную и процессуальную. Подтверждением этого выступает наличие ч. 2 ст. 37 ГПК, которая, используя схожие основания из материального законодательства (абз. 1 п. 2 ст. 21 и абз. 1 п. 1 ст. 27 ГК), специально указывает о возникновении на основе этих же оснований дееспособности процессуальной. Если бы отсылочная диспозиция ч. 4 комментируемой статьи охватывала абз. 1 п. 2 ст. 21 и абз. 1 п. 1 ст. 27 ГК, то никакой необходимости во включении в закон ч. 2 ст. 37 ГПК не было бы. Следовательно, "случаи, предусмотренные федеральным законом", в смысле ч. 4 комментируемой статьи не могут быть истолкованы как указания в законодательстве на специальные материально-правовые правомочия. Под данными случаями следует понимать исключительно нормы, прямо указывающие на процессуальную дееспособность. С точки зрения юридической техники эти нормы обычно содержат прямое указание на право несовершеннолетних на судебную защиту. Иногда законодатель, подчеркивая личную возможность несовершеннолетнего обратиться в суд, использует слово "самостоятельно" (см., например, абз. 2 п. 2 ст. 56 СК), однако право несовершеннолетнего на личное обращение в суд может выявляться и без упомянутого слова либо его синонимов (см., например, п. 3 ст. 62 СК).

<1> См., например: Гражданское процессуальное законодательство: Комментарий / Под ред. . М., 1991. С. 92; Гражданский процесс: Учебник / Отв. ред. . 4-е изд. М., 2001. С. 64.

Привлечение к участию в деле законных представителей зависит от усмотрения суда. Каково процессуально-правовое значение действий, совершаемых в таких делах законным представителем? Чьему волеизъявлению должен отдаваться приоритет при противоречии в процессуальных действиях несовершеннолетнего и законного представителя?

Полагаем, что участие несовершеннолетнего в процессе по основаниям ч. 4 комментируемой статьи в контексте поставленных вопросов мало чем отличается от участия в процессе "обычного" дееспособного физического лица и его договорного представителя. Безусловно, процессуальные действия, совершенные в таких делах законным представителем, имеют юридическое значение (в противном случае положение ч. 4 комментируемой статьи об участии законного представителя вообще теряло бы правовой смысл). Однако в отличие от ч. 3 ст. 37 ГПК здесь приоритет должен отдаваться волеизъявлению несовершеннолетнего. Единственная оговорка (она применима и к ч. 3 ст. 37 ГПК) касается случая обнаружения противоречий в объяснениях несовершеннолетнего и законного представителя по поводу фактических обстоятельств дела: последние следует устанавливать, оценивая данные ими объяснения в совокупности с другими доказательствами по делу.

5. Часть 5 комментируемой статьи содержит традиционную для процессуального законодательства норму об отсутствии процессуальной дееспособности у несовершеннолетних, не достигших возраста 14 лет (по ч. 4 ст. 32 ГПК РСФСР - 15 лет), и у граждан, признанных недееспособными.

Все процессуальные действия в интересах указанных субъектов совершают законные представители. Верховный Суд РФ, в частности, указал, что при распространении не соответствующих действительности порочащих сведений в отношении несовершеннолетних или недееспособных иски о защите их чести и достоинства в соответствии с ч. ч. 1 и 3 ст. 52 ГПК могут предъявить их законные представители <1>.

<1> См. п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" (БВС РФ. 2005. N 4).

В то же время императивное правило ч. 5 комментируемой статьи не препятствует несовершеннолетнему, не достигшему возраста 14 лет (гражданину, признанному недееспособным), давать объяснения по фактическим обстоятельствам дела. Если суд признает необходимым заслушать несовершеннолетнего, не достигшего возраста 14 лет, последний вправе дать объяснения по делу с соблюдением процессуального регламента, установленного для допроса несовершеннолетнего свидетеля (ст. 179 ГПК).

В отличие от ч. 4 ст. 32 ГПК РСФСР комментируемая норма содержит открытый перечень законных представителей, что в общем-то правильно, поскольку в вопросах определения конкретного лица, которое наделено правами законного представителя, процессуальный закон должен следовать материальному. Однако упоминание в ч. 5 комментируемой статьи попечителей является законодательным недочетом, поскольку в материальном праве институт попечительства применяется в отношении несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет, а также граждан, ограниченных судом в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами (п. 1 ст. 33 ГК).

6. Как поступать суду при отсутствии у лиц, участвующих в деле, процессуальной право - и дееспособности?

При отсутствии у истца (заявителя) или ответчика процессуальной правоспособности на момент предъявления иска суд должен отказать в принятии искового заявления со ссылкой на п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК (см. комментарий к этой статье) либо, если заявление было принято к производству, прекратить производство по делу по основаниям абз. 2 ст. 220 ГПК.

Если правоспособность у истца (заявителя) или ответчика была утрачена после возбуждения дела (например, в случае смерти гражданина), вопрос решается следующим образом: а) если спорное отношение не допускает правопреемства, производство по делу подлежит прекращению по основаниям абз. 7 ст. 220 ГПК; б) если правопреемство допустимо, суд допускает замену выбывшей стороны ее правопреемником (ч. 1 ст. 44 ГПК).

Сформулированный выше подход применим и в случае предъявления иска третьим лицом, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора. Однако в случае прекращения производства по делу следует учитывать, что прекращается лишь дело, возбужденное на основании иска самого третьего лица (дело, возбужденное по иску истца, рассматривается в обычном порядке).

Отсутствие процессуальной правоспособности у третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, должно повлечь отказ суда в удовлетворении ходатайства о вступлении (привлечении) этого лица в дело.

При отсутствии у истца (заявителя) или третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, процессуальной дееспособности на момент подачи искового заявления последнее возвращается (п. 3 ч. 1 ст. 135 ГПК) либо оставляется без рассмотрения (п. 3 ст. 222 ГПК).

Если дееспособность истца, ответчика, заявителя, заинтересованного лица либо третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, была утрачена уже после возбуждения дела, производство по делу подлежит обязательному приостановлению (абз. 3 ст. 215 ГПК).

Наконец, отсутствие (утрата) процессуальной дееспособности третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора, правовых последствий для движения дела не влечет.

Статья 38. Стороны

Комментарий к статье 38

1. Комментируемая статья содержит традиционное указание на то, что сторонами в гражданском судопроизводстве являются истец и ответчик. Стороны в гражданском судопроизводстве - лица, материально-правовой спор которых становится предметом судебного разбирательства.

Можно выделить следующие обязательные признаки стороны:

1) стороной может быть лишь субъект права. Однако действующему законодательству известны и исключения: в соответствии с п. 3 ст. 1175 ГК до момента принятия наследства кредиторы наследодателя вправе предъявить свои требования в том числе и к наследственному имуществу. Если истец не может установить субъекта, нарушившего его права, то соответствующее материально-правовое требование не подлежит рассмотрению в порядке искового производства. В частности, Верховный Суд РФ указал, что в случае, когда невозможно установить лицо, распространившее не соответствующие действительности порочащие сведения (например, при направлении анонимных писем в адрес граждан и организаций либо распространении сведений в сети Интернет лицом, которое невозможно идентифицировать), заявление о признании распространенных сведений не соответствующими действительности рассматривается в порядке особого производства <1>;

<1> См. п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц".

2) наличие у субъекта процессуальной правоспособности (см. комментарий к ст. 36 ГПК). Процессуальная дееспособность признаком стороны не является (стороной может быть и малолетний ребенок, и любое иное недееспособное лицо);

3) субъект должен защищать свой материально-правовой интерес, т. е. должен быть заинтересован в предмете материально-правового спора. По этому критерию от истцов отличают лиц, обратившихся за защитой чужих интересов: например, если прокурор подал иск о взыскании заработной платы в пользу работника, то истцом будет сам работник.

Истец - лицо, обращающееся в суд за защитой своего материального права, а также лицо, материальные права которого защищаются по суду в других случаях, предусмотренных законом.

Ответчик - лицо, привлекаемое судом к ответу по требованию, заявленному истцом. Обычно ответчик тот, кто указан таковым в исковом заявлении, однако абз. 2 ч. 3 ст. 40 ГПК установлено, что в случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчика или соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает его или их к участию в деле по своей инициативе.

2. Часть 2 комментируемой статьи почти дословно воспроизводит содержание ч. 2 ст. 33 ГПК РСФСР: лицо, в интересах которого дело начато по заявлению лиц, обращающихся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц, извещается судом о возникшем процессе и участвует в нем в качестве истца. Законодатель подчеркивает, что сама по себе инициатива в возбуждении гражданского дела не влечет автоматического признания обратившегося в суд лица истцом. Истец всегда тот, чьи материальные права защищаются. Однако на практике имеют место случаи, которые не укладываются в классическое понятие истца. Например, прокурор вправе заявить требование о признании недействительной ничтожной сделки, когда в признании сделки недействительной не будет заинтересована ни одна из ее сторон. В таком случае, хотя это и противоречит буквальному толкованию ст. 45 ГПК, полагаем, что истцом следует считать самого прокурора.

3. Часть 3 комментируемой статьи конкретизирует принцип равноправия, закрепленный в ч. 1 ст. 12 ГПК. Равноправие сторон является необходимым условием состязательного процесса. В то же время равноправие, понимаемое как наличие идентичных прав, не может носить абсолютного характера в силу правовой природы конкретных процессуальных институтов. Например, такие распорядительные полномочия, как изменение основания или предмета иска, увеличение или уменьшение размера исковых требований, а также отказ от иска, могут принадлежать только истцу. Напротив, признание иска - исключительная прерогатива ответчика. Такое же специфическое полномочие, как право на заключение мирового соглашения, вообще может быть реализовано при наличии встречного волеизъявления истца и ответчика.

По сравнению с ГПК РСФСР ч. 3 комментируемой статьи содержит одно важное уточнение: стороны несут и равные процессуальные обязанности. Подход законодателя представляется принципиально верным, однако и здесь необходимо учитывать правовую природу конкретных процессуальных институтов. Например, обязанность по уплате государственной пошлины может лежать только на истце.

4. О правах и обязанностях истца и ответчика как лиц, участвующих в деле, см. комментарий к ст. 35 ГПК.

Статья 39. Изменение иска, отказ от иска, признание иска, мировое соглашение

Комментарий к статье 39

1. Комментируемая статья посвящена так называемым распорядительным действиям сторон. Учитывая содержание ч. 1 ст. 42, ч. 2 ст. 45, ч. 2 ст. 46 ГПК, положения комментируемой статьи в части распорядительных действий истца распространяются также на третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, и - с определенными изъятиями - на прокурора, а также на органы государственной власти, органы местного самоуправления, организации и граждан, обращающихся в суд в порядке ст. 46 ГПК.

Право на совершение распорядительных действий принадлежит исключительно вышеупомянутым лицам. На недопустимость вторжения в данные диспозитивные правомочия со стороны других субъектов (в том числе суда) указывал, в частности, Верховный Суд РФ <1>.

<1> См., например, п. 15 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ от 1 августа 1998 г. "Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам" (БВС РФ. 1998. N 9); Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N 48-В03-6.

2. Изменение предмета иска представляет собой изменение материально-правовых требований, которое возможно в двух формах:

1) изменение способа защиты субъективного права. Например, при взыскании по гражданско-правовому обязательству истец может потребовать вместо возмещения убытков взыскания неустойки. Несмотря на то что и в том и в другом случае взыскиваются денежные средства, даже при совпадении суммы убытков и суммы неустойки все равно будет иметь место изменение предмета иска;

2) изменение предмета спора (качественная замена предмета спора). Например, истец вместо одного объекта недвижимости виндицирует другой (способ защиты субъективного права может при этом измениться либо остаться прежним). Качественная замена предмета спора не может подменяться количественным увеличением (уменьшением), поскольку такое увеличение (уменьшение) регламентируется законодателем отдельно и именуется увеличением (уменьшением) размера исковых требований.

Учитывая право истца соединить в одном заявлении несколько связанных требований (ч. 1 ст. 151 ГПК), вполне допустимо, если в результате изменения предмета иска увеличится количество материально-правовых требований. Например, истец вместо взыскания убытков может потребовать взыскания суммы основного долга и процентов по ст. 395 ГК. Вместе с тем нельзя признать изменением предмета иска случай, когда к одному материально-правовому требованию истец, по сути, лишь добавляет другое: предъявление дополнительных требований должно производиться по общим правилам предъявления исков.

Возможна и обратная ситуация, когда в результате изменения предмета иска количество материально-правовых требований уменьшится: например, истец вместо требований о признании сделки недействительной и применения последствий ее недействительности (ничтожности) требует лишь расторгнуть договор. Важно отметить, что такое изменение предмета иска не является отказом от иска.

В юридической практике весьма распространенными являются выражения "уточнение предмета иска", "уточнение требований". Более того, по ряду дел, рассмотренных в порядке надзора, Верховный Суд РФ предписывает нижестоящим судам "уточнить требования" <1>. Формально-юридически такое процессуальное действие не было предусмотрено ГПК РСФСР, отсутствует оно и в действующем ГПК. Как правило, подобные "уточнения" представляют собой обычное изменение предмета иска. Иногда подобным способом истцы, дабы избежать соблюдения правил ст. ст. 131, 132 ГПК, маскируют предъявление дополнительных требований.

<1> См., например: Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N 64-Г02-14; Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N 31пв02; Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 8 ноября 2001 г. N 2Н-408/2001.

3. Основанием иска являются обстоятельства, на которые истец ссылается, обосновывая свои материальные требования. Указанные обстоятельства не следует смешивать с конкретными доказательствами.

В ч. 1 комментируемой статьи указано, что истец вправе изменить основание или предмет иска. Альтернативный союз предполагает, что одновременное изменение основания и предмета иска невозможно. Поэтому суд, установив, что ходатайство (заявление) истца направлено к одновременному изменению предмета и основания иска, должен отказать в его удовлетворении. Аналогичным образом следует поступить и в том случае, когда истец уже после изменения основания иска заявляет об изменении его предмета (или наоборот). Может ли быть отменено судебное решение, если суд в нарушение ч. 1 комментируемой статьи допустил одновременное изменение предмета и основания иска? Полагаем, что нет, поскольку такие нарушения сами по себе не могут привести к неправильному материально-правовому разрешению спора.

Увеличение и уменьшение размера исковых требований допускается только в отношении имущества, определенного родовыми признаками (обычно это имеет место применительно к денежным требованиям).

Увеличение размера исковых требований не может быть связано с предъявлением дополнительных исковых требований, которые не были истцом заявлены в исковом заявлении. Так, например, требование о применении имущественных санкций не может расцениваться как увеличение размера требований по иску о взыскании основной задолженности.

В то же время в рамках одного дела допускается изменение основания (или предмета) иска и увеличение (уменьшение) размера исковых требований.

Хронологически возможность для истца изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований ограничена рамками рассмотрения дела в первой инстанции. Между тем указанные полномочия могут быть им реализованы при новом рассмотрении дела в первой инстанции после отмены судебного акта кассационной или надзорной инстанциями и передачи дела на новое рассмотрение суду первой инстанции.

4. Отказ от иска представляет собой заявленное истцом в суде безусловное отречение от судебной защиты конкретного субъективного права. Поэтому отказ от иска, сделанный истцом с условием совершения ответчиком или каким-либо иным лицом разного рода юридических и (или) фактических действий, ничтожен <1>.

<1> См. п. 14 Обзора судебной практики Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 1 января 2001 г. "Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам" (БВС РФ. 2001. N 1, 2).

Отказ от иска не следует смешивать с отказом от материального права: последнее продолжает существовать и после отказа от иска (субъективное право прекращается только по основаниям, установленным материальным законодательством, - см., например, гл. 26 ГК).

Устное или письменное заявление об отказе от иска должно быть доведено до суда по правилам ч. 1 ст. 173 ГПК. Однако в практике Верховного Суда РФ отказ от иска принимался и при наличии "телеграфного сообщения-ходатайства" <1>.

<1> См.: Определение Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. N ГКПИ.

При подписании заявления об отказе от иска представителем истца следует проверить его полномочия, имея в виду, что отказ от исковых требований относится к специальным полномочиям (см. ст. 54 ГПК).

Отказ от иска допускается при рассмотрении дела как в первой инстанции, так и в суде кассационной инстанции (см. ст. 346 ГПК). Полагаем также, что указание в ч. 2 ст. 327 ГПК на то, что рассмотрение дела судом апелляционной инстанции проводится по правилам производства в суде первой инстанции, допускает отказ от иска и в апелляционном производстве.

Сфера действия отказа от иска (равно как и иных распорядительных действий) как процессуального института не ограничивается исковым производством. На возможность реализации данного полномочия в том числе и при рассмотрении дел, возникающих из публичных правоотношений, прямо указывает Верховный Суд РФ: "Процессуальный закон не содержит нормы, запрещающей лицу, обратившемуся в суд с заявлением об оспаривании нормативного правового акта, отказаться от своего требования" <1>.

<1> Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 9 августа 2006 г. N 54-Г06-5.

5. Признание иска - это адресованное суду безусловное согласие ответчика с материально-правовыми требованиями истца (третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора), выраженное в установленной процессуальным законом форме.

Признание иска следует отличать от признания факта (ч. 2 ст. 68 ГПК). Например, ответчик, соглашаясь с наличием задолженности, может возражать против удовлетворения иска ввиду пропуска срока исковой давности.

Признание иска как распорядительное действие всегда адресовано суду. Устное или письменное заявление ответчика о признании иска должно быть доведено до суда по правилам ч. 1 ст. 173 ГПК. Поэтому, если ответчик выразил согласие с материально-правовыми требованиями истца, к примеру, лишь в письменном ответе на претензию, такой документ не будет являться признанием иска, а должен оцениваться судом наряду с другими доказательствами при разрешении дела по существу.

При подписании заявления о признании иска представителем ответчика следует проверить его полномочия, имея в виду, что признание иска относится к специальным полномочиям (см. ст. 54 ГПК).

Признание иска ответчиком является достаточным основанием для удовлетворения судом требований истца (см. ч. 4 ст. 198 ГПК).

Полагаем, что признание иска невозможно в суде кассационной инстанции, поскольку специальная норма ст. 346 ГПК допускает применение лишь двух распорядительных действий в суде кассационной инстанции - отказа истца от иска и мирового соглашения. В то же время положения ч. 2 ст. 327 ГПК вполне допускают использование института признания иска в суде апелляционной инстанции.

6. Мировое соглашение - двусторонняя (многосторонняя) сделка между истцом (третьим лицом, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора) и ответчиком, определяющая содержание спорного или установленного судом правоотношения либо содержащая условия, на которых спорящие субъекты урегулируют имеющийся между ними материально-правовой спор.

Мировое соглашение, равно как и иные распорядительные действия, всегда адресовано суду. Заключенное в устной или письменной форме мировое соглашение должно быть доведено до суда по правилам ч. 1 ст. 173 ГПК. Поэтому, если, к примеру, стороны новировали спорное обязательство во внесудебном порядке (имеется в виду соглашение, заключаемое в порядке ст. 414 ГК), суд при наличии доказательств такой новации должен будет рассмотреть дело по существу, отказав в иске по причине прекращения спорного обязательства (а не прекращать производство по делу в связи с заключением мирового соглашения). Суд не вправе изменять согласованные сторонами условия мирового соглашения <1>.

<1> См., например: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2002 г. Утвержден Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. // БВС РФ. 2002. N 12.

Мировое соглашение допускается на любой стадии гражданского процесса, включая исполнительное производство (см. ст. 439 ГПК), хотя применительно к надзорному производству нормы, которые бы напрямую допускали применимость данного института, отсутствуют (в частности, ст. 386 ГПК, говоря о порядке рассмотрения дела в надзорной инстанции, никакого упоминания о мировом соглашении не содержит, ограничиваясь указанием на право лиц давать объяснения по делу - см. ч. 5 ст. 386 ГПК). Однако полагаем, что, несмотря на буквальное содержание ст. 386 ГПК, ограничение на заключение мирового соглашения в надзорной инстанции не только противоречило бы диспозитивному началу, но и нарушало бы правовую логику (если заключение мирового соглашения допустимо в рамках исполнительного производства, то почему применение этого института невозможно на предшествующей стадии?). Применительно к спорам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц Верховный Суд РФ указал, что "суд вправе утвердить мировое соглашение, в соответствии с которым стороны по обоюдному согласию предусмотрели принесение ответчиком извинения в связи с распространением не соответствующих действительности порочащих сведений в отношении истца, поскольку это не нарушает прав и законных интересов других лиц и не противоречит закону, который не содержит такого запрета" <1>.

<1> Пункт 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц".

7. Часть 2 комментируемой статьи воспроизводит содержавшееся в ч. 2 ст. 34 ГПК РСФСР правило о контроле суда за распорядительными действиями. Если ГПК РСФСР распространял такой контроль лишь на признание иска ответчиком и заключение мирового соглашения, то действующий ГПК включил в число контролируемых судом действий также и отказ истца от иска.

Контроль суда за указанными в ч. 2 комментируемой статьи распорядительными действиями состоит в том, что суд не санкционирует соответствующее процессуальное действие, если оно (альтернативно):

1) противоречит закону, т. е. нарушает императивные нормы, которые устанавливают строго определенное правило поведения либо какое-либо ограничение. Например, стороны в трудовых отношениях не вправе заключить мировое соглашение по иску о взыскании заработной платы, которое бы исходило из такого ее размера, который меньше установленного законом минимального размера оплаты труда;

2) нарушает права и законные интересы других лиц, т. е. если условия мирового соглашения затрагивают субъективные права и (или) обязанности лиц, не являющихся сторонами в мировом соглашении. Например, в мировом соглашении не может быть разрешен вопрос о правовой принадлежности имущества, не принадлежащего сторонам. Также в мировом соглашении невозможно возложение исполнения каких-либо обязательств на третьих лиц. В то же время полагаем, что вполне допустимо условие мирового соглашения, по которому выгодоприобретателем указано лицо, не являющееся стороной в мировом соглашении.

8. В случае если суд не принимает отказ истца от иска либо признание иска ответчиком или не утверждает мировое соглашение сторон, об этом выносится мотивированное определение, которое не может быть объектом самостоятельного обжалования (см. ч. 1 ст. 331, ч. 1 ст. 371 ГПК). После вынесения указанного определения производство по делу продолжается.

9. В ч. 3 комментируемой статьи содержится новелла, которая касается не самих распорядительных действий, а процессуальных сроков: при изменении основания или предмета иска, увеличении размера исковых требований течение срока рассмотрения дела, предусмотренного ГПК, начинается со дня совершения соответствующего процессуального действия. Необходимость данной новеллы в принципе очевидна, поскольку изменение основания или предмета иска, увеличение размера исковых требований, как правило, усложняют процесс, могут изменять предмет доказывания и т. п.

Статья 40. Участие в деле нескольких истцов или ответчиков

Комментарий к статье 40

1. Институт процессуального соучастия предполагает одновременное участие в процессе на стороне истца и (или) ответчика нескольких лиц. Соответственно, в процессе они именуются соистцами и соответчиками. Необходимость использования данной процессуальной конструкции вызвана тем, что некоторые материально-правовые нормы допускают (предусматривают) множественность лиц на стороне кредитора или должника. Например, в соответствии со ст. 47 Положения о переводном и простом векселе все выдавшие, акцептовавшие, индоссировавшие переводной вексель или поставившие на нем аваль являются солидарно обязанными перед векселедержателем. В случае предъявления иска к нескольким солидарно обязанным по векселю лицам последние будут участвовать в процессе в качестве соответчиков <1>. Напротив, при предъявлении виндикационного иска несколькими участниками общей долевой собственности все они будут участвовать в процессе в качестве соистцов.

<1> См. п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. N 33/14 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей" (БВС РФ. 2001. N 3).

Отличия соучастников от иных лиц, участвующих в деле, состоят в следующем:

1) от третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, соистцы отличаются тем, что у соистцов материально-правовые требования всегда совпадают; напротив, требования третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, всегда исключают требования истца (см. комментарий к ст. 42 ГПК);

2) от третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, соистцы и соответчики отличаются тем, что эти третьи лица не являются субъектом спорного материально-правового отношения, соответственно, в данном процессе они не предъявляют материальных требований и, в свою очередь, с них ничего не взыскивается (см. комментарий к ст. 43 ГПК);

3) в исках о присуждении соответчики отличаются от ответчиков (которых в конкретном деле может быть несколько) тем, что удовлетворение требований к одному из ответчиков исключает удовлетворение требований к остальным (зачастую при определенных трудностях в толковании норм об ответственности истцы сознательно указывают в качестве ответчиков нескольких возможных субъектов, предлагая тем самым суду самостоятельно определить, кто же из них должен отвечать <1>). Напротив, при участии в деле соответчиков в принципе допускается удовлетворение требований к каждому из них (хотя это, конечно же, не исключает ситуацию, когда при удовлетворении иска по делу, в котором участвуют несколько соответчиков, кто-то из них будет освобожден от ответственности, и, соответственно, в иске к нему будет отказано <2>).

<1> В качестве примера можно привести случаи, когда истцы обращаются с имущественными требованиями к Российской Федерации: здесь в качестве ответчиков указывают Министерство финансов РФ, органы Федерального казначейства и иные государственные органы (см., например, Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.01.01 г., от 4 февраля 2003 г. N 93-Г03-3).

<2> См. п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей".

К сожалению, на практике иногда происходит смешение института процессуального соучастия с иными процессуальными институтами, например, объединение дел далеко не всегда ведет к тому, что ответчики становятся соответчиками. С практической точки зрения терминологическая путаница не всегда ведет к негативным последствиям, однако в любом случае необходимо четко понимать существо материальных требований и характер спорного правоотношения, которые могут как исключать, так и допускать активную или пассивную множественность в материальном правоотношении.