Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 14 )

По мнению основателя отечественной генеалогии конца XIX – начала XX века Л. М. Савелова, данная наука есть «построенное на достоверных документах и других источниках доказательство родства, существующего между лицами, имеющими общего родоначальника или потомка, независимо от общественного положения этих лиц. Генеалогия есть история того или иного рода во всех проявлениях жизни его представителей, как общественной, так и семейной»[101]. Это определение можно понимать как идеал, к которому должен стремиться исследователь, желающий дать яркую картину жизни рода и семьи. Цель научного генеалогического исследования – восстановление прошлого семьи, изображение жизненного пути семейных поколений, связанных линиями происхождения по прямому родству. В таких исследованиях выделяют историческую и социальную генеалогию, каждая из которых отличается своими задачами.

Можно говорить о разделении генеалогии на две части: официальную, «сухую» часть (даты рождения и смерти) и на социальную (обстоятельства внешней и внутренней, духовной жизни семьи). Л. М. Савелов указывает на требование внимательности генеалога к малейшим чертам жизни исследуемой семьи. Вторая часть генеалогии «не поддается строгому определению, так как касается духовно-внутренней жизни отдельных лиц и семейств»[102]. Такое разделение повлияло на развитие исследовательской практики. Второе направление определило возможности использования генеалогических законов с осмыслением духовных, ценностноориентационных, мировоззренческих, этнокультурных, характеристик членов семей и родственных союзов, изучение мобильности, семейно-родовой памяти и преемственности семейных сценариев в жизни последующих поколений.

Исследования в области генеалогии в России, возрожденные в 60-70-е гг. ХХ века, опирались на методологические принципы комплексного генеалогического исследования, имеющего выходы на общеисторическую проблематику, направленного на выявление исторических закономерностей. Эти новые принципы разработали А. И. Аксёнов, , О. М. Медушевская, В. Л. Янин. Генеалогию стали рассматривать не просто как вспомогательную историческую науку, а как «синтетическую макродисциплину по истории родовой сущности людей»[103]. Нравственно-этическая функция исследований в сфере социальной генеалогии основана на обращении к «общечеловеческим ценностям родства, старшинства, закономерной связи поколений и соответствующих им правовых и этических норм, выработанных в глубокой древности и ныне обретающих новое качественное содержание»[104]. Это генеалогия «нового типа», «комплексная генеалогия». Интегративный потенциал генеалогии обогатился новым теоретическим компонентом, в котором раскрывается сущность и специфика родственных связей, влияющих на развитие историко-культурных общностей. В свою очередь, элементы единой генеалогической теории стали использоваться исследованиях по этнографии, демографии, социологии, медицины. Статус генеалогии как вспомогательной исторической дисциплины сегодня изменяется в сторону интегративной науки, методы которой успешно применяются в междисциплинарных исследованиях.

Историки в своих исследованиях наряду с методами генеалогии сегодня применяют комплекс методов, предлагаемых психологией, педагогикой, генетикой, этнографией, учитывая эколого-географические аспекты жизни рода (М. В. Борисенко, , О. Н. Наумов, И. Ю. Усков, ).  А. Труш предлагал осмыслить эту научную дисциплину с точки зрения глобального знания, находящегося на стыке многих наук с самыми глубинными пластами человеческой психики и истории, что может придать исследованиям мощное гуманитарное звучание.

В исторической науке изменяется направленность исследований, в которых генеалогические методы применяются в разных научных исследованиях:

v               в политической истории для изучения династических браков и их места в истории международных и культурных связей;

v               в историческом краеведении при исследовании процессов заселения края, изучения истории населенных пунктов, деятельности семейных коллективов в ближайшей исторической среде, родственных связей с коренным населением, степени устойчивости проживания на разных местах (М. М. Громыко, А. В. Сафьянова, П. А. Свищев);

v               в социальной психологии генеалогические факторы объясняют оценочные суждения и мнения людей о различных классических и альтернативных типах брачных союзов, в которых проявляются отношения возрастного, имущественного, религиозного неравенства ();

v               в исторической демографии используется метод восстановления истории семей (ВИС), разработанный французскими исследователями в 1950- х гг. (Л. Анри);

v               в исторической географии изучаются демографический, генеалогический, социологический аспекты истории переселенцев в течение ряда поколений (М. М. Громыко, , П. А. Свищев, , Д. Я. Резун);

v               в биографике и просопографии (изучение коллективной биографии) выясняются судьбы и генеалогические связи людей через коллективную биографию организации, корпорации, учреждения, объясняются социальный состав, интересы, направленность учреждения;

v               в истории права изучается место, права человека, регламентированность поведения в зависимости от системы родства, происхождения, родственных связей;

v               в генетике и медицине уточняется реальное число предков, влияние предшествующих поколений на здоровье потомков (, О. В. Дмитриева, Р. Г. Кузеев)[105].

С 1960-х гг. историки стали проявлять интерес к исследованиям на стыке этнографии и генеалогии при изучении народов Севера и Сибири. С открытием в Омске государственного университета (1974 г.) связано ежегодное проведение этнографических практик и экспедиций студентов-историков под руководством и его учеников. Этногенеалогическими исследованиями занимается в настоящее время группа сотрудников и аспирантов кафедры этнографии и музееведения ОмГУ. Сегодня изучением сибирских татарских и самодийских родов занимаются Ф. Т. Валеев (1991 г.), И. Н. Гемуев (1983 г.), С. Н. Корусенко (1988 г.), Н. В. Кузнецова (1979 г.), Н. В. Кулешова (1991 г.). Генеалогия русского населения Сибири в работах З. П. Бояршиновой (1967 г.), В. А. Александрова (1991 г.), (2000 г.), (1973 г.), А. А. Лебедева (1969 г.), (1979 г.). Проблема глубинной генеалогической памяти народов Севера и Сибири стоят в центре внимания исследователей: , Ю. Б. Симченко (1992 г.), (1998 г.), (1979 г.), (1990 г.).

Таким образом, можно говорить о появлении социальной генеалогии, исследующей родственные и семейные связи, изменение социального статуса семей на протяжении нескольких поколений, социально-культурных и этнических характеристик, трансляции традиций и закрепления семейных событий в структурах семейно-родовой памяти, передачи семейного капитала, как механизмов воспроизводства жизни семей и родов различных социальных слоев общества.

В социальных исследованиях применяются два подхода изучения семьи с применением методов генеалогии: инструментальный и внеинструментальный. Первый применяется с целью восстановления родословной семьи и изучения различных срезов родословия. С восстановлением генеалогического древа комбинируют метод восстановления истории семьи, глубинных (нарративных) интервью. Рассказы членов семьи фиксируются, сопоставляются между собой в целях выявления общезначимого содержания. Второй подход исследует смыслы семейно-родовой памяти, определяющие социальное поведение индивида. считает, что «внеинструментальный социальный (социально-символический) подход сосредоточивает внимание на реальном по поведенческим последствиям течении субъективного времени личности. Отклонения от хронологической последовательности событий представляют самостоятельный интерес: разные члены семьи совершенно по-разному видят одно и то же прошлое своей семьи, причем именно состоявшиеся события ..., реальные факты семейной истории»[106].

Применение генеалогического метода в нашем исследовании реализует выполнение следующих задач:

- определение длительности семейно-родовой памяти (в качестве предмета выбиралось количество поколений, формирующих родословную, ограниченных памятью членов семейного коллектива);

- фиксация цикличности семейных событий, повторяемых потомками.

Метод восстановления истории семьи (ВИС) комбинировался с методами социальной генеалогии. Использовались материалы, которые фиксировали последовательность рождений и смертей, повторяемые семейные события, наследование семейных сценариев, родовых заболеваний. Устные нарративы иллюстрировали оценку таких событий членами семьи. На стыке этих данных появлялась возможность объяснения особенностей семейной драмы, которая, повторяясь в других семейных историях, формирует тип жизненной стратегии.

Такой подход позволяет исследовать макроуровень особенностей исторической, семейной памяти. На макроуровне социальная память представляется как механизм, фиксирующий события и оценки субъектов, откладывающий отпечаток на «культурную ментальность», определяющий особенности функционирования духовной жизни в обществе. Так семейно-родовая память программирует человеческую деятельность с помощью механизмов культуры, включая индивида в структуры социально-культурной практики.