Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 15 )

Влияние прошлого, частных обстоятельств, которые являются результатом создания людьми истории, на «историческое творчество людей» описал в четырех томах «Социальной и культурной динамики». Он доказал, что ритмы культурных изменений зависят от сознательной или бессознательной деятельности индивидов, взаимодействующих друг с другом или определяющих условия поведения друг друга. отрицает действие признанных естественно-исторических закономерностей, определяя культуре, как «тотальной сумме всего, что создано или модифицируется» в процессе человеческой деятельности, ведущее место в структуре социальных изменений[107]. Он очерчивает границы понятия «культура», противопоставляя «науки о духе» и «науки о культуре» натуралистичности «наук о природе», обращает внимание на актуальность метода интроспекции; выдвигает в центр изучения культурных процессов проблему ценностей.

Традиции изучения культуры были заложены антропологами (Э. Тейлор, Б. Малиновский, Л. Уайт, Р. Бенедикт, М. Мид). Эволюция, модели и функции культуры рассматривались в этнографическом значении, а именно, «интерпретируя интерпретацию». Антропологи представляют культуру как «стратифицированную иерархию значимых структур», состоящую из действий, символов, знаков. По мнению К. Гирца, этнографическое описание, сделанное антропологами, есть вторичная интерпретация мира, который постоянно описывается и интерпретируется людьми, которые его создают. Это сужает рамки понимания самого феномена культуры, определяя познавательные издержки, так как из поля зрения культурологов выпадает ценностная составляющая культуры, которая приобретает свое значение на социетальном уровне, составляет понятия «общество», «социальная система», «социальная практика».

На философском уровне природу культуры как феномена, повторяющегося в деятельности множества индивидов, осмыслил Г. Риккерт. Функции культуры он определил как надбилогические средства, которые контролируют, воспроизводят и программируют человеческую деятельность, формируя нормы и стереотипы поведения. По мнению Т. Парсонса, культура существует как система моделей внутри человеческого сознания и как система символов для сознания коллективного.

Двойственность культуры, ее принадлежность к коллективному и индивидуальному рассматривает Н. Луман. Культура – это объект для «рефлексии самоописаний», укоренившееся в конкретном обществе изображение мира, изменяющееся во времени вместе со сменой эпох. Субъект в этом смысле «наблюдает» культуру, с одной стороны, и «усваивает» ее образцы некоторым индивидуально-адекватным образом (например, через образование). Таким образом, культура становится «разученным поведением»[108].

В отечественной социальной науке долгое время развивалась парадигма вторичности культуры по отношению к общественному производству, разрабатывался механистический подход к пониманию культуры, который сменился на спектр плюралистических направлений, определяя следующие подходы: технологический (, ), достиженческий, деятельностный (, ), системный (, Л. Н. Коган), гуманистически-смысловой. считает, что в современной науке «закон приоритетности культуры приобретает универсальный характер», «закономерно новое более фундаментальное понимание культуры, продуманный и систематизированный подход к ее изучению»[109]. Он пишет об опасности конъюнктурных представлений о механическом перенесении принципов демократии из политики в культуру.

Сегодня можно отметить основные методологические позиции в исследовании культуры.

ü     Подчеркивается сквозной характер культуры, она проникает во все сферы жизни социального здания, влияет на его фундаментальные основы.

ü     Человеческая деятельность рассматривается как социальная активность, программируемая и реализуемая с помощью механизмов культуры, которая, в свою очередь представляется «адаптивно-адаптирующей системой»[110].

ü     Культура рассматривается как гуманизирующая основа, как совокупность сохранения и организации информации. В этом смысле актуальными становятся историко-культурные исследования, изучение влияния исторической и социальной памяти на процессы функционирования культуры и духовной жизни в обществе.

ü     Культура характеризуется как ценностно-ориентирующая система, которая определяет поведение человека и движение смыслов в общественной структуре (, , ).

ü     Утверждается концепция структурирования культуры на обыденную и специализированную (), изучаются особенности трансляции социально значимой информации между этими функциональными культурными блоками и их взаимовлияние.

ü     Идет поиск связей культурных исследований (culture studies) с возможностями применения стратегий феноменологической парадигмы (например, интеракционистского анализа)

ü     Формируется концепция репрезентативной культуры, с точки зрения которой социокультурную историю общества можно разделить на две глобальные фазы: моностилистической и полистилистической культурной репрезентации. Репрезентативная (моностилистическая) культура интегрирует общественную систему, если ее элементы, обладая внутренней связанностью, активно разделяются или пассивно принимаются всеми членами общества. Это новый стиль понимания культурных феноменов[111].

Таким образом, применение междисциплинарного подхода помогает объединить макропроцессы культуры и личностный уровень понимания данных процессов. Мы подчеркиваем востребованность изменения исследовательской практики, основанной на новых связях с теорией, на позициях соотнесенности исследовательской практики с практикой социокультурной. Наука может в таком случает отрефлексировать сама себя, найдя нужную дистанцию между повседневностью и теориями высокого уровня обобщения. Это позволит ученым «вторгаться» в латентные структуры жизни, имея адекватный инструмент для исследования феноменов современной культуры разного уровня, позволяющий измерять микропроцессы функционирования смыслов семейно-родовой памяти и выстраивать теории любой степени абстракции, используя опыт количественного анализа. Это приобретает актуальность в период социальных трансформаций, когда формируется новый тип социальной реальности, основанный на смыслах, заложенных в информационных потоках разного вида, в том числе и информации, заложенной в структурах социальной памяти. При этом внимание к семейно-родовой памяти подчеркивает децентрализацию социальной памяти, отраженной в сознании субъектов на уровне конкретной общности (родственной или территориальной). Семейно-родовая память понимается как социокультурный феномен, в котором онтологическая составляющая синтезируется с теоретическим уровнем ее познания, с позициями комплексного характера ее изучения.

 

Раздел 4.

Социальная обусловленность семейно-родовой памяти

 

Для удовлетворения потребностей людей в самосохранении, самовоспроизводстве, общении и самореализации общество формирует специфические отношения, в результате которых возникают социальные связи, основанные на родстве.

Регулярные социальные практики, связанные с общением родственников, институциализируются, становятся нормами поведения, в дальнейшем санкционируются и поддерживаются обществом. Институты кровного родства относятся к типу аскриптивных социальных институтов. Аскрипция означает, что статус, ролевой набор человека, включенного в кровнородственные отношения, задаются самим фактом существования этих отношений. Семью (родню), как и религию, на социальном уровне не выбирают, в ней рождаются.

Социальные институты могут выглядеть как заданные и неизменные реальности. Однако изменение социальных практик влечет за собой трансформацию существующих институтов, возникновение новых институциальных форм[112].

Институт семьи выполняет посредническую миссию между личностью и системой социальных институтов общества. Личность включается в широкую сеть социальных практик благодаря отношениям с родственниками, которые сопровождают и поддерживают индивида по мере его включения в социальные институты образования, производства, государства. Семья играет в этом процессе активную роль не только как группа людей из ближайшего окружения. Приводятся в действие возможности кровнородственного института в целом с учетом механизмов протекции, матримониальных стратегий, демонстрации символического капитала и т п., которые покоятся, в свою очередь, на механизме преемственности – наследовании статусных, материальных характеристик семьи и духовных структур семейно-родовой памяти, хранящей образ конкретной семьи, социальные качества ее членов, генеалогические особенности.

Изучая семейные отношения, антрополог -Браун определил социальный институт как установившуюся форму поведения, признаваемую определенной социальной группой или классом, обеспечивающим бытие данному институту.

Понятие института означает легко распознаваемый вид социальных отношений и взаимодействий. Одной из важных функций институтов является стабилизация деятельности людей, путем сведения ее к более или менее предсказуемым образцам социальных ролей. Так, в семье существуют роли мужа, жены, матери, отца, сына, дочери, сестры и т. д. с предписываемыми и ожидаемыми правилами поведения каждого родственника.

Согласно исследованиям Г. Ленски и Дж. Ленски (1970 г.), среди основных элементов, необходимых для поддержания целостности общества, семья обеспечивает замену выбывающих членов путем биологического размножения и посредством усвоения индивидами определенной культуры в процессе социализации. К этой функции добавим роль семьи как контролера за поведением членов общества в целях создания условий для созидательной деятельности и урегулирования конфликтов. Для этого институциализировались обычное семейное право и повседневный быт людей.

Изменение типологий семейной структуры определяется изменениями характеристик жизни общества. Устойчивость социального института семьи является гарантом устойчивого развития социума, эффективное функционирование семьи – залог его существования. Семья обладает качеством адаптивности. В зависимости от характера социально-экономических, исторических и даже географических условий, благодаря адаптивности и гибкости семья принимает вариативные структурные формы.