Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 23 )

Особенность семейного домостроительства в Сибири – еще одна специфическая черта сибиряков. Патриархальная семья с крепкой властью главы и хозяина показала в Сибири свою состоятельность в качестве социальной стратегии по выживанию и освоению новых земель. Это был господствующий образец поведения, внутренний строй такой семьи отражал основы общественной и политической организации русского общества и был востребован жизнью. «Почитай отца и мать» – святое правило патриархальной социализации, авторитарность в отношениях «родители-дети» – жизненно важная потребность в суровых условиях Сибири. Благословение на любое дело спрашивали даже взрослые дети у родителей, как залог доброй удачи, и боялись пойти наперекор родительской воле. О деспотизме в семейных отношениях упоминают потомки семей староверов, основа семейной жизни которых держалась на непререкаемости авторитета старших, силе отцовской власти, культе мужчины, уважении к порядку, установленному патриархом.

Семейный этикет предполагал демонстрацию женой и матерью мужа престижа мужчины как главы семьи и его авторитет как отца. Традиционный этикет казаков предписывал свекру и свекрови со всей строгостью относиться к снохам, которые должны были терпеливо сносить всяческие придирки родителей мужа. Роль молодого мужа сводилась не к защите, а к утешению жены, которую, возможно, незаслуженно обидели. Но доброта русских женщин не позволяла нерожавшим «молодухам» вытаскивать тяжелые горшки из русских печей, а иногда темперамент и свободолюбивый нрав девушки способствовал пересмотру патриархальных устоев в конкретной крестьянской семье. Это были внучки сибирячек, имевших в начале колонизации Сибири исключительное право на развод, если им не нравился муж. К достоинствам сибирячек современники добавляли «сметливость и чистоплотность», отмечалось, по сравнению с европейскими женщинами, они были более энергичными, активными, предприимчивыми, самостоятельными. считал, что в Сибири женщины «толковы, чадолюбивы, сердобольны, трудолюбивы и свободнее, чем в Европе»[161]. Так, в Тюмени половина торговли управлялась женским персоналом, притом весьма удачно. Часто после смерти мужа вдова брала в свои руки семейное дело и приумножала семейный капитал.

Чадолюбивые матери к детям относились боле мягко, о сибиряках писали, что они «детей не держат в строгости, их балуют»[162].

Современники, наблюдая более демократичные отношения, отзывались о сибирской семье на редкость уважительно: «Вообще иркутские семейства были крепки взаимною любовию и уважением своих членов. Семейные распри, в особенности между братьями и сестрами, было явление самое несбыточное. Отцы семейства пользовались глубокой покорностию. Молодое поколение смотрело на старших как на опытных путеводителей и руководствовалось их советами»[163].

Эта картинка сибирской семейной жизни выглядит очень приглаженно. Но, возможно, современники видели как раз этот «образ», который сибиряки подчеркивали в общении, отражая его друг в друге, как в зеркале, желая себя представить именно так. Вот еще зарисовка того времени: «Приглядываясь к семейным нравам, можно видеть родственную любовь, согласие, повиновение родителям, уважение к старшим и властям»[164]. Этот образ семейного согласия, если и был показным, то играли его сибиряки очень талантливо. Трудно спрятать семейные неприятности, если вся жизнь проходит открыто, «на миру»: либо в тесном контакте с многочисленными родственниками и породнимами, либо в общении с соседями из корпорации (купечество, мещанство).

Крестьяне стремились женить сына как можно раньше, чтобы получить в семью лишние рабочие руки невестки. Особенность состава семьи в Сибири – неразделенные семьи. Это явление было широко распространенным, но не преобладающим. Большие семьи (отцовские или братские) помимо старообрядцев предпочитали создавать православные крестьяне Енисейского края. Из-за трудностей в ведении земледелия численность местных семей в среднем была – 11 человек. Большие семьи были характерны для тобольских томских, приангарских крестьян. «Трудности поднятия земель приводили к появлению и длительному существованию «договорных» семей (родственников и неродных) в Приангарье, опыт «слияния» которых сюда принесли крестьяне Русского Севера при освоении земель»[165]. С середины XVIII в. наблюдался процесс активизации деления семей, что было связано с переходом к подушному обложению налогами и отказу от «государевой пашни» (обработки в пользу государства).

Семьи горожан были «малыми» (чем крупнее город, тем меньше размеры семьи), но помимо родственников включали чужих людей – приживалов. Среди них преобладали мужчины. В среднем на каждую семью горожанина приходился один неродственник, принадлежавший к семейному домохозяйству. Купеческие семьи составляли 5-7 человек, мещанские – 4-5 человек[166]. В большинстве это были двухпоколенные семьи, трехпоколенные (характерные в большей степени для купцов и мещан) и однопоколенные семьи составляли около четверть и пятую часть соответственно, крайне редко в городах встречались четырехпоколенные семьи. Брачный возраст был в среднем в городах выше, чем в деревне на 3 года. Для первого брака нормальным считался возраст для женщин – 21-22 года, для мужчин – 25-26 лет[167].

Сибиряки вынуждены были нарушать негласный запрет на смешанные браки. «В XIX веке этнически смешанные браки были более частыми в Западной Сибири и Забайкалье, особенно у казаков, оказавшихся в соседстве с тюркоязычными народами»[168]. Несмотря на то, что социально-статусные границы в Сибири не были резко очерчены, межсословные браки активно заключались во второй половине XIX – начале ХХ вв. Респонденты отмечают мотивы таких браков: спасение от преследований, возможность избежать ссылки, поправить семейные дела батрацкой семьи, женившись на дочери хозяина.

Строго соблюдался запрет на смешанные браки в среде старообрядцев даже между приверженцами разных толков, не приветствовались браки с крестьянами у казаков в силу специфики организации взаимоотношений в казачьих служилых частях. При анализе данных исследований ученых и воспоминаний, обращаем внимание на еще одну противоречивость в устройстве сибирских матримониальных стратегий: с одной стороны, – дистанцирование, соблюдение обычаев своей субэтнической группы; связанный с этим выбор брачных партнеров поражает точностью расчета баланса между замкнутостью группы и открытостью для введения «свежей крови» в семейный клан. С другой стороны, – фактическое наличие смешанных браков. Это выглядит как отражение противоречия между просторами территории региона и тесными межэтническими и межконфессиональными, а, следовательно, и межсемейными контактами населения.

В городах такая особенность проявлялась наиболее четко. Исследователь особенностей сибирской городской семьи говорит, что в городе возможность смешанных браков была выше среди национальностей, у которых отсутствовала гомогенность половозрастного состава. В межнациональных браках у детей воспитывалось уважительное отношение к прошлому своих родителей, к своему происхождению, вырабатывалась национальная и конфессиональная толерантность.

В европейской России, как отмечают исследователи, межсословные и межэтнические браки являлись редкостью не только в деревнях, но и в городах.

Особого внимания заслуживают купеческие семьи сибиряков, оказавшие влияние на формирование стереотипа сибиряка[169]. Здесь вся семейная организация держалась на главе семьи, который был «своего рода гарантом принадлежности остальных членов семьи к купеческому сословию»[170]. Его супруга часто была больше товарищем, чем просто женой. Ей сибиряк мог спокойно завещать все хозяйство даже при наличии детей мужского пола.

Изучению эволюции сибирского купечества положил начало Г. Н. Потанин. Он называл этот социальный слой «благородной буржуазией» и отмечал тенденцию к «окультуриванию» купцов, которая в 1880-е гг. стала отчетливо прослеживаться. Подчеркивались заслуги купечества в распространении просвещения и благотворительности[171]. Дореволюционные авторы (А. А. Кизеветтер, 1903 г., , 1891 г.) обращали внимание на уровень грамотности сибирских купцов.

Благотворительность купцов была обязательным элементом бизнеса. Библейское правило: «десятина – Богу» выполнялось неукоснительно и было залогом процветания купеческих фамилий. Благодаря этим династиям, в городах строились школы, училища, содержались библиотеки и детские приюты. «Для сибирских купцов и банкиров важнейшим и ответственейшим делом было участие в общественной и экономической жизни города, губернии, что представляло собой не единичные и разовые поступки, а являлось типичным явлением, обусловленным их ментальностью»[172].

Интересное наблюдение принадлежит о том, что сибирские купцы вели бизнес на основе семейно-клановой взаимопомощи. Гильдийцы насчитывали несколько поколений, переплетенных между собой системой родства, с единым национальным, социально-психологическим обликом и менталитетом, семейной памятью, что усиливало их влияние на экономическую и общественную жизнь региона[173].

Постройки купцов отличались добротностью и основательностью. Это не просто особенность быта, а принцип семейного общежития. В. П. Бойко считает, что «в таких жилых и производственных помещениях формировались такие качества купцов, как ответственность перед своими потомками, так как здания строились не столько для себя, сколько для наследников и рассчитаны были на века, стремились выделиться среди других величиной, качеством и добротностью постройки, уважением к человеку, который будет жить и работать в доме»[174].

При всей строгости и чинности быта купеческого сословия, пристрастие к разгульному образу жизни – одна их характерных черт сибирской жизни. Купцы задавали тон, а остальные сословия им следовали. Так, по свидетельству , в обществе глава семейства мог быть строгим и сдержанным, в делах – проворным и ловким, в доме – гостеприимным и радушным. Но выход бурлящим чувствам он находил на ярмарках, где мог являть собой «полнейшую разнузданность во всех отношениях». Мы полагаем, что речь идет не о двух разных людях, а о двух ипостасях сибирской натуры.

Таким образом, мы считаем, что в Сибири к началу ХХ века сложилось единое национально-территориальное семейное пространство. Национальные особенности переселенцев вливались в единую структуру семейных отношений сибиряков. Сегодня потомков казаков, русских, белорусских и украинских семей крестьянского сословия, представителей депортированных этнических групп и социальных слоев объединяет единая историческая память, подвижный фенотип, обусловленный контрастностью климата, высокая адаптивность, переданная внукам, социальная и религиозная терпимость.