Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 33 )

Не имея возможности интегрироваться в мир молодых, они сами сокращают сроки своих жизней. Болезни – не главная причина сокращения этих сроков, они – механизм самоуничтожения, они вторичны, как следствие отрицания пользы от своего социального будущего.

Вероятно, мужчины переживают это острее, чем женщины (продолжительность их жизни в России в среднем на 5 лет короче, чем у женщин). Место главы семьи занято сыном, у которого могло не быть деда, не пришедшего с войны. Женщин «спасает» их ответственность за внуков, память о действиях своей матери, помогающей ей воспитывать детей.

Наши предки жили согласно социальным сценариям – неосознаваемым планам жизни, написанным их прародителями для удобства их социальной деятельности. Такие сценарии имеют не только личностный уровень для носителя того или иного семейного статуса. Очевидно, социальные сценарии существуют и для семей, принадлежащих к разным стратам. С одной стороны, сценарии предопределяют жизненный путь, с другой стороны, субъект волен отказаться от сценария и формировать его сам. От этого выбора зависит, какую жизнь проживет человек или семья. Если сценарий гармонирует с другими, более общими сценариями, укладывается в рамки культуры общества, тогда, возможно, жизнь будет долгой и спокойной. Когда же сценарий входит в постоянное противоречие с более общими сценариями, жизнь превращается в тяжелую борьбу, становится короткой и ненадежной.

Жизненные сценарии состоят из нескольких ключевых событий, которые повторяются в жизни человека. Представление об исключительном своеобразии, бесконечной вариативности и малой предсказуемости жизненных событий не верны. Анализируя материалы семейных историй, мы обратили внимание, что в жизни человека, как правило, не более 4-5 таких событий. Они представляют собой устойчивые социокультурные матрицы. Если человек, не решает жизненную ситуацию, она вновь повторяется в более жесткой форме и не дает возможности развитию вариантов событийности.

Таким образом, жизнь человека формируется в кольца (циклы) повторяющихся событий, которые передаются следующим поколениям и имеют модальный характер (например, если мать не смогла решить проблемы отношений с мужем, дочь будет повторять неудачи матери. Такие сценарии называют «биографическими схемами» (Т. Лукман), «событийными сценариями (Ю. М. Беспалова), «моделями жизни» (М. Гершензон). Мы считаем корректным определять жизненные сценарии, неосознанно передаваемые по наследству младшим поколениям, как семейные сценарии. Основные характеристики таких сценариев – неосознанность и нормативность.

Социальные сценарии жизни могут быть успешными, банальными и неуспешными. Степень успешности и небанальности определяет уровень потенциала семьи, отражается на высоте социального статуса, положении семьи в обществе. Чем больше вариантов событийности в жизни родственников, которые передают потомкам небанальные жизненные сценарии, тем выше потенциал семейно-родственной общности. Воспроизводство банальных сценариев обеспечивает роду простое выживание, потомки демонстрируют невозможность межпоколенной мобильности – социального восхождения. И только социальные катаклизмы способны внести перемены в ткань такой событийности.

В состав семейных сценариев входят история, мифы и легенды, прошлое, настоящее и будущее. Семейные сценарии передаются из поколения в поколение, несут действующую принудительно информацию об оптимальном количестве детей, методах их воспитания, семейных традициях, вплоть до мелких подробностей семейного быта, ответственности и прав членов семьи. В моделях семейного поведения есть место для героев и злодеев, подвигов и подлостей. «Семейные модели могут быть жесткими, которые необходимо выполнять, и мягкими, от которых можно отойти или изменить их содержание. Они содержат установленные традиции и ожидания для каждого члена семьи»[203].

Поколения наших родственников, сформировавших для нас хранилище опыта и знаний, проходя свой путь, конструировали не только «новое будущее», но и «новое прошлое». Так был создан мир повседневной социальной реальности настоящего. Каждое поколение интегрируется в этот мир с помощью использования опыта социальной памяти, которая проявляет себя в памяти семейно-родовой, наполненной энергией разных видов потенциала рода.

Послесловие

 

Семейно-родовая память объединяет и солидаризирует родственные общности и союзы. Эта позиция стала основой для разработанной нами социально-философской концепции семейно-родовой памяти.

Память представляется как «тотальный социальный феномен», осмысленный А. Молем в виде образа универсальной библиотеки – «памяти мира», «таблицы знаний». Здесь хранятся продукты деятельности человека в сфере культуры, ответы на актуальные вопросы человечества. Последующие поколения вносят новую информацию в структуры коллективной семейно-родовой памяти, опираясь на опыт предков, продолжая семейные традиции, выстраивая матримониальные стратегии. Взаимодействие членов семейных общностей с институтами власти, религии, производства построены на основе нового опыта старших поколений, освоенного в процессе переселения и адаптации на территории Сибири.

Семейно-родовая память выступает механизмом упорядочивания родственных отношений в процессе трансляции и усвоения опыта переселенцев. Семейная территория, на которой разворачиваются события повседневности, локализовала пространственную характеристику социальной семейной памяти, определила социально-историческую и территориальную «привязку». Сибиряки сегодня – это территориальная общность с единой исторической судьбой, которая понимается нами как структура типичных повседневных практик и жизненных стратегий, закрепленных в социальной памяти общности.

В социально-философской науке только начинает складываться традиция изучения случайных процессов. Зачастую за скобками классических исследований остаются сотни жизненных стратегий и повседневных практик, маленькие драгоценные подробности жизни людей, случайности, которые могут быть социально-конструирующими механизмами. Применение качественных методов в исследовании семейно-родовой памяти позволяют акцентировать внимание на уникальности, «репертуаре возможностей». Отдельные биографии служили в нашем исследовании иллюстрацией способов «проживания» людьми жизненных событий, связанных с историей территориальной общности. Биографический материал стал предметом анализа коллективного опыта выживания в кризисные этапы жизни, связанные с событиями переселения, коллективизации, войн прошлого века, сохранившиеся в семейно-родовой памяти. Предметом изучения стал коллективный опыт родственной общности. Такой методологический подход позволяет типологизировать жизненные стратегии в сходных ситуациях, конструировать «образцы» поведения или типы культурных ориентации, стилей жизни. С помощью аналитической индукции («поисков универсального») нами были установлены типы, причины и факторы поведения, основанные на детально проанализированных случаях.

Родовая организация рассматривалась как система взаимодействия нескольких поколений в процессе передачи семейного капитала и социального опыта. Анализировались влияние института кровного родства на процессы расселения семей и развития родовой истории, механизм передачи традиций, социокультурного опыта, особенности родовых заболеваний, воплощение семейных сценариев в жизни потомков и т. п. В результате исследования были выявлены типичные линии семейного поведения людей, действующих в единых исторических, политических и социокультурных условиях.

При анализе жизненных стратегий и социальных практик следует учитывать особенности семейно-родовой памяти: историчность и социокультурную обусловленность. Поэтому понимание действий людей возможно только с учетом совокупности факторов: особенности «биографической ситуации», социокультурный контекст, степень нестандартности жизненной ситуации. Для акторов семейно-родовая память предлагает образцы социально желательных действий, которые не должны переходить в разряд девиантных. Парадокс в том, что человек, действиями которого создан мир и правила социального взаимодействия, перестает воспринимать его как результат собственного труда. Правила, изобретенные для удобства в общении, трансформируются в его сознании в клетку законов, которую он воспринимает как незыблемую и неотменяемую догму, данную свыше. Так семейно-родовая память «санкционирует» традицию, консервирует социальные инновации.

Следуя традициям и усваивая образцы желаемого для общества поведения, человек переводит объективированный мир в сознание. Так формируется направление процесса социализации человека, который осваивает набор институциальных формул с упрощенными значениями. Эти значения не объясняются, потомкам предлагается просто в них верить и передавать последующим поколениям в качестве «запаса знаний» и опыта предков. Подобные знания, в свою очередь, актуализируются в каждой индивидуальной биографии, ограниченной пространственно-временными и социокультурными образованиями. Так «жизненный мир» становится «социальной реальностью».

Социальная и темпоральная дифференциация героев семейных историй определила необходимость применения сравнительного анализа. Составляющие сравнительного анализа – крупные временные интервалы, глубокие социальные пласты жизни. Объективная трудность исследования – удаленность социальной реальности во времени, которую хранят воспоминания представителей старшего поколения, реконструируя в воображении события прошлого. Поэтому условия сравнения были следующими: относительное сходство событий, проблем, объектов, повторяемость явлений, тенденций. Основные принципы использования данного метода – объективность, адекватная интерпретация событий, фиксирование хода жизни и поиск оснований для создания аналогов, реконструирования прошлого. Типичность рутинных семейных событий сопряжена с уникальностью их изложения и анализа.

Мы обратили внимание, что независимо от того, повторяют ли потомки судьбу родителей, принимая в свои судьбы «родовые проклятия», или сопротивляются мифической неотвратимости семейной истории, на их судьбах лежит печать «наследия предков». Воспроизведение жизненных неприятностей наблюдается в судьбах потомков, связанные с действием семейных сценариев – неосознанных моделей поведения, записанных в «генетическом коде» рода. В качестве семейного сценария передаются в большей степени неприятные ситуации. Они быстрее закрепляются в судьбах потомков, действуя практически принудительно, осложняясь жизненными ситуациями, потому что чувства, связанные с неприятностью (нежелание еще раз это пережить) обладают силой более мощной, чем ощущение радости. Человек начинает невольно создавать то, чего больше всего не хочет; он выбирает мысли о неприятности, отгоняет их и закрепляет их реализацию в будущем. Мы полагаем, что этот процесс связан с созданием «генетического кода», который еще до рождения определяет большую часть перспектив жизни человека и основные модели поведения. Потомки, актуализируя генетическую информацию, начинают закреплять этот выбор в своих судьбах, стресс предка проявляется в жизнях родственников будущих поколений.