Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 19 )

История социальной группы начинается, как правило, с поступка первого значимого героя. Это родоначальник – человек, энергетический импульс которого придал жизненные силы роду. Этот сгусток энергии (жизнь родоначальника) остался в семейной памяти. Поскольку сильные чувства затмевают рутинные эмоциональные состояния, то всплеск пассионарности этого человека затмевает предшествующие события семейно-родовой памяти.

Исследуя границы памяти семейной, мы обратили внимание на механизм непрерывного перетекания ее в структуры более высокого уровня. Происходит поглощение объема памяти индивида, семейного коллектива родовой социальной памятью, исторической памятью поколения отцов и прародителей. Этот процесс представляет собой «восьмерку бесконечности», потому что, поглощаясь социальной памятью высокого уровня, социальная память человека избирательно поглощает память человечества, напитывая себя ею в процессе социализации и обучения.

Длительность семейной памяти характеризуется памятью потомков о предках. Такая длительность может быть средней или короткой и является социально дифференцируются в зависимости от принадлежности категорий семей к той или иной социальной группе, классу. Длительность коллективной памяти приобретает историческую характеристику. Согласно схеме Ф. Броделя, она может соответствовать третьему виду продолжительности в истории. Это ментальные структуры, активно сопротивляющиеся изменениям, это глубокий пласт представлений и моделей поведения, придающий специфический колорит разным этапам социального развития. Его изучение – действенный анализ, путешествие «вспять, вглубь веков, чтобы вновь обрести те правила, которые слишком долго удерживали мир в довольно трудно объяснимой стабильности»[134].

Социальная память имеет временные характеристики. Для формирования памяти нужно время, прожитое многими поколениями. С этой точки зрения можно говорить и о возрасте социальной памяти. Преодолевая барьеры чувств, страха, эмоций, человек накапливает опыт, знания, которые трансформируются в мудрость. С этого момента индивидуальная память приобретает глубину. На общечеловеческом уровне эта характеристика проявляется в народной мудрости, зафиксированной в пословицах и поговорках.

Глубина памяти – это ее ресурс – важная характеристика для сохранения ментальной экологии нации. Под ментальной экологией понимается душевная и духовная связь человека с окружающими людьми и миром в целом. Ментальная экология – это экология души и духа. Духовный потенциал наполняет социокультурную среду человека, семейного коллектива, мобилизующую или угнетающую, стимулирующую или подавляющую, заполняющую и формирующую внутренний мир субъекта. Поэтому можно говорить о социальной памяти как о важном ресурсе человека, семьи, нации.

Итак, семейно-родовая память понимается нами как важнейшая духовная составляющая жизни социальной группы, имеющая следующие характеристики.

1.                Медиативность семейно-родовой памяти располагающейся в «среднем сегменте» многослойной структуры коллективного сознания, включающим общечеловеческую социальную память («память мира»), совокупность исторической памяти территориальной и родственной общности, индивидуальную память человека, обусловленную особенностями его «биографической ситуации».

2.                Темпоральность. Разновекторность временного компонента духовной жизни общности – поток семейно-родовой памяти направлен из настоящего в прошлое, но также из прошлого в будущее. Ради будущего она и сформирована, семейно-родовая память содержит нормы прошлого и образы будущего социально позитивного поведения членов общности;

3.                Это информационное поле «запаса знаний» семьи, этнической или территориальной общности. Оно актуализируется во временном пространстве. Территориальная локализация памяти связана также с территорией проживания социальной группы, этнической или территориальной общности. Люди, мигрируя, уносят с собой память предков. Подключаясь к «банку данных» памяти человечества, индивид может получить информацию, как о прошлом, так и о будущем.

4.                Социодинамичность. Семейно-родовая память есть социально дифференцированная категория: в структурах разных поколений, возрастов, половой и социальной принадлежности микропотоки памяти имеют разные временные и событийные характеристики. В них память воспроизводит себя, институциализируется. Эти социальные ячейки обладают способностью самоконституирования социальной памяти, в них происходит наследование ценностно-смысловых стратегий поведения. Представители разных социальных слоев помнят одно и то же событие по-разному.

5.                Инвариантность. Это опыт социальных практик выживания прошлых поколений, который наследуется потомками в процессе социализации и трансформируется в социальных практиках последующих поколений. Семейно-родовая память проявляет себя в процессе функционирования двух механизмов – трансляции и трансмутации, опирающихся на фундамент традиции, открытых социальным инновациям.

6.                Мифологизация и способностью архивирования информации с помощью символов и смыслов. Ошибки памяти рассматривались нами не с критической позиции, как недостатки, а как самостоятельные характеристики объекта изучения с позиций феноменологического подхода.

Отметим методологический подход к изучению особенностей функционирования семейно-родовой памяти. На наш взгляд, интерпретация ее смыслов и образов эффективна с позиций феноменологического подхода и ряда дисциплинарных методик. Соответственно, можно выделить, по нашему мнению, два типа социальной памяти:

§                    сотворенная историками;

§                    сохраненная в коллективном сознании семейно-родственной общности.

Оговоримся, что исследование социальной памяти на основе подходов, например, исторической науки отличается точностью, доказуемостью, общенациональной значимостью, однако не выдерживает требований достоверности, когда речь заходит об оценке исторических событий «простыми людьми» на повседневном уровне. Социальная память не может рассматриваться как целостная структура, характерная для всех слоев общества и, безусловно принимаемая ими. Выявить истинность социальной памяти, запечатленной в сознании группы, скорее всего, не представляется возможным, учитывая возможности ошибок памяти и процессов реконструкции ее образов в индивидуальном и коллективном сознании представителей разных социальных слоев. Это два конкурирующих между собой типа. Истину нужно искать на стыке этих типов. Если развенчать одну историческую мифологию, то мы сразу получим другую. В любом случае мы имеем дело с вариантами интерпретации прошлого.

Социальную память можно рассматривать как социально-дифференцированную идеологию групп. Мы полагаем, что события прошлого по-разному отразились в сознании представителей разных социальных групп, оформившись в социально-дифференцированный опыт, закрепленный в памяти. Поэтому социальная память, отраженная в образах и смыслах семейно-родовой памяти социально дифференцирована и может быть понята только с позиций особенностей биографических ситуаций представителей конкретного социального слоя. Требования абсолютной достоверности результатов исследования интерпретаций образов прошлого представителей семейно-родственной общности не имеют оснований. Применение знаний исторических наук помогают снять излишнюю субъективность интерпретаций.

В организации исследования семейно-родовой памяти и работе с нарративами героев семейных историй мы опирались на следующие принципы.

Принцип диалектической включенности семейно-родовой социальной памяти в общечеловеческую. Все факты истории семьи важны и значимы и для каждого члена рода, этноса, так как с одной стороны, являются «строительным материалом» для личностной истории, а, с другой стороны, формируют социальную память более высоких уровней.

Всесторонняя интерпретация данных. Социальные характеристики изучались с точки зрения исторической, географической и биографической ситуации. Факты семейной истории находили объяснение через призму этнических и социальных характеристик членов семьи в контексте жизни семьи и территориальной общности.

Исследование социальных аспектов жизни семей характеризуются географической региональной «привязкой» в конкретно-историческом контексте.

В результате работы с первоисточниками, мы определили следующие ключевые моменты:

Ø          Качественный анализ нуждается в количественном осмыслении. Некоторые позиции в методологии качественных исследований постоянно подвергаются критике, отработка точности процедур сегодня определяется как актуальный вопрос развития методики качественных исследований.

Ø          Сложно предъявлять претензии к адекватности описания социальных и исторических процессов в воспоминаниях. В лучшем случае можно исследовать понимание этих процессов людьми, не всегда соответствующее научному историческому анализу.

Ø          Сложность «событийного» подхода к изучению семьи заключается в том, что предметом здесь является не собственно жизнеописание, а человеческая судьба – категория, которую трудно измерить и оценить.

Ø          Человек может ссылаться на жизненные обстоятельства, однако их совокупность есть цепочка подсознательных выборов. Иногда людям удобнее жить в бедности, чем нести ответственность за богатство, семейное достояние. Человек сам «запускает» тот или иной сценарий бытия, конструируя жизненные ситуации, которые потом переживает в реальности, и сам оценивает степень своего счастья («у меня опять ничего не получилось!» или «я с благодарностью принимаю удачу сегодня, завтра я ее преумножу»).