Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 5 )

Мы рассматриваем социальную память с позиции проявления ее в деятельности социальных групп и индивидов. В результате этой деятельности формируются образы памяти, понятные и разделяемые членами данных групп. Эти образы кристаллизируются в языке, в различных формах репрезентации и передачи социального опыта. Например, народные пословицы и поговорки можно считать формулами социального опыта, созданными и разделяемыми этническими группами. В деятельности групп формируется общность социальной памяти, которая связана с процессами самоидентификации их членов.

Рассмотрим характеристику темпоральности социальной памяти. Это одна из характеристик социальных изменений, которые нельзя изучать без учета временной составляющей процесса. Н. Луман считает, что время нужно для построения схемы дифференциации, для различения прошлого и будущего в позициях настоящего. Тогда социальные процессы приобретают иной смысл: прошлое, превращается в историю и отличается от настоящего самым радикальным образом, поскольку при его рассмотрении учитывают будущее. «Субъекты или объекты… конструируются и воспроизводятся внутри времени, и всегда в настоящем, с тем, чтобы на некоторое время порождать временные связи, которые выступают опосредующим звеном между крайне различающимися временными горизонтами: прошлым (памятью) и будущим»[24]. При этом настоящее, по мнению Н. Лумана, превращается в событие, поступок, в пограничную линию между прошлым и будущим.

Темпоральность, таким образом, мы понимаем как обозначение переживания времени общностью. Импульсы памяти вызывают экзистенциальное напряжение. Это вызов будущего, на который надо дать ответ в настоящем, но опыт таких ответов хранится в прошлом. Будущее воспринимается как новая позиция настоящего. «Общество рассматривает себя как стоящее перед вызовом, требующим самооценки в отношении своего прошлого или будущего»[25]. При этом действие социальной памяти не осознается. В сознании общества оформлены «стационарные системы», например, в виде функционирующих социальных институтов. Н. Луман пишет о существовании внестационарных систем, которые еще не структурированы в общественном сознании, их трудно оценить в реальности, но их действие ощутимо, накладывает отпечаток на социальные процессы. Мы считаем, что социальная память, функционируя в коллективном сознании общности, проходит процесс институциализации, растянутый во времени: одновременный (настоящее) и последовательный (от прошлого к будущему).

выдвигает тезис о связи социальной памяти и времени, считая, что «данная категория отражает динамический аспект деятельности, ее разворачивание во времени»[26]. В этой связи мы полагаем, что обращение человека к памяти – это социальное действие, необходимое для ориентации и адаптации в социальном пространстве.

предлагает применять метод модальной методологии для изучения темпоральных ипостасей социальной памяти. Модальная методология позволяет разрешить парадокс «плюрального понимания» феноменов социальной памяти, способствовать раскрытию новых аспектов трансмутации ценностно-смыслового содержания социальной памяти[27]. Она связывает настоящее, прошлое и будущее, но при этом имеет три степени реальности.

• Степень абсолютной реальности, опыт пребывания в которой не фальсифицируется никаким иным опытом. Пребывание в данной культурной реальности подразумевает абсолютную невозможность отмены факта ее существования. Эта характеристика относится, прежде всего, к прошлому, т. е. к такому состоянию бытия, которое уже нельзя изменить.

• Степень феноменации, опыт пребывания в которой может фальсифицироваться иным опытом. Вариативность настоящего отражает тот момент фактов социальной памяти, которые могут быть реализованы или не реализованы. Реализация переведет их в степень абсолютной реальности. Если этого не произойдет, то сами феномены социальной памяти перейдут в степень абсолютной нереальности.

• Степень абсолютной нереальности включает в себя опыт бытия, который относится к гипотетическому будущему. Можно с известной долей метафоричности сказать, что в этом варианте социальная память выступает как «воспоминание о будущем». Несмотря на абсолютную нереальность опредмеченные феномены культуры, зафиксированные в текстах, описывая будущее, могут влиять на актуальное настоящее и формировать, либо деформировать отдельные составляющие социальной памяти. Последнее обстоятельство возникает тогда, когда в памяти культуры оседают такие мифологемы, как «золотой век», «раньше все было лучше» и т. д.[28]. Эти положения мы использовали для интерпретации нарративных материалов нашего исследования.

Таким образом, категория времени в нашей концепции помогает понять изменчивость структур памяти в зависимости от течения времени. Мы вводим категорию времени, чтобы отследить соотношение индивидуальной и социальной памяти. Когда же мы говорим о последней, то обращаемся к времени природному (календарному). События, факты, биографии, истории рода имеют свою календарно-временную фиксацию. Будущее так же реально, как и прошлое. Самое интересное в будущем – это прошлое, которое оставляет после себя неисчезающее магнетическое поле, влияющее на будущее.

Поскольку реальность общества социальна по своей структуре, как отмечает , то и будущее социально настолько, насколько социальны другие ипостаси. Это означает, что память группы или отдельного человека, проявляя себя в настоящем, реконструирует прошлое. Прошлое и будущее как реальность, в настоящем гипотетичны, не доступны человеку. Но в настоящем он может переосмыслить прошлое и наделить его новыми смыслами. В результате отношение к прошлому может измениться, что влечет за собой изменения будущего. Сотворение будущего – и реально (оно видится в категориях настоящего, если не найдены новые смыслы), и иллюзорно (оно есть «степень абсолютной нереальности»). «Новое – это реализация относительности, оно возникает в момент перехода из одной перспективы в другую, в момент перемены координат и влечет за собой переструктурирование мира, прошлого и будущего»[29]. Социальная память и связанные с ее функционированием процессы самосознания есть катализирующий фактор этих перемен.

Обращение (подключение) к социальной памяти совпадает по темпоральным характеристикам с потоком сознания, поэтому не может быть отрефлексировано. Для осмысления опыта памяти нужна отстраненность во времени. Тогда и начинается переоценка прошлого и планирование будущего.

Время характеризуется невосстановимостью, невозможностью повторения, асимметричностью, цикличностью, неравномерностью восприятия его людьми в разные периоды их жизни. Оно парадоксально потому, что может течь и в «обратном» направлении. В этом случае человек вновь проживает историю, осознавая в настоящем ценность и значимость прошлого для будущих событий. Такой вектор направленности времени сопряжен с процессами памяти, которая понимается автором как элемент социальной деятельности человека (рисунок 2).

События разворачиваются во времени и имеют локальные характеристики, ибо «жизненный мир» мыслится, как пространственно-временной мир. Пространственность памяти, как феномена «жизненного мира» двойственна.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 2. Соотношение времен и видов памяти

 

С одной стороны, – социальная память соотносится с локализацией ее носителей (социальные группы, этнические и территориальные общности). Реальное пространство структурирует память социальной группы. С другой стороны, – «память мира» является феноменом планетарного уровня, на который не распространяются границы государств и ареалы проживания общностей. Это пространство воображаемо и являет себя миру через «посредников»: устное народное творчество, «записи», которые, согласно М. Веберу, трансформируют данные памяти самим фактом «записывания».

[30], рассматривая стабилизирующую роль социальной памяти в процессах общественных изменений, выделяет стадии формирования памяти группы:

v         хабитуализации: новая информация оценивается с точки зрения социальной рациональности, полезности, социальной позитивные практики закрепляются, становятся привычными;

v         типизации: ставшие привычными практики институциализируется, формируется ограниченное число доступных и понятных данному социуму действий, становясь обычаями, традициями;

v         вытеснения в область бессознательного типизированных практик, которые в ситуации неопределенности действуют автоматически, происходит пополнение бессознательной области социальной памяти приобретенным опытом (архетипами).

В традиционной культуре социальная память являет себя нормативно: действие человека оказывается под ее принудительным давлением. Здесь высока плотность сакральных, ритуализованных (хабитуализированных) отношений. Поэтому пространства для личной инициативы практически не остается. Но традиционная культура не просто замкнутая система. С одной стороны, она является средством накопления энергии, необходимой для существования социальной группы. Здесь формируются смыслообразующие элементы социальной памяти (например, семейно-родственные отношения, типизированные, наполненные сакральным смыслом), которые являются стабилизирующим механизмом существования социальной группы, привычные формы общения не расходуют лишнюю энергию. С другой стороны, по мнению А. С. Тимощука, она имеет мембранную оболочку, через которую просачивается новая информация, фильтруется через эстетический ярус памяти[31], проникая в систему традиционной культуры, транслируется, распределяется по иерархическим структурам социальной группы.

Таким образом, социальная память может быть рассмотрена с позиции двух осей: пространства и времени в результатах деятельности социальной группы. Время – это динамический фактор, в котором разворачиваются события. Не случайно, древние представили память, как образ реки, плыть по которой – значит, помнить, перейти через нее – забыться, утонуть – стать забытым. В этом смысле весь мир – это мир памяти, в котором прошлое наслаивается на настоящее и проявляется через призму его интерпретаций. Память, как и любая «вещь» в пространственно-временном мире «имеет свою … протяженность и длительность, а в отношении последней – свое положение в универсальном времени и в пространстве», считает Э. Гуссерль. Бодрствующее сознание человека – это постоянный процесс восприятия, которое «соотносится только с настоящим. Однако заранее подразумевается, что это настоящее имеет позади себя бесконечное прошлое, в впереди – открытое будущее»[32]. Социальная память постоянно являет свою способность связывать рвущуюся ткань времени в процессе смены поколений.