Семейно-родовая память как социальный феномен (стр. 4 )

 

 

политическая

этническая

 

 

 

 

Социальная память человека

III. индивидуальный

уровень

 

Рис. 1. Структура социальной памяти

Люди, находясь в определенной исторической ситуации, могут пассивно воспринимать и фиксировать в памяти события и ежедневную информацию. При этом активно воздействуют на эту информацию, неоднозначно воспринимают ее, согласно собственной биографической ситуации. А. Мегилл говорит о творческом способе, которым память «ориентирует саму себя на известные факты прошлого». Но память не есть «критическая или рефлексивная способность, и это становится абсолютно очевидным, когда различные «воспоминания» вступают друг с другом в противоречия (это случается всякий раз, когда различные этнические группы, например: израильтяне и палестинцы, сербы и хорваты приводят различные «исторические» оправдания в пользу их доминирования в регионе)»[16].

С середины ХХ в. активно развернулась дискуссия вокруг проблемы взаимодействия уровней социальной памяти: индивидуальной и коллективной. Мы предлагаем многоуровневую структуру памяти: 1) историческая память человечества; 2) социальная память групп, общностей; 3) семейно-родовая память человека; 4) индивидуальная память. Структура социальной памяти в нашем понимании представлена на рисунке 1.

Социальная память имеет следующие характеристики: социодинамичность, темпоральность, многослойность, инвариантность.

Мы отмечаем многослойность социальной памяти как одну из важных социокультурных характеристик. К коллективному уровню социальной памяти мы относим семейный (родовой), этносоциальный (этническая группа, территориальная общность). На этом уровне память предстает как объединение социального опыта множества индивидов, зафиксированная и спрессованная в стереотипах поведения. Все это составляет культурно-исторический образ мира, запечатленный в коллективном сознании этнической или территориальной общности, в конкретно-исторических условиях ее развития, в конкретно-географической локализации. Коллективный уровень социальной памяти – это память разных генераций, отражающая связь сменяющих друг друга поколений. Она определяется как «деятельностный процесс отыскания, сохранения, усвоения, преобразования поведенческих норм и образцов прошлого и приращивания к ним жизнестойких новаций в поведении. … Каждое поколение ревизирует технологии сохранения и передачи в будущее социокультурных, коммуникативных, атрибутивных компонентов взаимодействия, обеспечивающих понимание тех или иных поведенческих актов» (Шпак Л. Л., 1997). В результате социального творчества рождаются новые образцы поведения, которые обсуждаются современниками и интериоризируются потомками. Данная деятельность – необходимое условие для того, чтобы многочисленные индивидуальные сознания, взаимодействуя, сливались в едином сознании – «сознании сознаний».

Мы считаем, что наряду с новационной, избирательной (творческой) социальная память выполняет стабилизирующую функцию, защищающую общество от катаклизмов революционных изменений. Она сохраняет в своей словесной форме бытия необходимые правила отношения к миру, передавая их потомкам. определяет эту специфику социальной памяти как «средство сохранения социально-значимой информации, без которого невозможно существование коллективов, социальных групп, всего общества в целом»[17]. Б. С. Илизаров предлагает рассматривать процесс передачи социальной информации потомкам как действие специфической функции социальной памяти – «обеспечение присвоения». Совокупность этой информации, воспринятой младшим поколением, он называет «социальным наследством»[18]. писал о программе социального наследования, которая стала основой формирования человека как личности в процессе информационного взаимодействия[19].

Мы предлагаем отличать социальную память от исторического наследия – совокупности событий прошлого, того, что реально сохранилось от прошлого, что несет его исторический отпечаток. На макроуровне наследуется прошлое многих поколений человечества, на мезоуровне – в наследие включают историю развития территориальных, этнических и родственных общностей, на микроуровне формируется наследие, сохраняющее в памяти индивида периоды прожитой им биографии. Социальная память – это особенность восприятия исторического наследия. Она окрашивает его чувствами, мифологизирует, трансформирует с помощью ошибок и несовершенств человеческой памяти. Так формируется семейно-родовая память, передаваемая потомкам в виде семейных историй, легенд. Наследники этой памяти в последующих поколениях, закрепляют в ментальных характеристиках общности правила поведения, основанные на истине и мифологических продуктах сознания. Прошлое фиксируется на селективной основе. Поэтому и у будущего появляются селективные характеристики.

Так рождаются новые формы памяти, которые передаются новым поколениям. Этот процесс определяет социодинамичность памяти.

В. Куркин рассматривает социальную память как своеобразную кунсткамеру, где помещаются события на стыке диковинного и знаменитого. Иногда этот момент совпадает с отрывом общества от традиций, что само по себе воспринимается как «культурный шок». Новая информация захватывает людей, как водоворот. У потока информации о коллективных действиях-событиях есть два исхода: забвение (безразличие) или запечатление в памяти. Последнее начинается с удивления, отсечения других фактов. Затем внимание фиксирует отобранный факт и придает ему значимость среди привычных фактов как событию, заслоняет собой другие события. Личностный взгляд помогает ревизовать историю, отобрать в социальную память события разного масштаба и резонанса и при этом как бы «глушит» события и действия, не вызывающие удивление и поэтому не подпитывающие «фактурой» субъекта[20].

Исследуя аксиологический процесс, при помощи которого осуществляется индивидуальное и общественное познание, Я. К. Ребане – первый исследователь социальной памяти в отечественной гуманитарной науке, предлагает использовать термин «общественная память», которым обозначает накопленную «в ходе исторического развития человечества информацию, количественную и качественную совокупность результатов практической и познавательной деятельности, передаваемых из поколения в поколение с помощью небиологических социальных средств»[21]. Этим обеспечивается воспроизводство механизма социальной преемственности, поддерживающего культуру этнической или территориальной общности. Информация общественной памяти составляет социальное наследие, которое программирует потомков.

рассматривает процесс социокультурной преемственности как социальное явление, которое включает в себя как содержательные компоненты (нормы и формы социальной жизни данного общества), так и средства их трансляции при переходе из одного динамического состояния в другое. При этом социальная память распадается на объективированную и интерсубъективную. Объективированная социальная память – это автономный от познающего субъекта мир социальной информации, аккумулируемой в предметах материальной культуры, накопленной человечеством. При включении в эти потоки информации познающего субъекта объективированная социальная память приобретает вид информационных потоков, получающихся в процессе взаимодействия этой потенции с интерсубъективной социальной памятью. Социальная память включена в процессы воспроизводства социальных структур, норм, ценностей, она обеспечивает развивающейся системе тождественность самой себе и отдельных ее частей (например, в процессе эволюции социокультурной идентичности). Социокультурное ядро социальных систем выступает как инвариант, определяющий их целостность при происходящих трансформациях, при переходах из одного динамического состояния в другое[22].

Эти трансформации могут проявляться в оценках событий и в воспроизводстве интерпретации событийности. Принадлежность к разным социальным слоям накладывает отпечаток на то, что и как вспоминают люди, рассказывая о событиях прошлого. Это касается различий в памяти представителей разных генераций и разных социально-политических позиций.

Носитель социальной программы – социализированный индивид. Поэтому социальная память не есть абстракция духовной жизни людей. Она функционирует не как абстрактная категория, а на конкретном жизненном пространстве[23] – «ареале-территории» () существования этнической или территориальной общности, является банком социального опыта данной общности, который сформировался в течение времени (истории формирования ареала-территории). Так формируется связь пространства культуры общности с территорией проживания.