Курс: онтология и теория познания (стр. 25 )

Несмотря на богатый арсенал своих средств, формальная логика не охватывает всего процесса движения мысли в его диалектических противоположностях, противоречиях, в развитии. На это направлена диалектическая логика. Диалектическая логика изучает принципы и закономерности формирования, изменения и развития знания, средства и методы их получения и проверки. Предметом ее является творчески познающее мышление в его поисковой деятельности и развитии через преодоление постоянно возникающих противоречий, его логическая структура и соотношение его элементов – понятий, суждений, теорий, обусловленное их конкретным содержанием. В предмет диалектической логики входит также и прогнозирующая функция мышления. Диалекти­ческая логика анализирует возникновение и историю развития мышления в результате обобщений истории материальной и духовной культуры. Она изучает, таким образом, всю систему категорий в их гносеологической и логической функциях, а также специфически познавательные понятия, категории, принципы и методы, например, анализ и синтез, обобщение и абстрагирование, восхождение от чувственно-конкретного к абстрактному и переход от абстрактного к понятийно-конкретному, соотношение эмпирического и теоретического и т. п. Тем самым диалектическая логика в определенной своей части совпадает с теорией познания. Вот почему возникает вопрос о совпадении, единстве логики, теории познания и диалектики.

Это вытекает из того, что человеческое мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам, поэтому они не могут противоречить друг другу в своих результатах. Однако единство бытия и мышления, их подчиненность одним и тем же законам не означает, что это единство есть тождество. Если всеобщие связи и развитие объективной реальности существуют вне и помимо сознания человека, то смысловые связи и развитие познающего мышления, отражая объективные связи и развитие, подчиняются своим специфическим гносеологическим и логическим принципам. Поэтому, анализируя мышление, такой подход предполагает, что в единстве с мышлением как отображением мира в полной мере учитывается именно действитель­ность, составляющая в своем отраженном виде содержание мышления, а также вся практическая деятельность человека и человечества, посредством которой мышление черпает свое содержание из действительности и осуществляет обратное воздействие на объективный мир. Это и является объективной основой совпадения диалектики, логики и теории познания. Намечая те области знания, из обобщения результатов которых должна сложиться диалектика, следует иметь в виду историю философии, историю всех отдельных наук, историю умственного развития ребенка, историю умственного развития животных, историю языка, психологию, физиологию органов чувств, то есть, иными словами, опираться на всю историю познания. Обобщая опыт всего познания, современная философия и дает возможность построения диалектики как логики и теории познания.

Диалектическая логика, ассимилируя в себе результаты истории и теории познания, опираясь на богатство конкретных связей мира, на социально-историческую практику человечества, являет собой высшую ступень развития человеческого мышления. В этом качестве она должна удовлетворять целому ряду требований. Диалектическая логика не может ограничиваться эклектическим перечислением разных сторон предмета по принципу: “и то, и другое”, “с одной стороны”, “с другой стороны” – для нее важен способ связи различных моментов в составе целого. На простом житейском примере со стаканом образец диалектического подхода к объекту познания станет яснее для нас. Например, стакан не есть лишь инструмент для питья, но имеет бесконечное множество других свойств, качеств, сторон, взаимо­отношений. Он и тяжелый предмет, который может быть инструментом для бросания, и может служить как пресс-папье, как помещение для пойманной бабочки... и так далее.

Так каковы же эти требования? Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и “опосредования”. Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторон­ности предостережет нас от ошибок. Это первое. Во-вторых, диалектическая логика изучает предмет в его развитии, “самодвижении” (как говорит иногда Гегель), изменении... В-третьих, вся человеческая практика должна войти в полное “определение” предмета и как критерий истины, и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В-четвертых, диалектическая логика учит, что абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Разумеется, этим не исчерпывается все содержание диалектической логики, однако здесь подчеркнуты ее фундаментальные принципы.

Рассмотрев в самых общих чертах что такое мышление само по себе, мы неизменно сталкиваемся с проблемой каково оно. Иными словами как и при помощи чего действует мышление, какое оно бывает и т. д. – вот что беспокоит человека. Потому что когда мы задаем вопрос к чему либо, то сначала мы спрашиваем: “Что это?”, – а получив ответ: “Каково оно, как оно действует?” В следующей главе мы рассмотрим приемы и методы при помощи которых осуществляется сам процесс мышления, а также рассмотрим некоторые его качественные аспекты.

3. Приемы и методы мышления. Творческое мышление

3.1. Понятие творчества

Познание в своем высшем выражении выступает как процесс творческий. Можно в определенном смысле сказать, что без познания невозможно никакое творчество и, наоборот, творчество всегда есть и познание. Моменты конструктивности содержатся в любом познаватель­ном акте – от житейских, обыденных (на индивидуальном уровне) до социально значимых, исторически масштабных. Подлинно творческая сила духа – это привилегия человека, жизненная необходимость его бытия, его сущностная характеристика.

Мышление по самой своей природе – процесс творческий. В самом деле, если бы оно двигалось только проторенными путями, то не был бы возможен прогресс ни в одной из сфер человеческой деятельности. Творческое мышление предполагает умение самостоятельно ставить проблемы и решать их, находя при этом нетривиальные методы решения. Однако в этом творческом акте часто (особенно в условиях современной науки) происходит как бы разделение труда – решение поставленной проблемы осуществляется другими. Такое “разделение труда” обусловлено множеством причин. В истории науки к числу наиболее существенных относится та, что часто творческий замысел ученого значительно опережает свое время и что для его реализации не существует ни условий, ни средств. Последние (в случае их адекватности замыслу) также являются результатом творческой деятельности. Таким образом, исторически процесс творчества непрерываем, как эстафета передается от одного поколения к другому, вовлекая в этот процесс все большее и большее количество людей: с развитием общества растет число проблем и потребностей их решения.

Творчество есть проявление продуктивной активности человеческого духа; созидающая деятельность человека носит действительно творческий характер лишь в случае, если она обладает атрибутом неповторимости и по методам осуществления, и по результатам. В творчестве создаются социально значимые культурные ценности, открываются неведомые доселе факты, свойства и закономерности, разрабатываются новые методы познания и преобразования действительности, а также и самого творчества. Однако новизна идей, образов, открытий, изобретений может быть объективной, то есть выступающей в контексте культуры и ассимилируемой ею, а может быть субъективной, то есть являющейся оригинальной лишь для своего автора. Творчество, таким образом, есть такая духовно-практическая деятельность, результатом которой является создание оригинальных, неповторимых культурных, социально значимых ценностей, установление новых фактов, открытие новых свойств и закономерностей, а также методов исследования и преобразования мира. Творческая активность по-разному реализуется в той или иной сфере материальной или духовной культуры – в науке, технике, производстве, искусстве, политике. К примеру, в естествознании наиболее значимым результатом творчества является открытие, то есть установление новых, ранее неизвестных фактов, свойств и закономерностей материального мира. Пути, ведущие к открытиям в науке, весьма многообразны. Существенным для стимуляции творческой мысли является наличие противоречия либо в содержании поисковой задачи, либо между задачей и существующими методами решения, либо между теорией и эмпирией и т. д.

Уже сам факт констатации противоречий в науке представляет собой выявление проблемы. К примеру, в кораблестроении для обеспечения мореходных качеств корабля необходим оптимальный учет противопо­лож­ных условий: чтобы корабль был устойчивым, выгодно его делать шире, а чтобы он был быстроходнее, целесообразно делать его длиннее и уже. Как видим, эти требования противоречивы, но они-то и порождают наличие поисковой задачи, требующей творческого подхода к ее решению, связанного с отысканием нового (оригинального) конструк­тив­но­го принципа.

Противоречия, доведенные до остроты антиномий, фиксируют, как правило, точки роста науки, ее передовые рубежи, так сказать, пункты прорыва творческого мышления в доселе неведомое. Как говорил французский ученый К. Бернар, не следует бояться противоречий: каждое противоречие таит в себе зачаток открытия.

Известно, что создание нового неизбежно связано с отрицанием старого, – в этом суть диалектики развития мысли. История науки и техники свидетельствует, что подавляющее большинство открытий и изобретений – именно результат преодоления противоречий. Нередко открытия рождаются в ситуации, когда парадоксы двигают науку вперед быстрее, чем строго последовательные рассуждения. Видимо, очистительная гроза отрицания – необходимый момент творчества. Конфликт – это стимул мысли, именно он ведет к открытию.

В науке нередки противоречия между теорией и эмпирией. Разрешение противоречий между прочно утвердившейся в умах ученых теоретической схемой и новыми феноменами часто приводит к оформлению новой предметной области исследований.

Своеобразна логика и психология творческой деятельности. Ее своеобразие заключается прежде всего в том, что в случайном она сразу схватывает необходимое. Так, однажды , погруженный в свои размышления, шел по улице в сильный дождь и вдруг внезапно остановился перед бурно текущим ручьем. Взгляд его упал на кирпич, лежавший посреди потока, и он стал внимательно всматриваться в то, как под напором воды изменялось положение кирпича, а вместе с тем изменялся и характер обегающей кирпич струи воды. И вдруг – вот она, творческая сила мышления,– найдено искомое решение гидродинами­ческой задачи. Такого рода творческие открытия принято относить на счет случая. Однако здесь вовсе нет никакого случая; здесь скорее срабатывает закономерность – закономерность работы определенным образом ориентированного сознания. Но и случай конечно же есть; он в том, что ручей, который образовался в результате сильного дождя, мог и не образоваться, в том, что Жуковский мог пойти не тем, а иным путем, и тогда он не наткнулся бы по дороге на ручей, в том, что в результате дождя образовался ручей, а не лужа, и т. д. Но здесь важно то, что этот “случай” мог бы не привести к желаемому результату, не будь сознание ученого в постоянной творческой поисковой работе, не обладай оно продуктивной силой воображения.

3.2. Продуктивная сила воображения

Процесс познания и творчества, требующий от человека моби­лизации всех его духовных сил, невозможен без участия воображения. В самом деле, одной из отличительных особенностей творческой активности человеческого духа является способность преобразовывать непосредственно данное в конкретно- образной форме, создавая из обычных впечатлений необычные комбинации. Воображение пред­ставля­ет собой специфическую форму духовной активности субъекта в познании и творчестве, связанную с воспроизведением прошлого опыта (репродуктивное воображение) и конструктивно-творческим созданием нового наглядного или наглядно-понятийного образа, ситуации, потребного будущего (продуктивное воображение). Оно во многом зависит от впечатлений, которые могут быть и сиюминутными, и пребывающими в памяти, а также и теми и другими одновременно. По своей природе оно тесно связано с мышлением, нередко как бы вплетаясь в самую ткань его, подчиняясь логике мысли. В иных случаях воображение может обретать относительную самостоятельность и протекать уже по своей особой “логике”, выходя за пределы обычных норм мышления. Для истинно творческого воображения характерен “отлет” от реальности, выход за пределы непосредственно данного. В этой связи представляют интерес психологические исследования, согласно которым всякое глубокое проникновение в действительность требует более свободного отношения сознания к элементам этой действительности, отхода от ее видимой внешней стороны большей свободы в оперировании ее составными частями. Именно в таком состоянии нередко могут происходить “сцепления” образов, дающие оригинальные идеи, результаты, которые мгновенно оцениваются и подхватываются разумом. Можно сказать, что воображение и мышление развиваются в единстве: самостоятельное развитие одного вне другого невозможно. Более того, те формы воображения, которые связаны с творческой активностью духа, являются совершенно необходимым, неотъемлемым моментом мышления – в этом случае грань между мышлением и воображением почти стирается.

Сила продуктивного воображения, его уровень и значимость для познания и творчества определяются прежде всего тем, насколько воображение “учитывает” меру, за пределами которой оно может утратить смысл и объективную значимость своей продуктивности, а также тем, насколько новым и по-настоящему оригинальным является результат этой его продуктивности. Если воображение не удовлетворяет этим условиям, оно оборачивается творчески бесплодной фантазией.

Термин “фантазия”, рассматриваемый с точки зрения признака “отлета от действительности”, в современной философии выступает в качестве синонима термина “воображение”. Но в нем есть и специфический смысл, не позволяющий отождествлять его с воображением. Эта специфика заключается в том, что если воображе­ние, как бы далеко ни “отлетало” оно от реальности, все-таки всегда связано с ней и ориентировано на нее, то есть на практически значимую действительность, и оперирует образами, то фантазия, как правило, оперирует не просто образами, а образами-символами, сознательно гипертрофирующими, а порой и “извращающими” действительность, повествуя о ней по принципу диаметрально противоположных оценок вроде добра и зла и т. д. Образы-символы фантазии, как правило, выступают и в персонифицированной форме.

Природа творческого воображения заключается в обобщении, но не в абстрагирующем, а в таком, которое приближается к преобразован­ному им конкретному и продолжает жить в нем. Известно, что живое созерцание и наглядное мышление образуют ступень, ведущую к понятийному мышлению. Однако имеется и такое наглядное мышление, которое уже опосредствовано обобщениями высоких ступеней абстракции и символизации, воплощенными в конкретных образах. Высшие формы воображения и являют собой наглядно-образное мышление, насыщенное глубоким понятийным и идейным содержанием. К примеру, высшим продуктом творческого художественного воображе­ния является образ, преобразованный изнутри идеей художника так, что при всей своей жизненной реальности он оказывается выражением определенного идейного содержания.

Самая общая роль воображения в науке заключается в том, что оно позволяет преобразовывать закрепленную научными традициями парадигму, приучившую видеть вещи определенным образом, и увидеть их по-новому. Не менее рельефно, чем в искусстве, выступает воображение в науке. Задумывая постановку опыта, исследователь должен, исходя из своих гипотез и учитывая уже установленные законы данной области, мысленно, в воображении представить такую конкретную ситуацию, которая, удовлетворяя всем этим условиям, дала бы возможность проверить выдвинутую им гипотезу. Это мыс - ленное создание конкретной ситуации эксперимента является актом творческого воображения в научном исследовании.

Итак, воображение тесно связано в познании с мышлением, усиливая его продуктивную мощь тем, что позволяет ему раздвигать рамки существующего и свободно парить в созданном им самим пространстве поиска.

3.3 Интуиция

Процесс мышления не всегда осуществляется в развернутом и логически доказательном виде. Бывают случаи, когда человек чрезвычайно быстро, почти мгновенно схватывает сложную ситуацию и находит правильное решение. Порой в сокровенных глубинах души как бы наплывом возникают поражающие силой прозрения образы, которые намного обгоняют систематизированную мысль. Способность постижения истины путем прямого ее усмотрения, без обоснования с помощью дискурсии именуется интуицией. Интуицию делят на две разновидности: чувственную и интеллектуальную.

В истории философии понятие интуиции имело разное содержание. То она понималась как форма непосредственного интеллектуального знания или созерцания (интеллектуальная интуиция), на это значение указывает и сам термин, происходящий от латинского глагола intueor, что означает пристально вглядываться, обращать внимание и т. д. Так, Платон понимал под интуицией созерцание идей (прообразов вещей чувственного мира), которое есть вид непосредственного знания, приходящее как внезапное озарение, предполагающее длительную подготовку ума. Декарт утверждал: “Под интуицией я разумею не веру в шаткое свидетельство чувств и не обманчивое суждение беспорядоч­ного воображения, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчетливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим, или, что одно и то же, прочное понятие ясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума и благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция...”. То она трактовалась как познание в виде чувственного созерцания (чувственная интуиция). “Безоговорочно несомненное, ясное, как солнце... только чувственное”, а потому тайна интуитивного познания и “сосредоточена в чувственности”. Интуиция понималась также и как инстинкт, непосредственно, без предварительного научения опреде­ляющий формы поведения (А. Бергсон), и как скрытый, бессознательный первопринцип творчества (3. Фрейд). В некоторых течениях зарубежной философии (интуитивизм и др.) интуиция трактуется и как божественное откровение, как всецело бессознательный феномен, несовместимый с логикой и жизненной практикой, опытом.

Различные толкования интуиции в философских и психологических учениях подчеркивают в феномене интуиции общий момент непо­средствен­ности в процессе познания, в отличие (или в противо­положность) от опосредствованного характера логического мышления.

Опыт научного познания различных форм творчества показывает, что они не всегда осуществляются в развернутом, логически и фактически доказательном виде. “Все, что мы называем изобретением или открытием в высшем смысле, есть из ряда вон выходящее проявление, осуществление оригинального чувства истины, которое, давно развившись в тиши, неожиданно, с быстротой молнии ведет к плодотворному познанию”. (Гете. Избр. философ. произв., с. 326). При этом сам процесс решения не осознается, а в сознании всплывает лишь его результат. Только задним числом, когда задача уже решена, ход ее решения может быть осознан и проанализирован.

Иногда научное творчество резко противопоставляют логике, считая, что мышление, подчиняющееся правилам логики, автоматически гарантирует успех в решении типовой, но не творческой задачи. Вопрос этот более сложный, чем кажется на первый взгляд. Заметим лишь, что оригинальности ума нельзя научить. Не умеющему творчески мыслить сама по себе логика также мало может помочь, как знание грам­матических правил – научить сочинять истинно художественные стихи. И все же в реальном процессе мышления интуиция тесно связана с логическими процессами, хотя есть все основания думать, что ее механизмы существенно отличаются от принципов и процедур логики и характеризуются своеобразными способами переработки и оценки информации, которые пока еще изучены крайне слабо. Интуиция не автономный способ познания, но лишь его качественно особый вид, такой, когда отдельные звенья логической цепи остаются на уровне бессознательного. Это как бы свернутая логика мысли. Логика и интуиция играют каждая свою необходимую роль, и обе неизбежны. Логика, дающая достоверность, есть орудие доказательства, интуиция же – орудие открытия, изобретения.

Итак, идет ли речь об интуиции чувственной (предчувствие опасности, угадывание неискренности, благорасположения) или интеллектуальной (мгновенное решение практической, теоретической, художественной или политической задачи), об интуиции как преду­гадывающем прозрении, она всегда опирается на “осевший” в подсознании опыт: часто элементы опыта не осознаются, но активно функционируют в системе взаимоотношения субъекта и объективной реальности. В этом процессе имеет место подсознательное восприятие и запоминание: человек не может дать себе отчет, где и когда он по мельчайшим крупицам собрал тот опыт, который и послужил “стартовой площадкой” его интуиции, его творческого озарения. Важной особенностью интуиции как раз является способность подмечать закономерности, нечто существенное, наблюдая малозаметные формы их проявления. На качающуюся люстру Пизанского собора не один раз смотрели тысячи людей, но только Галилей вывел из этого закон колебания маятника.

В чем же заключена эвристическая сила бессознательного? Прежде всего в том, что оно свободно от стереотипов, в нем наличествует больше степеней свободы образования ассоциативных связей, тогда как логическое мышление (прежде всего формально-логическое, а в определенной мере и диалектическое) подчинено исторически сложившимся, устоявшимся нормам, проторенным ходам мысли, хотя, разумеется, и логическому мышлению в его поисках истины свойственна определенная мера свободы.

Особым психологическим состоянием, на фоне которого проявля­ется интуиция, является творческое вдохновение. Вдохновение – это трудно постижимое состояние “сознательной непосредственности”, своего рода одержимость, интенсивное проявление чувств, волнение, интеллектуальный энтузиазм, способный предвосхищать итог мысленной работы, мгновенно пробегая и как бы перескакивая через отдельные ее звенья. Композитор в эти мгновенья, по словам , слышит всю ненаписанную симфонию, а у поэта, как сказал ,

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге

Минута – и стихи свободно потекут.

Следует, однако, подчеркнуть, что, как бы ни была велика сила воображения и интуитивного озарения, они никак не противостоят сознательным и рациональным актам в познании и творчестве. Все эти сущностные духовные силы человека действуют в единстве, и лишь в каждом конкретном акте творчества может преобладать то одно, то другое. Но понимание творческой активности человеческого духа было бы существенно неполным без рассмотрения проблемы творчества и личности.

3.4. Творчество и личность

Первый вопрос, который возникает в этой предметной области: творит ли человек по произволу или в силу необходимости? И что такое личность, рассматриваемая в аспекте творчества? Оба эти вопроса неизбежно порождают третий: свободен ли человек в своем творчестве, как понимать свободу личности в творчестве?

В силу своей включенности в процесс культурно-исторического развития различных областей человеческой деятельности человек подчинен логике этого развития и потому так или иначе действует под условием необходимости. Здесь действует, если можно так сказать, историческая необходимость творческой деятельности (но пока понимаемая еще в узком плане). В широком же плане она заключена, как это следует из общего понимания творчества, в необходимости реализации внутренних потенций человека как общественного развивающегося существа, унаследовавшего культурно-исторический опыт предшествующих поколений: утвердить достигнутое прошлыми поколениями можно, только продвинув его дальше. Но эту необходимость человек реализует свободно, поскольку он обладает свободой выбора из ряда возможностей ее реализации. Именно в этой свободе и может проявиться творческая сила личности.

Свобода личности в творчестве реализуется как умение ее поднимать свой интерес до уровня общественно значимого интереса. Это свойство есть первый необходимый признак истинно творческой личности. Здесь, конечно, уже нельзя не говорить о сугубо внутренних качествах человека как творческого существа и как личности. Для реализации творческих потенций личности существенен ряд характеро­логических и интеллектуальных достоинств, которые в совокупности и взаимоопосредовании формируют определенный тип ученого, художника и т. д. Одним из существенных качеств в этом “наборе” должна быть критичность мысли (она тоже есть одно из проявлений свободы творчества). Однако критичность критичности рознь – есть деструктивная, а есть конструктивная критичность. В творческой деятельности ценной является последняя; она ведь очень тесно граничит и с самокритичностью – неотъемлемой характерологической чертой любой творческой личности. Но что такое критичность мысли, как не ее самостоятельность? Мышление именно как самостоятельный творческий процесс начинается с критики. Там, где все приемлется и глотается в готовом виде, там еще нет даже проблесков духа самостоятельности, там царит лишь дух эпигонства, совершенно чуждого какому бы то ни было новаторству. Творчество плодотворно лишь в условиях, когда идеи могут свободно конкурировать друг с другом, как бы подхлестывая противоположную сторону и тем самым способствуя усилению напряженности мысли в ее поисковой деятельности; мобилизуя эмоциональную и мотивационную сферу сознания.

Эта конкуренция идей создает неповторимость творческой атмосферы, именно той, о которой говорят: идеи носятся в воздухе. Кто будет тем счастливцем, которому выпадет честь того или иного открытия? Вряд ли на этот вопрос можно дать однозначный ответ, но в силу вечной человеческой потребности всегда что-то прогнозировать можно, наверное, сказать, что немало будет зависеть от типа ученого, определяемого, как уже сказано, совокупностью его индивидуальных характерологических данных (степени одаренности, нравственных и волевых качеств, профессиональной подготовленности и др.). Однако надо иметь в виду, что творческая деятельность не только предполагает уже готовую, сформировавшуюся личность, но и, напротив, личность складывается окончательно лишь в творческой деятельности. Одно без другого невозможно. Творчество и личность – это совершенно неделимая цельность.

3.5 Приемы мышления. Анализ и синтез

Нормы исторически сложившейся культуры находят свое отражение в выкованных многовековой работой разума приемах и методах мышления. В настоящее время они стали универсальными орудиями теоретического познания, оформившись в четкие рациональные приемы, в систему принципов и методов, которые в своей совокупности могут дать представление о содержательном богатстве структуры и способов современного человеческого мышления.

Движение от чувственно-конкретного через абстрактное к конкретному в мышлении включает в себя прежде всего такие приемы, как анализ и синтез. Анализ – это мысленное разложение различных предметов на составляющие их части или стороны, осуществляемое как в практической, так и в теоретической деятельности с целью познания некоторого сложного целого. Однако анализ не должен являться самоцелью, поскольку невозможно познать суть предмета только разлагая его на составные элементы и рассматривая части как таковые. Так, по словам Гегеля, химик, подвергая разнообразным операциям кусок мяса, говорит: я нашел, что этот кусок состоит из кислорода, углерода, водорода и т. д. Но в том-то все и дело, что эти вещества уже не суть мясо. В каждой области знания есть как бы свой предел членения объекта, за которым мы переходим в иной мир свойств и закономерностей. Когда путем анализа частности достаточно изучены, наступает следующая стадия познания – синтез, то есть практическое или мысленное объединение в единое целое расчлененных и рассмотренных анализом элементов. Анализ фиксирует в основном то специфическое, что отличает части друг от друга. Синтез же вскрывает то существенно общее, что связывает части в единое целое. Анализ, предусматривающий осуществление синтеза, своим центральным ядром имеет выделение существенного. Тогда и целое выглядит не так, как при “первом знакомстве” с ним разума, а значительно глубже, содержательнее.

Надо сказать, что ни сам по себе анализ, ни синтез, как таковой, не являются самостоятельными магистральными линиями научного исследования и способов мышления. Поэтому неверны тезисы “сначала анализ, а потом синтез” или “сначала синтез, а потом анализ”. Суть дела заключается в верном пони - мании аналитического и синтетического аспектов мышления как с самого начала и до конца взаимно предполагающих внутренние противоположности ищущей мысли. Иное дело, что в истории познания мы нередко встречаемся с периодами превалирования то аналитического, то синтетического подходов, что связано с уровнем проникновения в исследуемую область явлений.

3.6. Абстрагирование и идеализация

Невозможно сразу охватить предмет во всей полноте его свойств. Мысль человеческая как луч прожектора, в каждый данный момент выхватывает и освещает какую-то часть действительности, а все остальное для нее как бы тонет во мгле. В каждый момент времени мы осознаем что-нибудь одно. Но это “одно” имеет множество свойств, связей. И мы можем познавать его только в преемственном порядке – концентрируя внимание на одних свойствах и связях, отвлекаясь от других.

Абстрагирование – это мысленное выделение какого-либо предмета в отвлечении от его связей с другими предметами, какого-либо свойства предмета в отвлечении от других его свойств, какого-либо отношения предмета в отвлечении от самого предмета. Абстрагирование есть метод мысленного упрощения, при котором рассматривается одна из сторон исследуемого процесса. На многокрасочную картину объекта познания ученый смотрит сквозь одноцветное стекло, что дает возможность увидеть его лишь в одном, однако важном в каком-то отношении аспекте. При таком подходе наблюдаемая картина, теряя в богатстве оттенков, выигрывает в ясности, так сказать, в выпуклости рассматриваемой стороны. Абстракция имеет, однако, свой предел: отвлечение от содержания никогда не может быть абсолютным. Вопрос о том, что в объективной действительности выделяется абстрагирующей работой мышления и от чего мышление отвлекается, в каждом конкретном случае решается в зависимости от природы изучаемого и тех задач, которые ставятся перед исследователем.

В качестве результата процесса абстрагирования выступают различные понятия о предметах ( “растение”, “животное”, “человек”), мысли об отдельных свойствах предметов и отношениях между ними, рассматриваемых как особые “абстрактные предметы” ( “белизна”, “объем”, “длина”, “теплоемкость” ).

Важным приемом научного познания мира является идеализация как специфический вид абстрагирования. Абстрактные объекты не существуют и неосуществимы в действительности, но для них имеются прообразы в реальном мире. Чистая математика оперирует с числами, векторами и другими математическими объектами, являющимися результатом абстрагирования и идеализации. Геометрия, например, имеет дело с точными окружностями, но ни один чувственный объект не является точно круглым. Это абстракция. Их не найти в природе. Но они и образы реального: они рождены обобщением опыта. Идеализация – это процесс образования понятий, реальные прототипы которых могут быть указаны лишь с той или иной степенью приближения. В результате идеализации образуется такая теоретическая модель, в которой характеристики и стороны познаваемого объекта не только отвлечены от фактического эмпирического многообразия, но и путем мысленного конструирования выступают в более резко и полно выраженном виде, чем в самой действительности. Идеализация выражается не только в принятии ряда допущений при формулировании теоретических законов, но также и в процедуре конструирования идеальных объектов. Примерами понятий, являющихся результатом идеализации, могут служить такие понятия, как “точка” (объект, который не имеет ни длины, ни высоты, ни ширины), “прямая линия”, “окружность” и др. Ясно, что идеализированные объекты не имеют реальных референтов, что это некоторые конструкции теоретического мышления, иногда именуемые “внутритеоретическими”, отличая их тем самым от “внетеоретических” объектов, то есть существующих независимо от теории. Введение в процесс исследования идеализированных объектов дает возможность осуществлять построение абстрактных схем реальных процессов, нужных для более глубокого проникновения в закономерности их протекания.

3.7. Обобщение и ограничение

Мы не смогли бы справиться с обилием впечатлений, наплывающих на нас ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, если бы непрерывно не объединяли их, не обобщали и не фиксировали средствами языка. Для того чтобы выявить общее, необходимо отвлечься от того, что его заслоняет, вуалирует, а иногда и искажает. Научное обобщение – это не просто выделение и синтезирование сходных признаков, но проникновение в сущность вещи: усмотрение единого в многообразном, общего в единичном, закономерного в случайном. Примерами обобщения может служить мысленный переход от понятия “ель” к понятию “хвойное растение”, от суждения “механическая энергия превращается в тепловую” к суждению “всякая форма энергии превращается в иную форму энергии”.

Мысленный переход от более общего к менее общему есть процесс ограничения. Без обобщения нет теории. Теория же создается для того, чтобы применять ее на практике к решению конкретных задач. Например, для измерения предметов, создания технических сооружений всегда необходим переход от более общего к менее общему и единичному, то есть всегда необходим процесс ограничения.

3.8. Абстрактное и конкретное

Понятие “конкретное” употребляется в двух смыслах. Во-первых, как непосредственно данное, чувственно воспринимаемое и представляемое целое. Во-вторых, в теоретическом мышлении конкретное выступает уже как система научных определений, выявляющих существенные связи и отношения вещей, событий, единство в многообразном. Если первоначально конкретное дано субъекту в виде чувственно-наглядного образа целого предмета, “витающего в представлении”, мысленно еще нерасчлененного и непонятого в его закономерных связях и опосредствованиях, то на уровне теоретического мышления конкретное выступает как внутренне дифференцированное целое, понятое в его противоречиях. Если чувственно-конкретное является бедным отражением явлений, то конкретное в мышлении – это более богатое, сущностное познание. Конкретное противоположно абстрактному как одному из моментов процесса познания и осмысливается в соотношении с ним.

Под абстракцией чаще всего понимают нечто “мысленное”, “понятийное” в противоположность чувственно-наглядному. Абстрактное мыслится и как нечто одностороннее, бедное, неполное, отвлеченное от связи целого – свойство, отношение, форма и т. п. И в этом смысле абстрактным может быть не только понятие, но и самый наглядный образ, например какая-либо схема, чертеж, стилизация, символ. Знание абстрактно и в том смысле, что оно отражает как бы очищенный, рафинированный и уже тем самым обедненный фрагмент действитель­ности. Феномен абстракции противоречив: он односторонен, оторван от трепещущего жизнью явления, но он только и есть необходимая ступень к познанию конкретного, полного жизни факта.