Курс: онтология и теория познания (стр. 26 )

Абстракция – это своего рода “сколки” целостных объектов. И наше мышление работает с такого рода “сколками”. От отдельных абстракций мысль постоянно возвращается к восстановлению конкретности, но уже на новой, более высокой основе. Это уже конкретность понятий, категорий, теорий, отражающих единство в многообразном.

В этом состоит суть метода восхождения от абстрактного к конкретному. Процесс абстрагирования в этом свете выступает как своего рода реализация принципа: отойти, чтобы вернее попасть. Диалектика познания действительности состоит в том, чтобы, “отлетая” от этой чувственно данной действительности на “крыльях” абстракции, с высоты конкретного теоретического мышления лучше “обозреть” сущность исследуемого объекта. Такова история и логика научного познания.

Однако, принцип конкретности, взятый в его неразрывной cвязи с абстрактным, требует подходить к фактам природной и общественной жизни не с общими формулами и схемами, а с точным учетом всех реальных условий, в которых находится объект познания, выделением его главных, существенных свойств, связей, тенденций, определяющих другие его стороны.

3.9. Историческое и логическое

Историческое – прежде всего процесс становления объекта, а также метод воспроизведения его в познании именно таким образом, каким он реально формировался во времени – со всеми перипетиями, зигзагами, попятными движениями, в конкретных и случайных формах его проявления. Примером могут служить труды по всемирной истории или истории отдельных сфер культуры, скажем, истории философии, искусства и т. п. Иначе говоря, исторический метод предполагает освещение истории объекта так, как это было на самом деле с учетом и общего, и индивидуального, во всяком случае, типично индивидуаль­ного.

Логический же метод воспроизводит исторический процесс лишь в его общем виде. Он нацелен на выявление логики движения объекта, его общей, как бы выпрямленной линии развития. Логическое является обобщенным отражением исторического, оно воспроизводит действи­тельность в ее закономерном развитии, объясняет необходимость этого развития. Это историческое, освобожденное от принципов хронологии, от своей случайной и неповторимой формы. Логический метод схватывается понятием “закономерность развития объекта”, то есть, применяя его, мы неизбежно отвлекаемся от случайностей, индиви­дуальных “красок” того или иного события. Однако это лишь общая схема, в действительности же история двигалась куда более сложными путями. Реальный процесс познания, стремящийся за случайным увидеть закономерное, опирается на оба эти метода в их единстве.

3.10. Аналогия

Под аналогией имеется в виду такое объективное отношение между предметами, которое дает возможность полученную при исследовании одного предмета информацию переносить на другой предмет, сходный с первым по определенной совокупности признаков. В природе самого понимания фактов лежит аналогия, связывающая нити неизвестного с известным. Новое может быть осмыслено, понято только через образы и понятия старого, известного. Первые самолеты были созданы по аналогии с тем, как ведут себя в полете птицы, воздушные змеи и планеры.

Аналогия – правдоподобное, вероятное умозаключение о сходстве двух предметов по какому-либо признаку. При этом заключение окажется тем более правдоподобным, эвристичным и доказательным, чем больше сходных признаков у сравниваемых предметов и чем эти признаки существеннее. Применение аналогии может вести и к ошибочным выводам, что и породило афоризм: принцип аналогии – это такой прием познания, который хромает на обе ноги. Так, И. Кант, сравнивая Землю и Луну, усмотрел ряд признаков, общих этим небесным телам, и на этой основе предположил, что Луна обитаема.

Аналогия с тем, что является относительно простым, помогает познать более сложное. Так, по аналогии с искусственным отбором пород домашних животных Ч. Дарвин открыл закон естественного отбора в биологии. Аналогия с течением жидкости в трубке сыграла важную роль в появлении теории электрического тока. Наблюдение за действием мозга послужило важным эвристическим приемом изобретения логических машин и т. д. Наиболее развитой областью, где часто используют аналогию как метод, является так называемая теория подобия, которая широко применяется при моделировании.

3.11. Моделирование

Моделирование – это практическое или теоретическое оперирование объектом, когда изучаемый предмет замещается каким-либо естественным или искусственным аналогом, посредством исследования которого мы проникаем в предмет познания. Моделирование имеет своим объективным основанием принцип отражения, подобие, аналогию и относительную самостоятельность формы.

Построение теории моделирования начинается с уточнения понятия “модель”, которое часто отождествляется с теорией, гипотезой, образом. Модель – объективированная или мысленно представляемая система, замещающая объект познания. Моделью может являться любой предмет, воспроизводящий требуемые особенности оригинала. Если модель имеет с оригиналом одинаковую физическую природу, то мы имеем дело с физическим моделированием. Когда явление описывается той же системой уравнений, что и моделируемый объект, то такое моделиро­вание именуется математическим. Если некоторые стороны модели­руемого объекта мы представляем в виде формальной системы с помощью знаков, которая затем изучается с целью переноса полученных сведений на сам моделируемый объект, то мы имеем дело со знаково-логическим моделированием. Кибернетическое моделирование носит функциональный характер – при различии вещественных субстратов, энергетических процессов и внутренних причинных механизмов модели и оригинала последние подобны по своей функции, поведению.

Разумеется, моделирование всегда и неизбежно связано с некоторым упрощением моделируемого объекта. Однако оно играет огромную эвристическую роль: дает возможность осуществлять исследование процессов, характерных для оригинала, в отсутствие самого оригинала.

3.12. Формализация и математизация

Формализация – обобщение форм различных по содержанию процессов, абстрагирование этих форм от их содержания. Тут форма рассматривается как относительно самостоятельный предмет исследования. Иногда думают, что формализация связана с математикой, математической логикой и кибернетикой. Это неверно. Она пронизывает все виды практической и теоретической деятельности человека. Исторически она возникла вместе с возникновением языка. Определен­ные приемы трудовой деятельности, умения, способы осуществления трудовых операций выделялись, обобщались, фиксировались и передавались от старших к молодым, в отвлечении от конкретных объектов и средств труда. Наш обычный язык выражает лишь слабый уровень формализации. Крайним полюсом формализации является математика и математическая логика, изучающая формы рассуждений, отвлекаясь от их содержания. Тут формализация максимально “оголяет” мышление, оставляя от него лишь один остов структуры. Нередко книга или статья по физике, химии, астрономии ошеломляет неспециалиста обилием математических и иных символов, формул. Однако именно использование специальной символики позволяет устранить многозначность слов обычного языка. В формализованных рассужде­ниях каждый символ строго однозначен. Слово “вода” имеет ряд значений, а формула H2O – только одно. Символы позволяют записывать кратко и экономно выражения, которые в обычных языках оказываются громоздкими и потому трудно понимаемыми. Применение символики облегчает выделение логических следствий из данных посылок, проверку истинности гипотез, обоснование суждений науки и т. п.

Но формализация внутренне ограничена в своих возможностях. Доказано, что всеобщего метода, позволяющего заменить любое рассуждение, не существует. Полностью можно формализовать лишь относительно бедное содержание. С помощью формализации текучий фрагмент бытия берется лишь односторонне. Нельзя строго формали­зовать, например, описание фактов, а это необходимый этап научного исследования. Опыт подсказывает: не следует торопится с формали­зацией, пока суть дела вполне осмыслена.

Сегодня все острее становится проблема интерпретации, то есть, выявления объективного содержания научного знания. Если абстракция теряет смысл без конкретизации, то формализация – без интерпретации. Если формализация есть процесс движения мышления от содержания объекта к его абстрактной форме, то интерпретация – от абстрактной формы объекта к его содержанию. Формальная система, будучи построенной, вновь возвращается к своей содержательной основе. Отвлечение от содержания происходит лишь временно.

Математизация – это применение математических методов в научном познании. Некогда эти методы применялись прежде всего в механике, физике, астрономии – словом, в естествознании. Впоследствии они стали проникать и в общественные науки, например, в социологические, экономические и другие исследования. Это стало возможным в связи с успехами кибернетики: ведь именно математика и кибернетика выполняют функции метода универсально проникающей силы. Создаются все более совершенные и мощные компьютеры для вычислений, управления процессами, решения нематематических проблем и т. п. Математические методы все более совершенствуются, приноравливаются к более сложным, социальным формам организации сущего: без учета количественных отношений, реально существующих во всех общественных сферах, невозможно адекватно познать закономерности развития общества.

Степень применения математики в изучении того или иного объекта определяется мерой допустимости абстрагирования количественной характеристики вещей от их качественного своеобразия. В каждых данных конкретных условиях это абстрагирование имеет свои границы. Применение математических методов всегда предполагает глубокое овладение содержанием рассматриваемой области.

Математика нужна людям всех специальностей не только для проведения вычислений и расчетов – хотя, конечно, эта роль математики в науке чрезвычайно ответственна, – но и в качестве мощного эвристического приема, а также для развития строгости и дисципли­нированности логического мышления. Вместе с тем становится все более ясной и ограниченность формализации и математизации научного познания. Математический формализм оказывает совершенно удивительную услугу в деле описания сложных вещей. Но он нисколько не помогает в понимании реальных процессов. Современная наука развивается на пути синтеза формальной и содержательной сторон познания на основе материализма и диалектики.

3.13. Аксиоматический метод

Аксиоматический метод (от греческого axioma – принятое положение) является одним из способов дедуктивного построения научных теорий. В основании каждой аксиоматически построенной теории лежат аксиомы, то есть предложения, принимаемые без доказательства. Все остальные положения теории выводятся (то есть доказываются) из этих аксиом на основании логических правил вывода и правил определения, допустимых в рамках данной теории. В случае аксиоматизации какой-либо теории необходимо, во-первых, определить совокупность законов логики, которые будут использоваться в дальнейшем, во-вторых, выбрать аксиомы и, в-третьих, вывести из аксиом на основании правил вывода все остальные истинные утверждения данной теории.

Первые представления об аксиоматическом методе возникли в Древней Греции. Уже элеаты пользовались им. Аксиоматический метод имеет огромное значение в философии Платона, Аристотеля, Евклида и других представителей классической и постклассической философской мысли. Далее аксиоматический метод становится одним из основных способов средневекового философствования. Главная аксиома средневековья – это существование Бога. Таким образом, длительное время при проведении аксиоматизации требовали выбора очевидных, не вызывающих никакого сомнения аксиом.

Начиная со второй половины XIX века аксиоматическая теория стала рассматриваться как формальная система, допускающая несколько интерпретаций или моделей. В связи с этим особое внимание было обращено на доказательство непротиворечивости формальной аксиоматической теории, которая постулировала невозможность выведения в ней некоторого предложения и его отрицания, а также ее полноты содержащей все истинные предложения описывающие данную систему объектов.

В настоящее время аксиоматическая теория понимается как особый формализированный язык, представляющий собой систему знаков, который использует только дедуктивную технику вывода и выполняет определенные синтаксические и семантические требования. Такой язык описывает любые множества объектов, которые ему удовлетворяют. Аксиоматизация здесь является лишь одним из методов построения научного знания. Например, из доказательства Гёделем невозможности полной аксиоматизации арифметики следует, что аксиоматические теории могут быть построены лишь для сравнительно небольших по объему разделов научного знания.

Аксиоматический метод также нередко выступает и в форме гипотетико-дедуктивного метода, когда теория строится согласно принципам аксиоматического метода, а ее предложения, в том числе и аксиомы, рассматриваются как гипотезы, которые должны быть эмпирически проверены. Такая проверка осуществляется с помощью особой совокупности утверждений, связывающих некоторые предложения теории с эмпирически наблюдаемыми фактами. В результате часть предложений теоретической системы получает непосредственную эмпирическую проверку, а остальные – косвенную, через их связь с первыми.

Принципы гипотетико-дедуктивного метода широко применяются в настоящее время при построении многих научных дисциплин: отдельных разделов физики, биологии, психологии, социологии, лингвистики и т. д. – то есть везде, где тесно соприкасаются между собой эмпирия и теория.

4. Эмпирия и теория

4.1. Понятие эмпирического и теоретического

В науке различают эмпирический и теоретический уровни исследования. Это различение имеет своим основанием неодина­ковость, во-первых, способов (методов) самой познавательной активности, а во-вторых, характера достигаемых научных результатов. Эмпирическое исследование предполагает выработку исследо­вательской программы, организацию наблюдений, эксперимента, описание (протоколирование) наблюдаемых и экспериментальных данных, их классификацию, первичное обобщение. Словом, эмпиричес­кое познание – это фактофиксирующая деятельность. Теоретическое познание – это сущностное познание, осуществляемое на уровне абстракций высоких порядков. Здесь орудием выступают понятия, категории, законы, гипотезы и т. д. Обе эти стороны познания связаны, предполагают друг друга, хотя исторически эмпирическое (опытное) познание предшествовало теоретическому. Исследование предполагает анализ, обобщение, объяснение фактов, раскрытие освещающих их идей, принципов, законов и, наконец, построение теории как своего рода венца научной мысли.

Эмпирическое исследование, выявляя все новые данные наблюдения и эксперимента, ставит перед теоретическим мышлением каждый раз новые задачи, стимулируя его к дальнейшему совершенство­ванию: тут срабатывает принцип обратной связи. Дело в том, что обогащающееся теоретическое знание, в свою очередь, ставит перед наблюдением и экспериментом, эмпирией вообще все более сложные задачи.

Научное исследование предполагает не только движение “вверх”, ко все более совершенному, разработанному теоретическому аппарату (к построению стройной теории), но и движение “вниз”, связанное с ассимиляцией эмпирической информации, с открытием и предвидением новых фактов. Всякое исследование начинается не с наблюдения и сбора фактов, а с попытки решения некоторой задачи, в основе которой всегда лежит известное предположение, догадка, постановка проблемы.

Люди стремятся познать то, что они еще не знают. Но для начала они должны, хотя бы в самом общем виде, знать, чего же они еще не знают и что они хотят знать. “Не всякий знает, как много надо знать, чтобы знать, как мало мы знаем”, – гласит восточное изречение. Проблема – это вопрос, с которым мы обращаемся к самой природе, к жизни, к практике и теории. Проблемы, “мучающие” человечество, – показатель уровня его развития: проблемы, которыми жило древнее общество, резко отличаются от современных. Ведь человечество ставит перед собой всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления.

Поставить проблему порой не менее трудно, чем найти ее решение: правильная постановка проблемы в известной мере направляет поисковую активность мысли, ее устремленность. Когда ученый ставит проблему и пытается решить ее, он неизбежно разрабатывает исследовательскую программу, строит план своей поисковой деятельности, продумывает систему средств достижения познавательной цели. При этом он исходит из предполагаемого ответа на поставленный вопрос. Этот предполагаемый ответ выступает в виде гипотезы. Гипотеза определяет зону и направленность видения эмпирически данного, образуя каркас программы по исследованию с целью теоретического осмысления изучаемого объекта.

4.2. Наблюдение и эксперимент

Пытаться найти решение поставленной проблемы можно двумя путями: искать нужную информацию или самостоятельно исследовать ее с помощью наблюдений, экспериментов и теоретического мышления. Наблюдение и эксперимент – важнейшие методы исследования и в естествознании, и в общественных науках. Вне наблюдения вообще не бывает никаких исследований. Все формы художественного творчества также предполагают и наблюдение, и талант наблюдательности, и эксперимент (например, научная фантастика вообще может рассматри­ваться как своего рода мысленный эксперимент). Наблюдение – преднамеренное, направленное восприятие, имеющее целью выявление существенных свойств и отношений объекта познания. Оно может быть непосредственным и опосредствованным различны - ми техническими устройствами (визуальному наблюдению с помощью электронного микроскопа стали доступны молекулы). Наблюдение приобретает научное значение, когда оно в соответствии с исследовательской программой позволяет отобразить объекты с наибольшей точностью и может быть многократно повторенным при варьировании условий. Важным является отбор наиболее репрезентативной (от фр., то есть наиболее представительной, группы фактов. При этом особое значение имеют замысел исследователя, система методов, осмысление результатов и их контроль. В тех случаях, когда умение наблюдать становится устойчивым свойством личности, оно выступает как наблюдательность, представляющая собой необходимое условие эффективности как практической, так и теоретической деятельности. Умение видеть и замечать важное и существенное в том, что большинству кажется недостойным внимания, – вот что составляет секрет новаторства в науке и искусстве и характеризует ум творческий и оригинальный.

Но человек не может ограничиться ролью только наблюдателя: наблюдение, как известно, фиксирует то, что дает сама жизнь, а исследование требует и эксперимента, с помощью которого объект или воспроизводится искусственно, или становится в определенным образом заданные условия, отвечающие целям исследования. История научной мысли, прежде всего естествознания, богата примерами замечательных экспериментов, позволивших “заглянуть” в глубинные тайны природы. Причем часто бывает так, что данные, полученные в результате эксперимента нельзя подтвердить теоретическими выкладками. Именно с помощью эксперимента М. Фарадей открыл магнитную индукцию, – давление света и т. д. Экспериментально ориентированные ученые утверждают, что умно продуманный и “хитро”, мастерски поставленный эксперимент выше теории: теория может быть напрочь опровергнута, а достоверно добытый опыт – нет!

Экспериментатор изолирует изучаемый объект от влияния побочных факторов, затемняющих его сущность, и тем самым имеет дело с предметом исследования в “чистом виде”. В процессе эксперимента условия не только задаются, но и контролируются, модифицируются, многократно воспроизводятся. Всякий научный эксперимент обычно предваряется какой-либо гипотезой, заранее сформулированной мысленной схемой, что и предопределяет особое видение объекта. Именно сквозь призму этих схем и гипотез ученый всматривается в объект и препарирует его структуру в своей экспериментальной деятельности. Если вы не имеете соответствующей научной квалифи­кации и продуманной гипотезы и смотрите в электронный микроскоп на физический или биологический объект, вы ничего не увидите, кроме пятнышек света и цвета. Для того чтобы ваше видение было осмысленным, необходима определенная профессиональная культура в данной области знания и наличие предваряющих идей. Эти общие представления, предположения, рабочие гипотезы берутся из предшествующих наблюдений, экспериментов и из совокупного опыта человечества. Они-то и направляют эксперимент. Наблюдение, эксперимент – фактический или мысленный, производимые наобум, без ясно осознанной цели – не могут привести к эффективному результату. Без идеи в голове, говорил , вообще не увидишь факта.

В процессе научного познания применяется так называемый мысленный эксперимент, когда ученый в уме оперирует определенными образами, мысленно ставит объект рассмотрения в те или иные условия, которые, согласно замыслу, должны были бы способствовать получению желаемого результата. Это обычно теоретическое рассуждение, принимающее форму эксперимента. Эксперимент двусторонен: с одной стороны, он позволяет проверить и подтвердить (или опровергнуть) гипотезу, а с другой – содержит в себе, возможность выявления эвристически неожиданных новых данных. Ответ, даваемый опытом, иногда может быть неожиданным, и тогда опыт становится первоисточни­ком новой теории. Так возникло учение о радиоактивности. В этом эвристическое значение опыта. Сам по себе эксперимент устанавливает, констатирует факты, мышление же проникает в их сущность. То, что ученый видит в микроскоп, созерцает в телескоп, спектроскоп, требует определенной интерпретации. Таким образом, экспериментальная деятельность обладает сложной структурой: теоретические основы эксперимента – научные теории, гипотезы; материальная основа – различные приборы, измерительная аппаратура; непосредственное осуществление эксперимента; экспериментальное наблюдение за явлениями и процессами, количественный и качественный анализ результатов эксперимента, их теоретическое обобщение. Следовательно, эксперимент включает в себя и практическую и теоретическую деятельность с преобладанием последней.

4.3. Роль приборов в научном исследовании

Наблюдение и эксперимент ученые осуществляют, прибегая к показаниям своих органов чувств, разрешающая возможность которых велика, но не безгранична. И уже издавна исследовательская мысль начала все больше прибегать к приборным средствам, как бы продолжающим и во много раз усиливающим возможности органов чувств. Так, микрофон “слышит” лучше, чем человеческое ухо; фотоэлемент “видит” лучше и большую часть спектра, чем глаз. Современный телескоп дает возможность человеку заглянуть в такие дали мироздания, откуда свет идет к нам 140 млн. световых лет. Вне приборов сегодня уже невозможно представить себе научное исследование, особенно в области естествознания. Приборы дают возможность ученому зарегистрировать сам факт бытия объекта именно в данной его качественной определенности; без этого не может быть наличной достоверности изучаемого явления.

Посредством приборов осуществляют возможные связи, необходи­мые для передачи информации: ныне обычный язык уже не в состоянии справиться с лавинами информационного потока, и наука разработала гигантскую сеть технических информационных каналов, начиная от телефона и телеграфа и кончая радиолокаторами и иными сигнальными устройствами. Гигантское значение приобрела компьютерная техника, микроэлектроника личного пользования, что позволяет с головокру­жительной скоростью осуществлять логические вычислительные операции. Компьютерная техника – это не просто продолжение и усиление органов чувств, а продолжение и усиление возможностей самого человеческого интеллекта. Этот вид приборов экономит время при получении, отборе, хранении и в самом процессе переработки информации.

Будучи огромным подспорьем в процессе научного исследования, приборы, прежде всего ориентированные на изучение микроявлений, неизбежно вносят в эти явления возмущения (изменяют их состояние), то есть делают их уже другими. И в этом случае экспериментатор имеет дело не только с вещью самой по себе, а и со своими возмущающими воздействиями, то есть он имеет дело с некой результирующей, а не с объектом в его, так сказать, первозданном виде. Возникает вопрос: что же изучает экспериментатор – сам по себе объект или результирующую взаимодействия с прибором? Из этого некоторые ученые, даже такие выдающиеся физики, как В. Гейзенберг, сделали вывод о стирании (в квантовой механике) различия познающего субъекта и объекта: объект субъективируется, а субъект объективируется. И мы получаем некую равнодействующую между ними. Тут необходимо отвлечение от фактора “приборной привнесенности”, чтобы выявить свойства и закономерности самого исследуемого объекта. Поэтому однозначное описание собственно квантового явления должно в принципе заключать описание всех существующих частей экспериментальной установки. Данная трудность порой порождает склонность утверждать, что сами свойства объекта не проявляются во взаимодействии с прибором, а порождаются этим взаимодействием, что ведет уже к возможности мировоззренческой ошибки.

4.4. Понятие факта

Необходимым условием научного исследования является установление фактов. Что такое факт? Есть ли вообще факты сами по себе, как они пребывают вне их отношения к субъекту познания. Конечно, факты существуют вне субъекта. Но тогда это просто объективная реальность. Слово “факт” происходит от лат. factum – сделанное, совершившееся. Оно означает действительное, не вымышленное событие в природе, истории, обыденной жизни, в духовной сфере. Произвольный вымысел есть тоже факт, но уже факт сознания, то есть сознания, фиксирующего факт вымысла. Факт – это фрагмент бытия, попавший в фокус мысли субъекта, в систему знания. Иначе говоря, факт – это явление материального или духовного мира, ставшее удостоверенным достоянием нашего сознания, зафиксированность (наблюдением, экспериментом) какого-либо предмета, явления, свойства или отношения. Значение факта в науке исключительно велико: будучи достоверным, он составляет основу любого научного исследования, ибо всякая наука занимается изучением, описанием и объяснением фактов и только фактов. “Факты – это воздух ученого”,– говорил . Небрежное же отношение к ним неизбежно ведет к искажению реальности. Умственная деятельность и ее результат не имеют никакого отношения к науке, если произвольно оперируют фактами в угоду чьим-то интересам и не опираются на опыт жизни. По словам А. Эйнштейна, наука должна начинаться с фактов и оканчиваться ими вне зависимости от того, какие творческие структуры строятся между началом и концом. Что значит констатировать факт? Это значит убедиться в достоверности наблюдения, исторического документа, эксперимента. Чтобы факт явил себя мысли как факт, он должен быть зафиксирован, например, в виде протокола, показаний прибора, кинокадра и т. п. В жизни нередко люди склонны простое наблюдение возводить в факт. Но тут таится возможность серьезной ошибки. Дело в том, что само наблюдение есть факт, но факт не того, над чем проводится наблюдение. В действитель­ности тут может быть и нечто совсем другое – лишь видимость того, что мы принимаем за существо дела. Необходимо наблюдаемое еще возвести на пьедестал научного факта, для которого самое характерное – достоверность. Факт должен быть осмыслен, обоснован. Факты воспринимаются по-разному в зависимости от позиции мыслителя. Мы никогда не берем факты в их чистом виде. Они всегда оказываются опосредствованными характером их понимания, интерпретации. Любой факт дан нам в восходящем ряде осмысленных воззрений. В сознании может сложиться прочная система стереотипов, принятых воззрений, которые как бы въедаются в структуру сознания, становятся привычными для миропонимания. Уже в простом “глазении” наблюдателя факт неизбежно меняет свои краски и уж тем более – оттенки, а их свечение исходит и от объекта, и от субъекта, от его жизненного опыта и позиции. В словах “факты меняются в зависимости от их освещения” есть доля правды. Напомним меру достоверности свидетельских показаний: как они порой бывают неоднозначны! Хотя люди говорят об одном и том же, но совершенно по-разному. И ведь все “клянутся” в достоверности виденного, слышанного! Таким образом, очевидность отнюдь не является полной гарантией реальной достоверности факта.

Но сами по себе факты еще не составляют науки, так же как строительный материал еще не есть здание. Факты включаются в ткань науки лишь тогда, когда они подвергаются отбору, классификации, обобщению и объяснению, хотя бы гипотетическому. Задача научного познания заключается в том, чтобы вскрыть причину возникновения того или иного явления, выяснить существенные его свойства и установить закономерную связь между ними. Для прогресса научного познания особо важное значение имеет открытие новых фактов.

Факт содержит немало случайного. Науку же интересует прежде всего общее, закономерное. Поэтому основой для научного анализа является не просто единичный факт, а множество фактов, отражающих основную тенденцию. Значит, из обилия фактов должен быть сделан разумный отбор некоторых из них, необходимых для понимания сути проблемы. Но мудрость может иной раз и в единичном факте усмотреть суть дела.

Только во взаимной связи и цельности факты могут служить основанием для теоретического обобщения. Взятые же изолированно и случайно, вырванные из жизни, факты ничего не могут обосновать. Из тенденциозно подобранных фактов можно построить любую “теорию”, однако она не будет иметь никакой научной ценности. Факты обладают научной ценностью, если есть теория, их истолковывающая, но еще большей научной ценностью обладает факт, еще не нашедший объяснения в науке. Когда появляются такие факты, которые не могут быть объяснимы в рамках существующей теории, тогда возникает противоречие между фактами и теоретическими принципами. Научная мысль принуждена искать новые объяснения. По словам , факты, не объяснимые существующими теориями, наиболее дороги для науки, от их разработки следует по преимуществу ожидать ее развития. В таких случаях “знания о фактах” испытывают дефицит в “большой теории”. Тогда может действовать и “черный рынок” всевозможных догадок, иногда доходящих до фантастических масштабов. Бывает и так, что и подтвердить трудно, и опровергнуть невозможно!

4.5. Описание и объяснение

В ходе и в результате наблюдения и эксперимента осуществляется описание, протоколирование. Оно производится и общепринятыми терминами, и наглядным образом в виде графиков, рисунков, фото и кинопленок, и символически в виде математических, химических формул и т. п. Основное научное требование к описанию – достоверность, точность воспроизведения данных наблюдений и эксперимента. Описание может быть полным и неполным. При этом оно всегда предполагает определенную систематизацию материала, то есть его группировку и некоторое обобщение: чистое описание остается лишь в преддверии научного творчества.

Описание и классификация суть начальные ступени в развитии научного познания (они и исторически предшествовали теоретическому, объяснитель­ному уровню знания), которые отступают на второй план, как только выступает на сцену выяснение причинных связей и установление закономерностей, то есть проникновение в суть дела. Иными словами, научное познание не просто устанавливает факты, но устремлено на их понимание, постижение причин того, что эти факты произошли и функционируют именно так, а не иначе.

Объяснение – это мыслительная операция, ориентированная на выявление причинной зависимости объекта исследования, постижение закономерностей его функционирования и развития и, наконец, раскрытие его сущности. Объяснение имеет место там, где показано, по каким законам возник, существует и развивается объект. Объяснение предполагает наличие исходных данных об объекте. Следовательно, объяснить – значит осмыслить объект в системе уже существующих, исторически накопленных знаний, определенных принципов, законов, категорий. Невозможно ничего объяснить без уточнения всесторонности связей изучаемого объекта, вне учета принципа историзма, генезиса объекта, проявления противоречий, то есть его развития, а также применения системного подхода, ориентированного на актуальное состояние объекта.

Объяснение как чрезвычайно сложная поисковая деятельность не обходится и без различного рода догадок, предположительных суждений, то есть гипотез. Следует отметить, что противоречия иной раз возникают на уровне объяснения фактов: одни и те же факты порой можно объяснить по-разному, в различных теоретических системах.

4.6. Проблема вариабельности научного знания

По мысли М. Планка, ни одна научная теория не родилась в готовом виде, как Афина Паллада из головы Зевса: сначала она существует как гипотеза. При этом сама гипотеза возникает не сразу, а проходит определенные стадии формирования. Первоначально это весьма предварительное предположение, догадка, вытекающая из наблюдения новых явлений. Это еще не гипотеза в собственном смысле слова. Догадка может носить весьма зыбкий, неустойчивый характер, подвергаться модификациям, переборам различных вариантов допущений. В результате формируется сама гипотеза как наиболее вероятное предположение, значительно прочнее опирающееся на силу психологической и логической уверенности в ее правдоподобии и основанное на выделении возможной системы следствий из него. Затем осуществляется проверка сделанных допущений путем наблюдения, эксперимента, документа, что или подтверждает гипотезу, поднимая ее на пьедестал теории, или опровергает ее целиком либо частично. Гипотеза может не только подтверждаться или опровергаться, но и уточняться или исправляться. Гипотеза есть предположение, исходящее из фактов, умозаключение, пытающееся проникнуть в сущность еще недостаточно изученной области мира.

Нужда в гипотезе возникает, как правило, в проблемной ситуации, когда обнаруживаются факты, выходящие за пределы объясняющих возможностей существующей теории. Передовой край науки как раз начинается на пороге царства неведомого, когда мы вынуждены строить догадки, предположения и гипотезы. У познания нет иного пути к истине, как по “мосту”, выстроенному из гипотез, над пропастью неведомого. И каждый ученый только и делает, что строит леса гипотез, которые, как пчелы в улье, кружатся в его голове, не давая покоя, порой лишая сна и отдыха, пока одна из них не окажется наиболее приемлемой.

В науке происходит борьба мнений, выражающая столкновение различных и нередко противоречивых гипотез. Так, вокруг открытия Э. Дюбуа (он нашел останки питекантропа на острове Ява) развернулась дискуссия, в результате которой было высказано свыше 50 различных предположений. Специалисты утверждают, что ныне существует более 600 гипотез шаровой молнии. Наука порой похожа на детективный роман: все факты как будто бы подтверждают определенную гипотезу, но в результате верной оказывается совершенно другая. Раз возникнув, гипотезы умирают не сразу, а более или менее длительное время активно работают в науке. Это своего рода условно принятые в “институт науки” студенты. Бывает и так, что гипотеза отвергается, а потом, спустя, быть может, десятилетия, снова “вспоминается” и даже становится теорией.