Тема: Введение в Европейское право (стр. 10 )

В прессе и научной литературе назывался широкий спектр причин отрицательного голосования французских и нидерландских граждан. Многие, а, возможно, и большинство из этих причин, не связаны с самим текстом проекта Европейской конституции 2004 г.:

- желание высказать порицание непопулярным в то время правительствам своих стран (своеобразный "вотум недоверия");

- опасения по поводу дальнейшего расширения состава Европейского Союза на восток, особенно, по поводу приема в ЕС Турции;

- протест против высокого уровня безработицы, усиления нелегальной иммиграции и других негативных явлений в современном европейском обществе.

Высказывались и упреки по поводу самого проекта Европейской конституции, в частности, его крайне большого объема (порядка 500 страниц).

С другой стороны, к моменту проведения референдумов во Франции и Нидерландах (май - июнь 2005 г.) проект Европейской конституции уже был ратифицирован десятью государствами-членами Союза, в том числе крупнейшим из них - Германией. Впоследствии (несмотря на фиаско французского и нидерландского референдумов) в поддержку Европейской конституции высказались еще восемь парламентов или непосредственно народов (в Люксембурге) стран ЕС.

Договор, устанавливающий Конституцию для Европы, в итоге был ратифицирован восемнадцатью государствами-членами, не ратифицирован двумя, а еще семь государств-членов не определили свою позицию (не проводили ратификационных процедур)*(36).

Поскольку для вступления в силу проекта Европейской конституции требовалась ратификация со стороны всех государств-членов, а ратификацию провели только 2/3 из них, ввести документ в действие оказалось невозможным. После двухгодичного "периода обсуждения", объявленного в июне 2005 г., из этой ситуации был найден следующий выход: основные положения конституционной реформы будут реализованы в жизнь, но не в форме Европейской конституции, а с помощью поправок в действующие учредительные документы ЕС*(37).

Решение провести конституционную реформу в виде модернизации учредительных документов "старого" Европейского Союза (то есть Договора о Европейском Союзе 1992 г. и договоров 1957 г., учреждающих Европейское сообщество и Евратом), было принято 21 - 22 июня 2007 г. на встрече в верхах руководителей государств-членов*(38).

По итогам этой встречи был определен мандат для предстоящей межправительственной конференции (МПК - CIG)*(39), которая приступила к работе уже в следующем месяце (23 июля 2007 г.)*(40). Основная часть работы этой конференции протекала в рамках Группы правовых экспертов (Groupe des experts juridiques), которой предстояло трансформировать нормы проекта Европейской конституции в статьи-поправки будущего Лиссабонского договора *(41).

Межправительственная конференция, в основном, завершила свою работу в октябре 2007 г., когда на встрече в верхах в Лиссабоне 17 - 18 октября 2007 г. проект "Договора о реформе" ЕС был одобрен руководителями всех его государств-членов*(42).

Следующие два месяца были посвящены технической и языковой корректуре документа на базе его оригинальной (франкоязычной) редакции. Эту работу вновь проводили правовые эксперты МПК ("юристы-лингвисты" из Юридической службы Совета Европейского Союза).

Наконец, 13 декабря 2007 г. этот документ был официально подписан на всех двадцати трех официальных языках ЕС, которые являются равно аутентичными (имеют одинаковую силу).

Его полное название: "Лиссабонский договор, изменяющий Договор о Европейском Союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества"; краткое - "Лиссабонский договор". Неофициально (в литературе и средствах массовой информации) он часто именуется "Договором о реформе" (англ.: Reform Treaty; франц.: trait modificatif).

Процесс ратификации и вступления в силу Лиссабонского договора планируется осуществить также максимально оперативно - уже к 2009 г.*(43) Если к этому моменту Лиссабонский договор еще не будет ратифицирован всеми 27 государствами-членами ЕС, то дата вступления в силу автоматически переносится на первое число месяца, следующего за сдачей ратификационной грамоты последним государством-членом (статья 7 Лиссабонского договора).

Во избежание дополнительных осложнений ратификационного процесса почти во всех государствах-членах его решено проводить парламентским путем. Единственным исключением служит Ирландия, где проведение референдума по ратификации Лиссабонского договора является обязательным в силу требований ее национальной конституции.

Чтобы упростить подготовку и вступление в силу Лиссабонского договора, в него также было решено не включать некоторые положения проекта Европейской конституции 2004 г., которые вызвали наибольшие опасения или критику со стороны некоторых государств-членов и политических сил:

- речь идет, прежде всего, о самом термине "Конституция", порождающем ассоциации с "полноценным" государством. По настоянию, прежде всего, Великобритании ссылки на "конституционный" характер учредительных документов ЕС исчезли;

- то же самое относится к статье проекта Европейской конституции 2004 г. о символах Союза (флаг, гимн и др.), также сближающих его, по мнению "евроскептиков", с государством*(44). Эти символы останутся у Союза, но, как и ранее, будут иметь лишь политический характер без юридического закрепления в учредительных документах;

- по настоянию Великобритании должность "Министра иностранных дел Союза" была переименована в "Верховного (дословно: Высокого) представителя Союза по иностранным делам и политике безопасности", но с сохранением за ним всех установленных в проекте Европейской конституции прерогатив;

- символический характер также имел отказ в Лиссабонском договоре от терминов "европейский закон" и "европейский рамочный закон", которые проект Европейской конституции планировал ввести для обозначения законодательных актов Европейского парламента и Совета Европейского Союза (для этих документов сохранены традиционные наименования "регламент" и "директива");

- принцип примата (верховенства) права Европейского Союза над правом государств-членов, содержавшийся непосредственно в проекте Европейской конституции, перенесен в одну из деклараций Межправительственной конференции 2007 г., которая сама по себе не имеет юридически обязательной силы (указанный принцип, тем не менее, останется в действии на основании сложившегося ранее прецедентного права Суда Европейских сообществ);

- восстановлено право вето государств-членов в отношении отдельных вопросов (например, координация законодательств о социальном обеспечении);

- еще более отсрочено введение некоторых институциональных преобразований, в частности, принципа двойного большинства при принятии решений в межправительственных институтах ЕС (поддержка большинства государств-членов, представляющих большинство населения Союза);

- по настоянию Франции из списка целей Союза была исключена свободная конкуренция. Принцип открытой рыночной экономики со свободной конкуренцией, тем не менее, останется одной из первооснов экономической системы ЕС на основании других статей его учредительных документов;

- по сравнению с проектом Европейской конституцией 2004 г. Лиссабонский договор предоставил дополнительные изъятия для Великобритании, Ирландии и Польши, оформленные специальными протоколами (в частности, изъятие Великобритании и Польши в отношении ряда положений Хартии Европейского Союза об основных правах).

Эти и некоторые другие "отступления" Лиссабонского договора являются несомненным шагом назад в сравнении с проектом Европейской конституции 2004 г. Они стали своеобразной ценой, которую пришлось заплатить за спасение остальных прогрессивных реформ этого документа.

Указанные "отступления" (в частности, отказ от термина "Конституция"), кроме того, не успокоили критиков Лиссабонского договора из лагеря "евроскептиков". Как утверждал, например, лидер "Движения за Францию" Ф. де Вильер:

"Этот Договор является неприемлемым, поскольку в реальности представляет собой Конституцию номер два (Constituion bis). <...> В его тексте содержатся четыре составных элемента Европейского государства: правосубъектность, данная Европейскому Союзу, то есть полная способность подписывать международные договоры; юридическое верховенство европейских законов над национальными конституциями; наднациональная дипломатическая служба, что означает самостоятельную дипломатию Комиссии; и, наконец, система принятия решений, независимая от государств, с абсолютным рекордом передач суверенитета, содержащихся в этом якобы мини-договоре (сорок новых полномочий)"*(45).

Его соотечественник, депутат Европейского парламента П.-М. Куто также категорично заявил, что Лиссабонский договор "создает новое государство, которое может быть отныне признано на международной арене и акты которого лишат силы акты, которые рискнут принимать государства[-члены] в аналогичных сферах. <...> Вопреки тому, что утверждала хорошо срежиссированная пропаганда, нет никакой уступки сторонникам суверенитета". Отдельные отступления Лиссабонского договора от проекта Европейской конституции лишь "маскируют существенный факт: поспешно и без обсуждения создается федеративное государство"*(46).

Не разделяя процитированные опасения (считая их, по крайней мере, излишне преувеличенными), следует, в то же время, отметить другие критические аспекты, а именно, способ подготовки Лиссабонского договора, а также язык и стиль этого документа.

В отличие от Европейской конституции 2004 г., проект которой разрабатывался Европейским конвентом в максимально открытом режиме, согласование Лиссабонского договора происходило, в основном, "в кулуарах", посредством закрытых дипломатических согласований в рамках МПК. Отсюда вытекает и сложность самого текста Лиссабонского договора, изложенного, как и другие ревизионные договоры, в виде набора поправок.