История христианства (стр. 41 )

№4. Брестская уния. Реформа патриарха Никона.

Старообрядчество

В период истории Русской Церкви от «Смутного времени» до Петра I решающее значение имели отношения Московского Патриархата и Киевской митрополии, которая находилась на территории, подвластной католической Польше и подчинялась Константинополю. После пресечения династии Ягеллонов (потомков Ягайлы) власть в Польско-Литовском королевстве захватила шляхта, которая воспользовалась слабостью Литвы, и в 1569 г. на Люблинском соборе было провозглашено создание Речи Посполитой. Королевская власть в этом новом государстве стала выборной и ограниченной, а Литва вместе с входившими в ее состав Малороссией и Белоруссией почти утратила автономию. Православное население стало еще сильнее угнетаться католическими властями. Прямым следствием политической Люблинской унии явился церковный Брестский Собор 1596 г., на котором была утверждена навязанная поляками уния между Римом и Киевским митрополитом Михаилом Рогозой. Православное большинство во главе с князем Константином Острожским отказалось признать унию. В Бресте параллельно с католическим проходил православный Собор, отлучивший униатов за объединение с латинянами без Вселенского Собора (римо-католики считают Брестский Собор продолжением Флорентийского, который называют «Вселенским»). Никифор – экзарх Константинопольского патриарха, присутствовавший на Брестском православном Соборе, был объявлен «турецким шпионом», арестован и умер в тюрьме. Самый активный деятель унии Брестский епископ Ипатий Поцей, еще в недавнем прошлом исповедовавший кальвинизм, был радушно принят папой Климентом VIII, который утвердил Брестскую унию как продолжение Флорентийской. Все православные обряды были сохранены, но Рим оставил за собой право менять их по необходимости. В результате латинского влияния в обрядах и обычаях греко-католиков происходили стихийные изменения, которым особенно способствовал Ипатий Поцей, желавший заменить ненавистный ему восточный обряд на латинский. В 1599 г. он стал Киевским митрополитом. В 1621 г. при активном участии иезуитов был основан униатский монашеский орден базалиан (по имени Василия Великого). (В прошлом латиняне называли базилианами греческих монахов, живших на юге Италии, принадлежавшем Византии.) Основателем ордена считается Иосиф Вельямин Рутский – один из московских изменников, сын воеводы Вельяминова. После смерти Поцея Рутский стал униатским митрополитом. Орден базилиан был устроен не столько по уставу Василия Великого, сколько по модели уставов кармелитского и иезуитского орденов. Базилианами стали называть всех греко-католических монахов, среди которых вскоре возобладал латинский обряд. (В настоящее время униатские монастыри живут по нескольким сильно латинизированным восточным уставам, среди которых – Иерусалимский и Студийский.)

Гонения на православных начались сразу после Брестского Собора. Им было запрещено иметь свою священную иерархию, но Иерусалимский патриарх Феофан, бывший проездом в Киеве после участия в интронизации Московского патриарха Филарета, в 1620 г. тайно рукоположил Киевского митрополита Иова (Борецкого) и еще шесть епископов. Для подавления сопротивления унии в Малороссии и Белоруссии были брошены польские войска, устроившие массовое кровопролитие. Многие православные были насильственно принуждены к переходу в унию. Тех, кто проявляли твердость в исповедании православия, казнили, подвергали пыткам и унижениям, лишали всех гражданских прав. Отобранные православные храмы и монастыри превращались в униатские либо использовались для содержания скота. Иосафат Кунцевич – Полоцкий униатский епископ в 1623 г. был убит православными за жестокие преследования и изъятие храмов, став единственным униатским мучеником (папа провозгласил его «святым покровителем России и Польши»). Незавидным было положение и самих униатов, т. к. их презирали и православные, и римо-католики, не отличавшие их веры от православия, которое считали «холопской религией». Поэтому, многие греко-католики, особенно в Белоруссии были вынуждены переходить в латинский обряд и становиться т. н. «костельными поляками». После смерти в 1632 г. польского короля Сигизмунда IV – фанатичного противника православия, его сын Владислав III разрешил православным иметь свою иерархию и вернул им некоторые гражданские права, уступив давлению запорожских казаков, во главе с гетманом Петром Сагайдачным, который держал в страхе всю Польшу. Но поскольку власть короля была в то время крайне слабой, шляхта в своих владениях продолжала преследования. Так, в 1648 г. поляками был обезглавлен прмч. Афанасий Брестский – игумен брестского Симеоновского монастыря, находившийся в тюрьме за свое активное противодействие унии. Казаки, яростно защищавшие православную веру, не прекращали жечь и грабить панов и, наконец, подняли восстание под предводительством гетмана Богдана Хмельницкого, результатом которого явилось воссоединение Украины с Россией в 1654 г. Киевская митрополия оставалась в юрисдикции Константинопольского патриарха и стала частью Русской Церкви лишь в 1685 г., при патриархе Иоакиме.

После смерти Хмельницкого сменявшие друг друга казачьи гетманы неоднократно пытались отложить Малороссию от России, вступая в союз то с Польшей, то с Турцией, что приводило лишь к кровопролитию и страданию мирного населения. Тогда же в ходе войны с Польшей Россия вернула себе Смоленск и Восточную Белоруссию. Правобережная Украина и Западная Белоруссия остались польскими владениями, и униатство на этой территории преобладало до раздела Польши в 1795 г. К концу царствования Екатерины II на Украине и в Белоруссии вернулись в Православие около 2 млн. униатов. При императоре Николае I в 1839 г. Брестская уния была упразднена, и Греко-Католическая Церковь в пределах Российской империи воссоединилась с Православной, чему более всего способствовал Виленский митрополит Иосиф (Семашко) – бывший униатский священник. На относившейся к России территории Холмщины и Подляшья - Белостокского и Люблинского воеводств современной Польши униатские приходы существовали до 1875 г. На части территории Западной Украины, отошедшей после раздела Польши к Австро-Венгрии, которая охватывала Галицию – современные Львовскую, Тернопольскую и Ивано-Франковскую области, Закарпатье (см. «История Церкви», часть 2, №6), а также нынешнее Жешувское воеводство продолжала существовать Греко-Католическая Церковь во главе с Львовским митрополитом. Власти Австро-Венгрии, стремившиеся отторгнуть от России ее западные губернии, со второй половины XIX в. посредством усиленной пропаганды способствовали взращиванию на униатской почве т. н. «украинской национальной идеи». В этом процессе в начале ХХ в. огромную роль сыграл Львовский греко-католический митрополит Андрей Шептицкий, лично финансировавший националистские организации и сотрудничавший с австрийскими властями. На протяжении десятилетий православное население Галиции, а во время I-ой Мировой войны - также Холмщины и Подляшья подвергалось постоянному насилию и физическому истреблению со стороны австрийских войск, жертвами которых стали около 60000 человек. Греко-католики также терпели притеснения от своих собратьев-латинян и все более тяготились их владычеством. До 20-ых годов ХХ в. большинство галицких униатов относились с симпатией к Православию и России, но их настроения постепенно изменились, благодаря целенаправленной антироссийской политике, проводившейся австрийскими, а затем польскими властями. (О дальнейшей судьбе унии на Западной Украине см. №7.) В Белоруссии уния не укоренилась, но в ее западных областях сохранилось немало католиков латинского обряда – как поляков, так и белорусов.

Православию в западных землях помогло выжить создание православных братств – центров просвещения, светским покровителем которых являлся князь Константин Острожский. Его трудами была издана первая печатная славянская Библия. Под покровительством Острожского находилась и такая твердыня православия, как Почаевский монастырь (позже – Лавра), обустроенный в те годы его игуменом преп. Иовом Почаевским (+1651 г.), который подвизался в пещере на Почаевской горе – месте явления Божией Матери пастухам, произошедшего еще во время татарского нашествия (отпечаток Стопы Пресвятой Богородицы, который постоянно наполняется целебной водой почитается в Лавре как великая святыня, наряду с Ее Почаевской иконой). Преп. Иов был известен не только как великий молитвенник и аскет, но и как автор полемических произведений против унии. Почаевская Лавра и по сей день остается островком православия на Западной Украине, населенной в основном греко-католиками. Киевский митрополит свт. Петр (Могила) (искажение молдавской фамилии Мовиле) (1633 – 1647 гг.) – сын молдавского господаря, еще в бытность архимандритом Киево-Печерской Лавры восстановивший ее из развалин и создавший при монастыре просветительское братство, основал Киево-Могилянскую Духовную академию, ставшую центром Православия в Малороссии. Идея систематического богословского образования была заимствована Православием у католического Запада, где теология со Средних веков является классической дисциплиной. Роль же православных учебных заведений издавна выполняли монастыри, обладавшие богатыми библиотеками и хранившие живую духовную традицию, передававшуюся от наставников (старцев) к ученикам. Обучение богословию, неотъемлемо связанное с молитвенным деланием, проходило не в академических классах, а осуществлялось в практике монастырской жизни. Система западного духовного образования, прижившаяся в православных странах, оказала определенное влияние и на само православное богословие. Для борьбы с распространившимся в Польше, Малороссии и Белоруссии протестантизмом (кальвинистского и социнианского толков) Римский папа направил множество иезуитов, которые попутно способствовали утверждению унии. В полемике с ними киевские православные богословы усвоили схоластическую терминологию. Постепенно латинское влияние стало проникать не только в богословие, но и в Богослужение. В Киеве перестали ощущать различие в вере между православными и католиками, принадлежность к которым стала пониматься исключительно как подчинение определенной юрисдикции. «Православное исповедание» - катехизис («символическая книга») Петра Могилы, написанный по-латыни, содержит видоизмененные римо-католические догматы, напр., о «чистилище», хотя в нем и отрицается папский примат, но не с православных позиций, а на основании внутрикатолической полемики о разграничении властных полномочий в Церкви между папой и Собором, которая велась на Западе в XIV – XV вв. и еще продолжалась во Франции. Эта латинская прививка была первым «окном в Европу» еще до Петра I. Ученые монахи из Малороссии и Белоруссии явились первыми учителями западной науки, призванными в Москву, среди которых был Симеон Полоцкий – церковный писатель, положивший начало развитию в России нового богословия, основанного на западной схоластике. Будучи воспитателем детей Алексея Михайловича - будущих царя Феодора Алексеевича и регентши Софии, Симеон являлся главным распространителем латинских традиций при царском дворе. Во второй половине XVII в. среди русской знати и высшего духовенства вошли в моду многие западные и особенно – польские обычаи. Тогда же в Москве начали открываться духовные школы, подобные Киевской.

После присоединения Украины встал вопрос о единообразии церковных обрядов, т. к. в России они мало изменились с тех пор, как были восприняты у Византии во времена Крещения Владимира и несли на себе черты действовавшего в Х в. Студийского Устава, а в Константинопольской Церкви, к которой принадлежала Киевская митрополия обряды в течение веков претерпели определенные изменения. Поэтому, малороссийские богословы, имевшие в Москве большое влияние (особенно – Епифаний Славинецкий) стали настаивать на исправлении церковной службы и богослужебных книг, в которых за века изоляции, в основном из-за ошибок переписчиков появились прибавления и искажения, иногда даже еретического характера. Исправлять книги было решено по греческим образцам, но, при этом, не бралось в расчет, что в греческих текстах содержалось не меньше ошибок, чем в русских, т. к. в условиях турецкого ига богословская грамотность была в дефиците. С греками в этот период установились тесные отношения. В Москве появилось много подозрительных выходцев с православного Востока, прибывших в Россию из корыстных побуждений, знакомство с которыми способствовало формированию у русских людей негативного представления о греках. Нередко именно такие лица выступали в качестве богословских авторитетов. Не пользовались уважением великороссов и занимавшиеся исправлением книг западнорусские богословы, на которых падало подозрение в склонности к латинской ереси, что во многих случаях не было лишено основания, хотя главной причиной предубеждения против них являлся распространившийся на Украине и в Белоруссии обычай Крещения через обливание, а не через полное погружение.

Исправление богослужебных книг было частью церковной реформы, ключевая и роковая роль в которой принадлежала патриарху Никону, но начало ей еще задолго до Никона было положено знаменитыми священниками из кружка «боголюбцев» во главе с протопопом Иоанном Нероновым, которые возглавили движение за евхаристическое и нравственное возрождение Русской Церкви. Иоанн Неронов в молодые годы был келейником и учеником преп. Дионисия Радонежского, от которого унаследовал ревность к проповеди христианского благочестия и обличению пороков в русском обществе, отдалившемся от высокого идеала Третьего Рима. Став священником в Нижнем Новгороде, он начал за каждым Богослужением произносить проповедь, что воспринималось как неслыханное новшество. Он проповедовал не только в своем храме, но и на площадях и улицах города, сопровождая свои слова чтением «Маргорита» - русского сборника поучений свт. Иоанна Златоуста. Лично следуя призывам великого святителя, отец Иоанн организовал помощь бедным и больным, открыл странноприимный дом и школу для детей. Особое значение он придавал введению единогласия за Богослужением, в первую очередь – за Литургией, настаивая на необходимости осмысленного участия в ней каждого молящегося, чему препятствовала порочная практика многогласия. За публичные обличения бояр и духовенства Неронов был сослан и отлучен от Причастия патриархом Филаретом, после смерти которого в 1633 г. вернулся в Нижний Новгород и с новой силой начал свою проповедь. Под влиянием Неронова и его единомышленников-боголюбцев горожане стали вести более благочестивую жизнь. Письмо нижегородских священников с просьбой об устранении из церковной практики многогласия и принятии мер к исправлению нравов мирян и духовенства, обращенное к патриарху Иоасафу I, встретило его отклик. Первое время поддерживал реформу и следующий патриарх Иосиф, а также царь Алексей Михайлович, духовник которого, Стефан Вонифатьев был близок к Неронову. Сам отец Иоанн в 1647 г. перебрался в Москву и стал служить в Успенском соборе Кремля. Движение за оздоровление церковной жизни охватило, в основном, северные районы России (территорию будущего распространения старообрядчества) и частично – Москву. Большое развитие получило печатание богослужебных и святоотеческих книг, житий святых и учебников, рукописные тексты которых проходили тщательную редакцию под руководством ученых справщиков из Западной Руси. Среди мирян и духовенства повысился уровень грамотности, правительством были предприняты действенные меры против пьянства и скоморошества. В результате деятельности боголюбцев во главе с Нероновым в 1645 – 1650 гг. Москва превратилась в крупный центр Православия, на который стали с надеждой смотреть народы, находившиеся под турецким и латинским игом.

В ответ на призыв боголюбцев к глубокому воцерковлению русского общества и преображению его в подлинный «Новый Израиль» их противникам среди дворянства во главе с князем Никитой Одоевским удалось добиться принятия Земским Собором и утверждения Алексеем Михайловичем в 1649 г. «Соборного Уложения», которое легализовало привилегии дворян и бояр, окончательно закабалило крепостное крестьянство и положило начало наступлению государства на права Церкви. «Соборное Уложение» - первое в истории России систематизированное гражданское законодательство, которым, в частности, учреждался Монастырский приказ – высшая судебная инстанция для монастырей и приходских причтов. Таким образом, духовенство и монашество в гражданских делах должны были теперь подчиняться суду светских чиновников. В ведении Монастырского приказа также находились денежные сборы с церковных вотчин. (Этот орган был упразднен при патриархе Иоакиме и царе Феодоре Алексеевиче.) Начиная с Алексея Михайловича, русские цари по примеру европейских монархов стали постепенно подчинять Церковь системе государственного управления. При этом, образ жизни правящей элиты под влиянием западных обычаев приобретал все более светский характер и все менее соответствовал нормам православного благочестия. Раздраженные активностью боголюбцев, бояре в своем большинстве выступали яростными противниками их реформ. В этом бояр поддерживала основная часть русского епископата во главе с патриархом Иосифом, который стал себя чувствовать обиженным, будучи в 1650 г., фактически, отстранен от власти царским духовником-боголюбцем Стефаном Вонифатьевым и его единомышленниками. Боголюбцы, в свою очередь, выступали против засилия в Русской Церкви епископата и черного духовенства и угнетенного положения белых приходских священников, страдавших от постоянных поборов и в большинстве своем влачивших жалкое существование. Они требовали участия белого духовенства и мирян в церковном управлении, следуя примеру западнорусских православных братств, состоявших из приходских священников и мирян (см. выше), которые обладали полномочиями смещать епископов, склонявшихся к униатству. (Такая ситуация в Киевской митрополии сложилась, вероятно, под влиянием кальвинизма, распространившегося в Польше и Литве, общины последователей которого устроены по демократическому (пресвитерианскому) принципу.) Преимущественное положение белого духовенства и мирян по отношению к епископату позже стало характерной чертой поповского направления Старообрядчества и нашло свое крайнее выражение в беспоповщине. Требования боголюбцев о введении единогласия были поддержаны Константинопольским патриархом Парфением и, несмотря на сопротивление русского епископата, не желавшего каких-либо перемен, Собор 1651 г. утвердил обязательность единогласия и проповеди, которые постепенно стали вводиться в Богослужение, но в глухих местностях России многогласие продержалось до конца XVII в. Введение единогласия, сильно удлинившего Богослужение (его сокращение в то время было абсолютно недопустимым), закрытие кабаков на время Великого поста и требования посещать храм в воскресные и праздничные дни вместо того, чтобы работать или предаваться пьянству, вызвали по отношению к боголюбцам серьезное недовольство со стороны мирян и духовенства. В 1652 г. в Верхнем Поволжье, более всего охваченном движением за литургическое и нравственное возрождение, происходили массовые беспорядки, во время которых, напр., был избит и чудом остался в живых служивший в городе Юрьевце известный боголюбец протопоп Аввакум Петров – будущий вождь Старообрядчества.

К числу боголюбцев принадлежал и будущий патриарх Никон – полумордвин, происходивший, как и Аввакум из окрестностей Нижнего Новгорода. Пережив кончину жены и детей, он принял монашество и подвизался на Соловках под руководством преп. Елеазара Анзерского, после чего стал игуменом северного Кожеезерского монастыря. По рекомендации Стефана Вонифатьева Никон был переведен в Москву и назначен архимандритом Новоспасского монастыря. В 1649 г. он был возведен на Новгородскую кафедру, возглавив вторую по значимости митрополию Русской Церкви, где начал ревностно претворять в жизнь программу боголюбцев. В 1652 г. после смерти патриарха Иосифа Никон, являясь близким другом царя Алексея Михайловича, оказался единственным кандидатом в патриархи и задумал получить власть в государстве, равную царской. Перед своей интронизацией Никон демонстративно отказался принять знаки патриаршего достоинства. опустился на колени и со слезами умолял его не отказываться от сана. Тогда Никон выдвинул условие, чтобы ему как патриарху было предоставлено полное право переустроить Русскую Церковь в соответствии со своими пожеланиями. Таким образом, в России помимо царя появился второй монарх, обладавший реальной властью и даже получивший титул «великого государя». (Этот же титул носил и патриарх Филарет – отец царя Михаила Феодоровича, который, фактически, правил вместо своего сына.) В течение первых шести лет патриаршества Никона без его участия благочестивый государь не принимал ни одного решения. Когда во время войны с лично присутствовал на полях сражения, Никон держал в своих руках всю высшую государственную власть и особенно успешно проявил себя в борьбе с эпидемией чумы, которая свирепствовала в 50-ых годах XVII в. Вероятно, под влиянием идей папизма Никон считал, что власть патриарха выше царской и сравнивал патриарха с солнцем, а царя – с месяцем. Такое соотношение между священством и царством противоречило русским традициям, и Никон не находил сочувствия в обществе.

В первые месяцы своего правления Никон принялся энергично проводить реформу боголюбцев, перенеся на всю Русскую Церковь опыт, накопленный им в своей Новгородской епархии. Он усердно боролся с невежеством среди духовенства и мирян, заботился о строительстве и благоукрашении храмов, о благолепии церковной службы, искореняя практику многогласия, об устроении богаделен и о широкой благотворительности. Еще со времени своего настоятельства в Новоспасском монастыре Никон попал под влияние посещавшего Москву Иерусалимского патриарха Паисия, который надеялся на Алексея Михайловича как на освободителя православных народов от турецкого ига и основателя вселенской православной империи. Основанный Никоном в Подмосковье Новоиерусалимский Воскресенский монастырь должен был зримо являть торжество Москвы – нового «Вселенского Патриархата». Многоярусный Воскресенский собор монастыря, зодчим которого был сам патриарх по своему плану повторил храм Гроба Господня в Иерусалиме, как бы воспроизводя все его святыни. Кроме Новоиерусалимского Никон основал на острове Валдайского озера другой знаменитый монастырь – Иверский, образцом для которого служил Иверский монастырь на Афоне, откуда был привезен известный список с одноименной чудотворной иконы Божией Матери. Создание таких образцовых монастырей со строгим уставом должно было, по мнению патриарха, способствовать возрождению русского монашества, пребывавшего с начала XVII в. в состоянии упадка.

Тот же Иерусалимский патриарх Паисий указал Никону на «неправильность» русского обряда. Вслед за греками Никон ошибочно полагал, что отличия русского Устава от греческого связано с искажениями в богослужебных книгах. По его мнению, своеобразие русского Богослужения являлось препятствием к объединению вокруг Москвы всех православных народов. Согласно повелению Никона, были введены: троеперстное Крестное знамение вместо двуперстного, написание имени «Иисус» с двумя «и» вместо одной, служение Проскомидии на пяти просфорах вместо семи, изображение на просфорах печатей с четырехконечными крестами вместо восьмиконечных, троекратное («тригубое») пение «Аллилуия» вместо двукратного («сугубого»), хождение по кругу во время крестного хода против солнца вместо хождения по солнцу, партесное церковное пение (проникло с Запада через униатов) вместо унисонного знаменного и др. Благодаря исправлениям в богослужебных книгах, изменилось прочтение, а в ряде случаев – и смысловое значение многих молитвословий. Так, из Символа веры были изъяты чисто русские и случайные добавления. В дореформенном виде читалось: «Рожденна, а не сотворенна» (изъято «а»), «…в Духа Святаго, Господа Истиннаго и Животворящаго» (изъято «Истиннаго и») и «…Его же царствию несть конца» («несть» заменено на «не будет»). Кроме того, Никон изменил 50 пунктов «Кормчей» книги и внес в нее существенные дополнения. («Кормчая» действовала в России до XIX в., когда ей на смену пришла «Книга правил», составленная на основании «Номоканона».) Жесткие и бескомпромиссные методы, которыми патриарх принялся проводить реформу вызвали возмущение и противодействие значительной части духовенства, монашества и мирян. Стремясь привести богослужебную практику в соответствие с презиравшимися в то время в России греческими и западнорусскими обычаями, Никон не учел, что любые изменения в обряде и устоявшихся традициях будут восприняты в русском обществе как ересь. Придавая такое большое значение реформе обряда и настаивая, казалось бы, на маловажных деталях, Никон мыслил в тех же категориях, что и противники его преобразований, для которых обряды отождествлялись с догматами веры. Во главе многочисленной партии приверженцев старого обряда («старой веры») встали бывшие друзья Никона – боголюбцы, в первую очередь, - протопопы Иоанн Неронов и Аввакум Петров, которые сами занимались исправлением богослужебных книг, но считали никоновские новшества бессмысленными и необоснованными. Гонение, которое Никон устроил на боголюбцев привело к разгрому их движения. Неронов был запрещен в священнослужении, жестоко избит и сослан в Спасо-Каменный монастырь под Вологдой, а позже анафематствован и отправлен еще дальше на север – в Кандалакшский монастырь, откуда вскоре прибыл на Соловки, решительно настроив тамошних монахов против новых обрядов, а затем тайно вернулся в Москву и принял постриг с именем Григорий. Аввакум, служивший в Казанском соборе Москвы, был сослан в Тобольск, а затем – в Даурию. Аналогичные меры были предприняты и против остальных боголюбцев и их наиболее активных прихожан. Некоторые из них, как, напр., епископ Павел Коломенский были замучены до смерти. В 1656 г. в Москве состоялся Собор, на котором присутствовал Антиохийский патриарх Макарий, как и многие другие греческие архиереи посещавший Россию в надежде получить значительную материальную поддержку и был готов согласиться с любыми пожеланиями Никона. Собор объявил анафему всем тем, кто практикует двуперстие – «еретический армянский обряд», хотя сами греки перешли от двуперстия к троеперстию в XII – XIII вв. (В древности все христиане творили Крестное знамение одним большим пальцем, как это и поныне продолжают делать монофизиты, в полемике с которыми православные с V в. начали креститься двумя перстами, обозначающими две природы Христа.) С этого Собора берет свое начало трагическая история старообрядческого раскола в Русской Церкви.

В 1657 г. Неронов встретился в Москве с Никоном, который снял с него отлучение и позволил служить по старым книгам. Такое изменение в настроении патриарха объясняется тем, что он разочаровался в греках и уже потерял интерес к начатой реформе, всецело занятый заботой о своем пошатнувшемся положении. Отношения Никона с Алексеем Михайловичем ухудшались по мере того, как царь становился самостоятельной политической фигурой и укреплял свою власть, постепенно наступая на права Церкви, в чем Никон, как и старообрядцы, видел предзнаменование скорого прихода антихриста. Уничтожив движение боголюбцев, Никон, сам того не желая, положил начало секуляризации русского общества, которое открыло дорогу будущим реформам Петра I. В 1658 г. патриарх был лишен титула «великого государя», после чего демонстративно бросил первосвятительский посох и удалился в Новоиерусалимский монастырь, где пребывал в течение восьми лет, формально оставаясь патриархом и ожидая, что Алексей Михайлович сам приедет к нему просить прощения. Но царь уже охладел к Никону, поведение которого его раздражало. Длительное отсутствие Никона было на руку старообрядцам, которые смогли беспрепятственно распространять в народе свои идеи. В результате возникшего безвластия в Русской Церкви в первой половине 1660-ых годов старые обряды свободно продолжали сосуществовать с новыми. Таким образом, патриарх Никон бросил начатое им дело в самый ответственный момент, когда он мог без труда подавить еще не набравшее силу старообрядческое движение и избежать, тем самым, всех трагических последствий раскола. После ухода Никона Аввакуму как его противнику было позволено вернуться из ссылки в Москву, но Алексей Михайлович уже не хотел и слышать об отмене обрядовых новшеств, т. к. успел привыкнуть к западнорусскому Богослужению, когда находился в Белоруссии во время войны с Польшей. В 1664 г. царь вызвал к себе Аввакума, которого уважал как опытного пастыря и проповедника и просил стать своим духовником, лишь бы он согласился принять реформу, но Аввакум оставался непреклонным и продолжал активно проповедовать по всей Москве. Штаб-квартирой столичных старообрядцев стал дом боярыни Феодосии (в постриге – инокини Феодоры) Морозовой – духовной дочери Аввакума.

В 1664 – 1665 гг. царь начал преследования старообрядцев. По его приказу стрельцами был разорен Керженец – первое старообрядческое поселение, которое находилось в окрестностях Нижнего Новгорода и состояло из многочисленных лесных скитов и слобод. Аввакум был сослан в Мезень, а Неронов – в Вологду. В 1666 г. их доставили в Москву на Собор, где престарелый Неронов отказался от своей борьбы с новыми обрядами. Следующий Собор 1666 – 1667 гг., на котором присутствовали русские епископы и 13 греческих архиереев получил в истории название «Большого Московского». Собор низложил патриарха Никона за злоупотребления властью и самовольное оставление кафедры, после чего он был сослан в Ферапонтов монастырь, где пребывал на покое до конца своих дней. Собор подтвердил анафему старообрядцам и отменил те постановления Стоглавого Собора, на которые они ссылались (о двуперстии, о сугубой «Аллилуии» и др.), обвинив в невежестве всех участников Стоглавого Собора, в т. ч. свт. Макария Московского. В ответ на частые обвинения со стороны русских в латинской ереси, греческими епископами была торжественно подтверждена православность восточных Церквей, а также правильность греческих богослужебных книг, служивших образцами при исправлении русских переводов. Важнейшая роль в организации Большого Московского Собора принадлежала Газскому митрополиту Паисию Лигариду – известному авантюристу, который скрыл от русских то, что находился под запретом Иерусалимского патриарха за свою прокатолическую деятельность и дисциплинарные нарушения. Благодаря своей большой учености, Паисий расположил к себе Алексея Михайловича и внушил ему мысль о необходимости осуждения Никона Собором восточного духовенства. Прибывшие в Москву патриархи Макарий Антиохийский и Паисий Александрийский, также находились под запретом, и их подписи под соборными определениями, поэтому, являются недействительными. Поддерживавшие Никона патриархи Парфений Константинопольский и Нектарий Иерусалимский отказались приехать на Собор. В противовес властным претензиям Никона участники Собора, в благодарность Алексею Михайловичу за щедрую финансовую поддержку подтвердили его почти ничем неограниченное право вмешиваться в дела Церкви. Осуждением старого обряда и отвержением «Стоглава» и легенды о «белом клобуке» греки как бы отомстили русским за упреки в участии во Флорентийской унии, разрушив обоснование теории «Третьего Рима», т. к. Русь теперь оказывалась хранительницей не православия, а грубых богослужебных ошибок.

Протопоп Аввакум, приведенный из тюрьмы на Большой Московский Собор, был лишен сана и вместе с близкими ему диаконом Феодором и монахами Лазарем и Феофаном отправлен в Пустозерск, на Мезень, где содержался в земляной тюрьме, но не прекращал своей проповеди, рассылая по всей России многочисленные послания. Наиболее известное его произведение – это «Житие протопопа Аввакума», в котором изложены все постулаты старообрядчества. Никонианство Аввакум считал ересью, внушенной диаволом, но не делал из этого вывод, что благодать полностью ушла из Церкви и до конца верил в покаяние царя, который вернет Руси ее старую веру. Придавая огромное значение точному следованию церковным традициям, Аввакум все же на первое место ставил исполнение заповеди о любви к Богу и ближнему. Основная часть русского общества спокойно приняла нововведения, т. к. они исходили от высшей власти, к которой в России всегда было сокральное отношение. В раскол ушла наиболее активная часть духовенства, монашества и мирян, что сильно ослабило Русскую Церковь. По мнению старообрядцев, отвержение «веры отцов», т. е. освященных древностью церковных традиций означает отказ Православной Церкви от истины. Москва перестала быть Третьим Римом, а т. к. «четвертому не бывать», то наступило царство антихриста, и близок конец мира. Антихрист, согласно учению старообрядцев, представляет собой не определенное лицо, а дух и направление, которые, якобы, господствуют в Церкви и во всем русском обществе со времен Никона. 1666 г., в который состоялся Собор, осудивший старообрядцев, воспринимался как начало царствования антихриста. Апокалиптические настроения, связанные с ожиданием наступления этого года, напоминающего о «числе зверя», пришли из Малороссии, где в качестве антихриста воспринимался папа, а уния считалась началом его воцарения. В России все отклонения от старины называли «латинской ересью», которая происходит из Рима – самого «сатанинского логова». (Враждебность к латинянам особенно усилилась в начале XVII в., во время засилия поляков, когда Рим стремился с их помощью распространить в России Брестскую унию.) Уже в 20-ые – 30-ые годы XVII в. в Вязниковских лесах и других районах Верхнего Поволжья появилась апокалиптическая секта «лесных старцев», которую возглавлял некий монах Капитон. В преддверии ожидавшегося в 1666 г. воцарения антихриста Капитон, своим учением напоминавший новгородских еретиков-стригольников, отрицал спасительность Церкви и жизни в миру, проповедуя абсолютное безбрачие и доведенный до крайности аскетизм. После смерти Капитона и начала никоновских реформ «лесные старцы» начали практиковать коллективное самоумерщвление посредством полного отказа от пищи и самосожжения. (Самоубийство как способ очищения от скверны материи нередко практиковалось французской манихейской сектой катаров, которые, как и «лесные старцы» проповедовали полное гнушение миром и безбрачие.) Несмотря на то, что Вязниковская колония «лесных старцев» была в 1660-ых годах уничтожена по приказу Алексея Михайловича, их последователи продолжали скрываться в отдаленных лесах и постепенно слились со Старообрядчеством, положив начало его беспоповскому направлению (см. ниже). Многие проповедники старообрядчества также выступили с призывами к самосожжению – «самоубийству Христа ради», чтобы «печать антихриста» не осквернила чистоты Крещения. Протопоп Аввакум, хотя и не настаивал на необходимости самосожжений, но тех, кто к ним прибегал, почитал как мучеников и восторгался их бесстрашием. Количество самоубийств среди старообрядцев - самосожжений, самоутоплений, уморения себя голодом и т. п. в XVII – XVIII вв. исчислялось десятками тысяч, а отдельные случаи подобного рода имели место вплоть до конца XIX в.

В 1670 – 1671 гг. начались казни старообрядцев, по времени совпавшие с подавлением разинского бунта, к которому примкнули и многие противники церковной реформы. В 1675 г. в Пафнутиево-Боровском монастыре после долгих пыток была заморена голодом боярыня Морозова. Главный оплот старообрядцев – Соловецкий монастырь, где кроме монахов укрывалось множество мирян, в т. ч. казаки из разбежавшейся шайки Степана Разина и беглые стрельцы после отчаянного семилетнего сопротивления войскам был взят штурмом в 1676 г. Архимандрит Никанор был казнен, а его товарищи – разосланы по отдаленным острогам. Это событие стало началом массовых гонений на старообрядцев, которые приравнивались к государственным изменникам. Такое отношение властей к старообрядцам имело под собой определенные основания, поскольку их бегство в труднодоступные районы севера, Сибири, южных степей и Кавказа в значительной мере носило социальный характер и, подобно разинскому и прочим бунтам, являлось реакцией крестьян на непомерный гнет государства и боярский произвол. В 1682 г. Аввакум и его ближайшие сподвижники – диакон Феодор и монахи Лазарь и Епифаний были сожжены «за великие на царский дом хулы», которые содержались в письмах Аввакума. Казнь состоялась по инициативе патрирха Иоакима – одного из наиболее влиятельных государственных деятелей при юном царе Феодоре Алексеевиче. Все те, кто пострадали от «никониан» за «старую веру», стали почитаться старообрядцами в качестве мучеников. Ответом старообрядцев на гонения стала целая эпидемия смосожжений, которая охватила всю Россию и в 1680-ых годах приобрела ужасный характер. Одним из главных районов распространения гарей в этот период были леса вокруг Пошехонья, а самыми известными их защитниками – соловецкий иеродиакон Игнатий и Поликарп Петров - выходец из Романова-Борисоглебска, которые довели до логического конца учение первых «лесных старцев».