Языки и коды (стр. 10 )

 

5. Теория значения как переводимости. Значение высказывания обнаруживается в его переводимости на другие высказывания. Эту теорию поддерживали Р.Якобсон, Ч.Пирс.

 

6. Теория значения К.Айдукевича. Отдельно обозначим еще один подход к пониманию значения. Он принадлежит польскому логику и философу Казимиру Айдукевичу. В работах «О значении выражений», «Язык и значение» им представлена систематизация видов значений. По существу, это систематизация всех ранее изложенных подходов:

·        аксиоматические правила значения не зависят от ситуации употребления знака. К ним можно отнести как референциальный аспект значения, так и системно-грамматический;

·        дедуктивные правила значения выводятся из самого языка – из значения других знаков и выражений. Дедуктивным путем, например, определяется значение авторских неологизмов. Так, значение нового слова ангелоид, которое М.Эпштейн вводит в свой «Проективный словарь русского языка», определяется исходя из суммы значений морфем: ангел и подобный чему-л., кому-л.;

·        эмпирические правила значения определяются «опытным» путем – в анализе употребления выражений. Однако правила этого рода не должны исказить свойственный самому языку способ приписывания значений (аксиоматический и дедуктивный).

 

7. Теория семантического спектра значений. В.Налимов предложил принципиально новый подход к проблеме значения: следует говорить не о значении знака, а о семантическом спектре, или совокупности всех его значений. В интерпретации знака именно спектр значений становится причиной неоднозначности употребления и восприятия (Налимов 1979).

 

Во всех теориях есть общее положение о конвенциях значений («договоренности»), их зафиксированности. Зафиксированность значений позволяет индивидам, независимо от их намерений и целей, пользоваться языком и передавать его следующим поколениям. Использовать какой-либо язык – значит подчиняться его конвенциям (семантическим и грамматическим).

Проблемным остается вопрос о происхождении конвенций. Каким же образом знаки выбирают себе референты, чтобы нечто обозначать и значить? Ведь для установления конвенций уже необходимо иметь язык. У.Куайн заменял понятие конвенции понятием регулярности. Люди регулярно употребляют слова в определенном значении, т.е. связывают высказывание с ситуацией, и такие регулярности закрепляются в языковом поведении. То же у Л.Витгенштейна: значение как употребление.

Сол Крипке – автор теории конвенции как «крещения» именами объектов мира. Индивиды получили «крещение» некоторым именем; далее, в процессе употребления знака, имя индивида передается от одного говорящего к другому.

В любом случае зафиксированность значений в языковых системах обеспечивается так называемыми стабилизаторами. Стабилизаторы значения – конвенционально принятые способы употребления знаков на всех уровнях языковой системы (правила грамматической сочетаемости, семантические правила).

Интерпретировать (объяснять) значения мы можем только посредством других знаков – переводя знак на знак или последовательность других знаков.

 

Сделаем предварительный вывод, касающийся подходов к определению значения. Значение есть конвенционально принятое, закрепленное в сознании носителей языка соотнесение оболочки знака (знаконосителя) с референтом. В качестве референта (представления о нем) может выступать объект нашего мира, метафизический объект и т.д. В этом случае мы говорим о семантическом значении. Если в качестве объекта указания выступают элементы самой языковой системы, то речь идет о грамматическом значении. Все остальные виды связей знаконосителя и референта возникают в связи с употреблением знака, и потому могут быть обозначены как смыслы.

 

Одна из первых попыток разделить значения и смыслы связана с именем Г.Фреге. Значением обладают имена объектов, имена их признаков, а смысл связан со способом представления референта в высказывании. Смысл задает путь, направление, следуя которому можно обнаружить предмет референциального указания. Таким образом, в структуре знака выделяется референциальная часть (собственно значение) и аспект со-значений, или смыслов.

Смысловая составляющая знака разбивается на две части. Смысл, или способ представления референта, определяется, во-первых, отношениями с другими знаками, но уже не языка, а данного текста. Пример контекстуального употребления знака дождь: небо плакало дождем, где дождь приобретает значение слезы неба. Во-вторых, смысл определяется прагматическими намерениями того, кто употребляет знак. Это коннотативные, добавочные значения (закапал из глаз дождик – высказыванием выражается трогательное отношение к слезам). Коннотации выводятся не из самого знака, но из способа, каким общество этот знак использует. Например, автомобиль в современной культуре коннотирует свободу, возмужание и т.д. Очень тесно с коннотацией соприкасается то, что Р.Барт назвал мифом. В обоих случаях смысл зависит от в большей степени индивидуальных способа и целей употребления знака.

Итак, смысл связан со способом отображения референта в высказывании, а это значит, что в его создании непосредственное участие принимает тот, кто оперирует знаками. Носитель языка – уже не просто «исполнитель» предписываемых языком конвенций значения, а активный субъект, осуществляющий коммуникацию через трансформацию правил. Смысл соотносится с понятием языковой игры (см. 2.4.): привычное изымается из своего контекста и становится непривычным (дождь, оставаясь дождем, одновременно превращается в слезы).

Для разделения понятий «значение» и «смысл» можно использовать следующие параметры:

·        Степень стабильности. Значения стабильны во времени, связаны с конвенциями языка. Смыслы же подвижны, изменчивы.

·        Характер обусловленности. Значения выводятся из языка, а смыслы обладают ситуативной обусловленностью.

·        Значения принадлежат языку и коллективному языковому субъекту. Смыслы создает индивидуальный субъект в акте коммуникации.

·        Значения принадлежат непосредственно своим знакам. Создание смысла связано с явлением приписывания к имени предиката – смысл принадлежит комбинации знаков. Для создания смысла нужен контекст – языковой, ситуативный, культурный.

 

Систематизируем представление о содержании знака в следующей таблице (табл. 1, с. 42). Значения и смыслы рассматриваются в рамках только двух подходов – внутрисистемного и внесистемного.

 

 

Таблица 1

Содержательная структура знака

аспект значения	аспект смысла
соотнесенность с внеязыковым миром	соотнесенность с системой языка	соотнесенность с системой текста / культуры	соотнесенность с намерениями говорящего
референциальный	грамматический	контекстуальный	коннотативный
не зависит от употребления	зависит от употребления

 

При всей четкости такого подхода, мы все же сталкиваемся с практической невозможностью отделить значение (как результат референциального указания) от смысла (способа представления референта):

o    Достаточно трудно сказать, где у знака заканчиваются значения и начинаются смыслы. Фреге говорил о невозможности «голого» указания вне отображения. Ср. с тождественным положением у М.Лебедева: «Знак не просто указывает на вещь вне себя, он указывает на способ, которым эта вещь существует в нашем языковом сознании» (Лебедев 1998: 35). Таким образом, говоря о смысле знака, мы должны включать в модель знака того, кто употребляет эти знаки.

o    Вторая сложность разделения значений и смыслов связана с тем обстоятельством, что в основание выделения аспектов значений и смыслов положены одни и те же параметры – соотнесенность знака с системой (языка, текста, культуры) и с внеязыковой сферой (действительностью и говорящим). На этом основании можно говорить о наличии у знака двух содержательных сфер: в широком понимании, грамматического (системного) значения и энциклопедического (внесистемного).

 

Соотношение аспектов значения и смысла неодинаково для знаков разного уровня абстракции. Так, математические знаки, обладая мощными внутрисистемными связями, полностью лишены коннотативного содержания, поскольку не зависят от намерений говорящего. Эти знаки не осуществляют референцию к конкретным объектам мира, относясь к представлениям о числе, отношениях между классами объектов. Однако при решении конкретных задач они наполняются внесистемным содержанием и могут относиться к конкретным объектам.

Музыкальные знаки, также лишенные прямой соотнесенности с конкретными фрагментами мира, а значит и референциального значения (исключение – знаки в программной музыке), обладают всеми остальными аспектами содержания: грамматическим значением и смыслом. В музыкальных текстах различных стилистических направлений можно увидеть соотношение составляющих уже внутри смыслового аспекта содержания. Так, в музыке венских классиков усилен аспект соотнесения знака со структурой парадигмы текстов, а в музыке романтиков преобладает соотнесенность с прагматическими намерениями композитора.

В знаках естественного языка сосредоточены, как мы уже выяснили, оба вида значений: внесистемное (энциклопедическое), обусловленное связями знака с референтами различной природы (объектами мира, текстами памяти говорящего) и внутрисистемное (грамматическое) значение, показывающее, какое место занимает знак в системе знаков. Придавая знаку соответствующий вес и место, грамматическое значение снабжает слово необходимым арсеналом средств и возможностей, позволяющим ему реализовать свой семиотический потенциал. Знак оказывается включенным в какую-либо языковую парадигму и получает принятое в ней «оснащение»: для русского существительного – это возможность изменяться по числам и падежам, иметь значение рода; для глагола – иметь значение залога, времени, числа, лица и т.д. В конкретных языковых ситуациях знак каждый раз актуализует эти свои потенциальные возможности, но только одним способом, подходящим именно для этой ситуации. Помимо аспекта значения, знаки естественного языка обладают смысловым наполнением. Какой аспект будет преобладать – зависит от жанра текста и намерений говорящего (ср.: научный текст и текст в поэзии символизма).