Языки и коды (стр. 5 )

·        отображение выступает оборотной стороной референциального указания. Так обеспечивается прагматика, или участие субъекта в акте высказывания.

Сопоставим две основные модели знака.

Основная причина расхождений в структурном описании знака – понимание языка как в достаточной степени статической и автономной системы или системы динамической, существующей в неразрывном единстве с интерпретатором и отображаемым миром. Соссюровское представление о языке дает нам модель автономной системы, существующей вне прямой направленности на мир. Соссюр избегал упоминаний о внешнем по отношению к языковой системе миру. То, что мы отображаем (означаемое), есть не сама вещь, но представление о ней, оформленное в языке.

Соссюровскую модель знака не интересует физический способ указания на какой-либо объект в мире. Концепция значения здесь является чисто структурной, выводимой из системы языка. Современной лингвистикой, в основном, поддерживается соссюровская модель знака: двусторонняя сущность, соотносящая означающее с означаемым; ментальный конгломерат, или единство акустического образа знака с понятием. Эта модель по-прежнему остается наиболее влиятельной. Однако для перспективы семиотики эта модель оказывается неудобной: посредством нее трудно говорить о способе отображения реальности и степени его «надежности» (однозначности, истинности и др.)

Схема пирсовской триады несравнимо богаче: здесь есть физическая оболочка знака, обозначаемый предмет и способ обозначения. В отличие от соссюровской модели, знак обозначает «нечто» из онтологической реальности, а не понятие об этом «нечто». Сам знак описывается как «живой» механизм, носитель которого доступен для наблюдения. Соссюр настаивает на произвольной связи между означающим и означаемым (на отсутствии мотивации). Пирс же вводит понятие качественного основания знака – существования мотивированной связи, различного рода отношений носителя знака к объекту отображения (индексальность, иконизм, символизм). Это так называемая внутренняя мотивация – связь между знаком и объектом, осуществляемая через обращение к практике использования знака.

Однако и у Пирса есть замечания о том, что знак получает свой смысл не в результате прямых связей с референтом, а только через мыслительный процесс объяснения одного знака через другие знаки. Именно этим объясняется существование пятисторонней модели языкового знака, включающей:

o       представление о физическом теле знака;

o       само физическое тело знака, информационный носитель;

o       представление о референте отображения;

o       сам референт отображения, объект мира;

o       смысл как результат способа отображения референта.

Что дает семиотике пирсовская модель знака? Вводя в структуру знака референт и способ его отображения, мы получаем возможность говорить:

·        о том, каким образом язык связан с внеязыковой реальностью. Как посредством языка происходит передача информации о положении дел во внеязыковой реальности (мире, возможном мире, сознании субъекта);

·        о степени истинности языкового отображения мира, асимметричности и вероятностности отображения;

·        о том, что язык конструирует новое видение реальности, или возможные миры;

·        что знак имеет «двойное подчинение» – он соотносится как с объектом отображения, так и с системой знаков.

 

Помимо собственно знаков, в языковых системах выделяются и так называемые субзнаки, или полузнаки. К ним относятся относительно дискретные (обладающие возможностью формального отделения от других) элементы языковой системы, которые, в отличие от знаков, не соотносятся с внеязыковым миром, не обладают функцией замещения чего-либо и, соответственно, собственно значением. В естественных языках к субзнакам относятся, прежде всего, наименьшие значимые единицы – морфемы, которые являются строительными частями слова и, не обладая самостоятельностью употребления, несут на себе системно-грамматические значения. Можно говорить о том, что субзнаки обладают двухэлементной структурой. Каждый субзнак выделяется нами из потока речи на основании плана выражения (формальной выраженности) и соотнесенного с ним «плана содержания». План содержания субзнаков возникает за счет соотнесения их с элементами языковой системы, а не с объектами внеязыковой реальности. Повторим, что субзнаки используются в качестве строительных элементов высказывания. С большей долей условности к суб-(полу)знакам можно отнести такие элементы вербального и музыкального языков, как звуки (фонемы), графемы (буквы, ноты). Являясь незначимыми элементами, они обладают формальной выраженностью, а также системно-языковым «значением». Так, «значением» фонемы [f] может считаться набор интегральных и дифференциальных признаков, по которым она на фонологическом уровне языка находится в отношениях тождества и противопоставления с другой фонемой / фонемами.

 

1.2. Основные классификации знаков

 

Займемся вопросом классификации знаков. Для этого нам вновь понадобится пирсовская модель знака, вернее, две вершины треугольника: носитель знака (А) и референт (В). Характер выражения носителя знака, характер объекта указания, способ соотнесения носителя знака и референта дают нам возможность создать три классификации знаков.

1.     Классификация знаков по природе носителя.

2.     Классификация знаков по онтологической природе референта (логико-семантическая).

3.     Собственно семиотическая классификация, основанная на способе указания знаком на референт.

 

1.     Классификация знаков по природе носителя: знаки естественные и искусственные.

Если некоторая вещь (А) используется человеком в качестве заместителя другой вещи (В), то мы говорим, что вещь (А) есть знак вещи (В). В этом случае мы имеем дело с естественными знаками. Снег выступает как знак зимы, дым как знак огня, горячий лоб как знак болезни. Употребляя обозначение «естественные», мы имеем в виду, что вещь, ставшая знаком, принадлежит физическому миру, имеет естественное происхождение.

Физическая природа знаконосителей определяет возможности их эмпирического восприятия. С этой точки зрения, естественные знаки можно далее подразделять на знаки оптические (воспринимаемые зрением), тактильные (осязательные), слуховые, связанные с восприятием запахов.

Естественные знаки позволяют читать мир как книгу. Примеры такого «чтения» – в романах Ф.Купера, в «Имени розы» У.Эко: Добрейший Адсон, … Всю поездку я учу тебя различать следы, по которым мы читаем в мире, как в огромной книге …. Эко приводит пример, когда Вильгельм Баскервильский, ни разу не видя сбежавшего из монастыря коня, по следам на снегу абсолютно точно описал не только его местонахождение, но и внешний вид, и даже имя. Правила чтения естественных знаков использовались и продолжают использоваться в навигации на море и в воздухе, в медицине, в геологической разведке и т.д. Однако не всегда анализ естественных знаков позволял человеку приходить к правильным интерпретациям. Так, заключение о том, что солнце движется вокруг земли, делалось на основании передвижения солнца по небосклону и смене дня и ночи. Возрастающий уровень цивилизации зачеркивает умение человека разбираться в системе естественных знаков.

Естественным знакам противопоставлены искусственные – они не принадлежат природе, а созданы человеком. Провести границу между естественными и искусственными знаками не так просто, как кажется.

Вербальный (этнический) язык относится к естественным знаковым системам. Но решение (естественным / искусственным), на самом деле, зависит от того, какой гипотезы происхождения нашего языка мы придерживаемся.

В «Имени розы» У.Эко Вильгельм вспоминает, что для ориентации в лабиринте можно, встречая очередной поворот, ставить на стенах знаки-крестики. Это искусственный знак. Но как расценить намеренно сломленную охотниками ветку? Ветка принадлежит природе, но сломали ее с определенным намерением. Погашенный в окнах свет (знак того, что в доме спят или никого дома нет) – это знаковая коммуникация посредством вещей, но они сделаны человеком, т.е. не имеют естественно-природного происхождения.

О «чистых» естественных знаках, таким образом, говорить очень трудно. Птиц в небе моряки считают знаком близости земли, и это естественный знак. Но те же птицы в самой природе (вне человека) вовсе и не знак, а просто вещь, явление. Знаки создаются человеком и для человека, т.е. намеренно. Получается, что вещи могут иметь естественное происхождение, а знаки – нет.

К искусственным знаковым системам относятся все языки, созданные человеком – искусственные вербальные языки (эсперанто, волапюк), формальные языки (математики, программирования, логики), языки искусств (музыки, живописи) и др. У искусственных систем возможна собственная форма записи. Система же естественных знаков описывается посредством метаязыка, например, вербального или языка фотографии и др.

 

2.     Классификация знаков по онтологической природе референта (логико-семантическая).

Основанием для этой классификации становится ответ на вопрос, какого рода объект выступает для знака в качестве референта. Поскольку вопросами приложения знаков языка к объектам мира занималась сначала логика, классификация носит название логико-семантической. В зависимости от природы объекта указания знаки подразделяются на имена (индивидуальные и общие) и предикаты.

Что же может выступать в качестве объекта референциального указания? При ответе на этот вопрос мы сталкиваемся с философской проблемой онтологической относительности мира. Напомним, что «чистая» лингвистика не интересуется онтологической природой референта отображения. Для семиотики и философии языка, напротив, этот вопрос важен, поскольку речь идет о возможностях языков отображать существующий / возможные миры.