Языки и коды (стр. 25 )

o       Создание ВМ может сопровождаться языковой дисимметрией, когда предикатные знаки в высказывании приписываются к именам не «своих» объектов. Так возникают «неправильные» предикаты. Вот как описан этот механизм у Дж.Р.Толкиена. Первичный акт восприятия – видение зеленой травы – предполагает осознание того, что трава является травой (создание имени знака), и вместе с тем зеленой (приписывание к имени предиката). Далее наше сознание, вооруженное атрибутами, готово к любой подстановке: оно порождает контексты, в которых к именам приписываются «неправильные» предикаты: тяжелые предметы летают, неподвижный камень струится как вода, а нутро холодного червя горячее пламени.

Способы функционирования предикатов в ВМ напоминают придуманную Л.Кэрроллом некую игру, правилом которой является отсутствие правил. Например, бег по кругу, где каждый начинает, когда вздумается, и останавливается, когда захочет; или крокетный матч, где свернутые петлей ворота непрестанно перемещаются с одного конца игрового поля на другой. Общее у этих игр – отсутствие конвенциональных соглашений, правил как таковых.

 

Хотя текстовые миры существуют исключительно как возможные, они, тем не менее, онтологически реальны для интерпретатора. Критерий их реальности – наблюдаемость, воспринимаемость, которые обеспечиваются вышеперечисленными лингвистическими способами. Степень реальности, т.е. достоверности ВМ, напрямую зависит от свойств мира, или вернее, от использованных лингвистических способов его создания. Сами перечисленные выше способы (определение референта отображения, выбор имени знака, приписывание предиката) составляют инвариант создаваемого «языкового каркаса» ВМ. Но каждый автор способен играть с этим инвариантом, создавая различные его варианты. Автор может выбрать:

o       референты различной онтологической природы, включая другие текстовые ВМ;

o       степень прозрачности процесса референциального указания на объекты своего мира;

o       приписывать или не приписывать предикаты к именам объектов своего мира;

o       приписывать к именам объектов «правильные» или «неправильные» предикаты и др.

Сама возможность выбора, т.е. опять же игры в степень отклонения от инвариантного процесса, приводит к созданию ВМ различного типа:

а) референциально определенных, созданных с «реалистической серьезностью» (Ст.Лем). Такие текстовые ВМ выступают как знаки-иконы своего отображаемого мира;

б) референциально неопределенных, нереалистических, условных миров, которые только фиксируют названия объектов нового мира, но не дают их достоверного описания.

К референциально прозрачным, или реалистическим мирам относятся, например, миры Дж.Р.Толкиена и У.Эко, «Солярис» Ст.Лема. Благодаря детальнейшим описаниям объектов (операция приписывания предикатов) эти миры обретают полную зримость, достоверность, истинность.

Вот пример «реалистического» создания объектов ВМ в «Баудолино» У.Эко. В царстве встречает и описывает совершенно необычных существ.

У исхиапода Гавагая была одна нога, причем не от калечества. Она была таким образом пристроена к туловищу, что другой не полагалось места. Нельзя было распознать, как именно он двигается – прыгает или шагает, поскольку из-за ошеломительной скорости отдельные движения не различались. Ступня была вдвое больше человечьей, что позволяло исхиаподу, лежа на спине, закрываться ею, как зонтиком, от жаркого солнца. Ростом он был с десятилетнего ребенка, голова покрыта жесткими светлыми волосами, глаза смотрели по-коровьи, нос был кругл, рот растягивался до ушей, а изъяснялся исхиапод на корявом греческом.

Блегм отличался широкоплечей и коренастой фигурой с тонкой талией, но без шеи и головы. Очи его, миндалевидные и выразительные, располагались на груди. Между ними были видны вздутие с ноздрями и округлая дыра, заменяющая рот. Через это отверстие блегм на глазах у Баудолино всасывал еду.

Баудолино полюбил гипатию, даму с единорогом, – девушку, которая «от живота и до низу» имела козье тело, а ее ноги оканчивались копытцами цвета слоновой кости.

Здесь Эко создает не только фактофиксирующий, но и референциально прозрачный ВМ. К именам отображаемых объектов (исхиапод, блегм, гипатия) приписываются как внутренние предикаты (знаки для обозначения свойств объектов), так и внешние предикаты (знаки для обозначения пространственно-временных отношений между объектами), чем и создается высокая степень достоверности читательского восприятия.

В цикле Ст.Лема «Кибериада» принимается совершенно иная технология конструирования ВМ – фактофиксирующая. В тексте «Jak ocalał świat» («Как уцелел мир») Лем показывает, что по воле автора язык может отказаться сканировать отображаемый мир (создавать его иконический знак):

 

… язык подлинно способен к продуцированию целого спектра различных действительностей, притом не изоморфных той, которая нам постоянно дана… Язык, как бы уклоняясь от своих обязанностей, вдруг начинает творить пустые названия, несуществующие предметы, бессмыслицы…» (Лем 2005: 100 –101).

 

Результатом такой игры становится включение в структуру ВМ неизвестных нам объектов, среди которых: natągwie(натонгви), nurkownice (нурковницы), wytrzopki (вытшопки), gryzmaki (грызмаки), pćmy (пчмы), filidrony i zamry (филидроны и замры), murkwie (муркви) и многие другие.

 

Высказывание Лема, или управляющая созданием мира программа, изобилует пробелами. Лем останавливается на номинации объектов (уровне фиксации конкретного факта), приписывая к именам только внешние предикаты (часто это исключительно предикат существования). Вспомним, что использование так называемых «внутренних» предикатов, направленных на отображение атрибутов, характеристик предмета, позволяет создавать описание вещи, сделать объект наблюдаемым, доступным восприятию. «Внешние» же предикаты отображают только отношения, посредством которых объект связывается в пространстве с другими объектами.

В результате возникает ситуация восприятия без понимания: ни язык, ни контекст не дают читателю ключи для декодирования сообщения. Можно утверждать, что именно характер используемых предикатных знаков во многом предопределяет стилистическую индивидуальность создаваемого ВМ.

Здесь мы сталкиваемся с семиотической проблемой: являются ли сепульки (и подобные обозначения) знаками, если – да, то знаками чего? Как, с семиотической точки зрения, подходить к подобным знакам – как к именам не знакомых нам референтов или как к пустым названиям, т. е. не знакам?

Конструируя объекты своего ВМ, Лем не наделяет их имена ни одним «внутренним» предикатом – знаком, отображающим присущие объектам свойства. Высказывание лишь констатирует сам факт их существования и / или эмоциональную реакцию на их существование / несуществование субъектов высказывания:

 

Świat wyglądał wręcz przeraźliwie. Zwłaszcza ucierpiało niebo: widać było na nim ledwo pojedyncze punkciki gwiazd; ani śladu prześlicznych gryzmaków i gwajdolnic, które tak dotąd upiększały nieboskłon! ... A gdzież są kambuzele? Gdzie moje murkwie ulubione? Gdzie pćmy łagodne?! – Nie ma ich i nigdy już nie będzie – po wieki wieków.

 (Мир выглядел не лучшим образом. Особенно пострадало небо: на нем остались точечные звезды, но ни следа чудесных грызмаков и гвайдольниц, которые ранее были украшением небосклона! … А где же камбузели, где любимые муркви, где чудесные пчмы? Их нет, и теперь уже не будет никогда, до скончания времен).

 

Текстовое высказывание, абсолютно лишенное внутренних предикатных знаков, не позволяет нам представить объекты лемовского ВМ и обрести о них знание. Что такое / кто такие, лишенные референтов и сущностных характеристик пчмы, муркви? Чем являются знаменитые лемовские сепульки? Об их существовании можно «узнать» из статьи в Космической энциклопедии («Звездные дневники»):

SEPULKI – odgrywający doniosłą rolę element cywilizacji Ardrytów... SEPULKARIA – obiekty służące do sepulenia... SEPULENIE – czynność Ardrytów... (СЕПУЛЬКИ – важнейший элемент цивилизации Ардритов… СЕПУЛЬКАРИИ – объекты, предназначенные для процесса сепуления… СЕПУЛЕНИЕ – действие, характерное для цивилизации Ардритов…)

Из этой статьи извлекаются сведения только о факте существования сепулек и их функциональном назначении, но не о денотативных и коннотативных составляющих значения самого знака. Информация же, извлекаемая из знакомства со словообразовательным гнездом, сходна с бегом по кругу, поскольку неизвестное (значение корневой морфемы) определяется через само себя. В результате такого псевдодостоверного описания сепульки так и остались неизвестным объектом лемовских ВМ.

Так как же решить вопрос о том, являются ли подобные образования действительными знаками или псевдознаками (пустыми знаками)? Поскольку речь идет о текстовом ВМ, то следует признать, что лемовские пчмы, сепульки, эковские исхиаподы и гипатии не могут быть не-знаками. Несомненно, все они знаки объектов авторских ВМ, при этом не важно каких, фактофиксирующих или реалистических. С точки зрения семиотики, мы не можем говорить о существовании «пустых» знаков, или носителей, которые не переносят никакого значения: существуют только знаки и вещи, еще не ставшие знаками. Сепулька – несомненно, знак, но только с непрозрачным референтом. Однако мы допускаем, что:

o       такой знак потенциально поддается интерпретации. Его референт принадлежит созданному миру. Представление о референте истинно в границах языка и культуры этого мира. В языке ВМ устанавливается конвенциональная связь между носителем знака и представлением о референте. Следовательно, знак имеет значение, но только не известное нам;