Языки и коды (стр. 29 )

По существу, в качестве синонима понятия «семиосфера» можно использовать «интертекст» (в том же значении – пространство пересекающихся текстов).

Гипертекст – это также представление о семиозисе, в котором функцию знаков выполняют тексты культуры. Как и семиосфера, гипертекст есть не только процесс межтекстовой коммуникации, но и представление о «зафиксированном» пространстве всех текстов: гипертекст как текст текстов.

Таким образом, предпосылкой актуализации, или, опять же, интерпретации понятия «семиозис» через «семиосфера» и «гипертекст» стали два обстоятельства:

1.     непрерывность и бесконечность коммуникации текста с другими текстами в пространстве культуры. Понимание коммуникации как интерпретации;

2.     осознание отсутствия у текста жестко зафиксированных семантических границ, обусловленного непрерывностью интерпретации текста через бесконечный ряд других текстов, и, соответственно, необходимость обозначить максимально широкий «текст» как результат такой интерпретации.

По поводу представления гипертекста в виде «текста текстов» следует сделать крайне важное замечание. Разве даже метафорическое обозначение «зафиксированного» текста текстов не противоречит пирсовскому понятию бесконечного семиозиса? Пирс говорил о том, что если кто-либо и обнаружит начальный и конечный знаки семиозиса, то это означает, что весь семиозис станет равен сознанию одного субъекта, что невозможно. Обозначение «текст текстов» следует объяснять подобным образом: если некто и будет способен «со стороны» посмотреть на весь корпус текстов культуры, включающий его прошлые и будущие состояния, то это будет не кто иной, как Бог.

Еще раз подчеркнем, что гипертекст есть гипотетическая идея, эпистемологическая абстракция, созданные для обсуждения вопроса об организации текстового пространства культуры. Художественной метафорой гипертекста, позволяющей визуализировать эту идею, стали библиотека , энциклопедия и лабиринт У.Эко.

По Борхесу, пространство культуры можно представить в виде всеобъемлющей всемирной библиотеки («Всемирная библиотека», «Вавилонская библиотека»), которая содержит:

o       все написанные и существующие тексты;

o       все тексты, когда-либо написанные, но утерянные;

o       никогда не писавшиеся тексты (например, не написанные Ч.Диккенсом главы его последнего романа «Тайна Эдвина Друда»);

o       еще не написанные тексты (доказательство теоремы Ферма. Сюда же можно отнести и жанр, который любил Ст.Лем – предисловия к еще не написанным книгам);

o       «тексты» как механические комбинации букв, слов любого языка, «порожденные случаем и не имеющие отношения к разуму»;

o       а также текст, в котором содержатся все вышеперечисленные тексты, или книгу книг, каталог всей библиотеки. Книга книг является знаком самой Библиотеки, или гипертекста.

Столь парадоксальный список составляющих Библиотеки-гипертекста может объясняться следующим образом:

o       если структура отдельного текста-знака зависит от интенции его создателя, то структура гипертекста может определяться намерениями наблюдателя только максимально высокого уровня (Божества) или (второй вариант) самонастройкой системы (гипертекста). Поэтому в качестве элементов гипертекста у Борхеса и фигурируют, например, еще не написанные тексты. Отдельный наблюдатель в минуте «сейчас» действительно просто не знает о том, когда и кем они будут созданы. Ни одному наблюдателю не доступно знание о всех составляющих гипертекста. Таким образом, гипертекст в целом не зависит от восприятия отдельного субъекта.

o       «тексты» как механические комбинации букв и др. могут быть не-знаком (бессмыслицей) для одного наблюдателя и знаком чего-либо для другого наблюдателя. Граница между знаком и не-знаком проводится по степени конвенциональной связи носителя знака с референтом. Если такая конвенция устанавливается автором знака для себя самого, то объект, бывший не-знаком (вещью) для одного, превращается в знак для другого.

Борхесовская Библиотека (гипертекст) выступает иконическим знаком самой Вселенной (Вселенная, некоторые называют ее Библиотекой, … ), поскольку содержит в себе представление о способе, которым создается полнота и целостность мира (в тексте этой новеллы жизнь является путешествием из текста в текст, в ходе которого происходит пересечение текстов и «расширение» своего жизненного пространства). В свою очередь, текст текстов или каталог каталогов, как недосягаемый предмет поисков в фондах Библиотеки, выступает иконическим знаком самой Библиотеки. Забегая вперед заметим, что на следующей ступени означивания борхесовское представление о пространственной организации Библиотеки (бесконечная последовательность шестигранных галерей) послужило для У.Эко референтом для опять же иконического отображения в его собственном тексте (стало прообразом монастырской библиотеки в «Имени розы»).

В «Вавилонской библиотеке» Борхес объясняет не только механизм гипертекстового пространства (жизнь как путешествие из текста в текст), но и возникновение представления о тексте текстов: если из слов составляются тексты, то и из самих текстов, как знаков следующего уровня в иерархии, можно создавать еще более масштабные тексты. «Библиотека» и есть такой гипертекст, «написанный» из бесконечного числа возможных комбинаций бесчисленных текстов. Борхесовская Библиотека включает не только тексты, авторство которых принадлежит (будет принадлежать) человеку: она «сама» занимается семиотической игрой в порождение новых текстов. Материалом для игры выступают существующие тексты, а механизмом – выбираемый способ их отображения:

 

… ходят разговоры о горячечной Библиотеке, в которой случайные тома в беспрерывном пасьянсе превращаются в другие, смешивая и отрицая все. Что утверждалось, как обезумевшее божество.

 

Заметим, что эта идея Борхеса уже нашла свое воплощение: Раймон Кено создал алгоритм, благодаря которому компьютер получил возможность создавать бесконечное количество стихотворных текстов и их вариантов.

Для описания каждого текста используется некоторый метаязык / система метаязыков. Однако что будет выступать в качестве метаязыка для описания самого гипертекста? Ведь ни одна система не в силах описать себя саму собственными средствами (положение теоремы о неполноте К.Гёделя), для описания системы приходится выходить за ее пределы в пространство других систем. Борхес отвечает на этот вопрос следующим образом: многообразная Библиотека создаст необходимый, ранее не существовавший язык, словари и грамматики этого языка. Единственная проблема: воспользоваться этим языком сможет, видимо, только Бог.

Согласно положениям У.Эко, любой текст оказывается помещенным в пространство Энциклопедии, где «книги всегда говорят о других книгах» («Имя розы»). Энциклопедия (важнейшее понятие всей семиотики Эко) – это и регулятивный механизм описания текстового универсума, и сам универсум. В основе понятия «энциклопедия» лежит ряд других метафор: энциклопедия / словарь / лабиринт / дерево. Культура – это текстовый лабиринт, построенный по типу дерева, а далее – ризомы, чьи разветвляющиеся и переплетающиеся ветви (а зеркально – и корни) охватывают и структурируют весь текстовый универсум. Этот лабиринт беспределен и существует ab aeterno, вечно. Культурный гипертекст, как энциклопедию, можно начинать изучать с любого текста, и в каждом обнаружатся отсылки, по которым мы сможем перейти для объяснения этого текста в следующий. Энциклопедия, по Эко, есть неупорядоченная сеть маркеров. Следующая метафора – Словарь (замаскированная энциклопедия) – позволяет представить упорядывающий механизм текстового пространства.

 

Определим основные свойства гипертекста:

1.     подобно семиозису, гипертекст выступает как идея организации пространства. Семиозис – пространство знаков, ссылающихся друг на друга до бесконечности. Гипертекст – пространство текстов, которые также взаимно интерпретируются до бесконечности. Таким образом, представление о гипертексте рождается как «воплощение» идеи семиозиса – только места знаков занимают теперь тексты, функционирующие как знаки;

2.     гипертекст, как актуализация семиозиса, алинеарен – пространственно многомерен и не обладает зафиксированной структурой. Внутри этого пространства происходит постоянный процесс переструктурирования. Каждый текст входит в состав текстовых парадигм – групп текстов со сходным значением, выявляющих различные аспекты значения данного текста. Одновременно текст рассматривается как структурная составляющая синтагм – последовательностей, в которых отдельные тексты выполняют функции слов. Каждый текст обладает возможностью одновременно входить в бесконечное множество парадигм и синтагм.

3.     Гипертексту присуща ахронологичность (оборотная сторона алинеарности): во всех группах и последовательностях принцип хронологии оказывается невостребованным.

4.     Гипертекст структурируется за счет межтекстовых (интертекстуальных) отношений. Каждый текст-знак возникает в процессе семиотического отображения предшествующего текста (своего референта) и далее сам становится референтом отображения для следующего текста. Практически единственным условием передвижения в таком информационном пространстве становится наличие в тексте отсылок, позволяющих переходить от текста к тексту, преодолевая пространственную (границы отдельных культур) и временную (историческую) линеарность.

5.     Процесс возникновения новых текстов обусловлен не линейной эволюцией культуры, а системой межтекстовых диалогов, системой семиотических игр, создающих бесконечные разветвления культурного пространства, ее сеть (У. Эко), ее ризому (Ж. Делез). Каждый текст в пространстве гипертекста оказывается связанным с другими текстами системой всеобщих отсылок-интерпретаций, которые могут быть продолжены до бесконечности. В основе процесса становления культурного пространства лежит семиотическая игра в «отображения», следствием которой становятся «разрывы и несовпадения» (У.Эко) – нетождественность знака и референта. Культура развивается через серии трансформационных процессов, в которых предшествующий текст (означаемое) преобразуется в последующий (означающее). Следствием этого становится положение о невозможности наличия у текста зафиксированных и неизменных семантических границ.