Языки и коды (стр. 14 )

В целом можно говорить о существовании трех стратегий прочтения текста (декодирования, интерпретации):

o       доминантное прочтение, в котором читатель полностью разделяет код текста / автора. Это прочтение, повторим, обосновано «правами» самого текста;

o       договорное прочтение, в котором читатель частично разделяет код текста, но иногда модифицирует его в соответствии со своей собственной позицией, восприятием и интересами. Здесь читатель «договаривается» с текстом (автором) о том, что каждая сторона – текст и читатель – уважают точку зрения друг друга;

o       оппозициональное прочтение, где читатель не разделяет код текста, предлагая альтернативную точку зрения. Часто с такого рода прочтением мы сталкиваемся в тех случаях, когда «контекст текста» (время создания, эпоха, биография автора и др.) полностью не известны читателю или намеренно им не учитываются. В этом случае текстовое собщение будет прочитано в совершенно ином контексте – том, который выберет для него интерпретатор.

 

Погрешности кодирования информации и ее дешифровки преодолеваются за счет избыточности в передаче сообщения. Избыточность понимается как:

·        наличие в сообщении «лишних» знаков, которые непосредственно не содержат задуманное сообщение, но участвуют в его оформлении, т.е. несут добавочное сообщение (так, подарок сопровождается красивой упаковкой);

·        дублирование сообщения на разных уровнях (экзаменационная оценка в ведомости ставится цифрой и прописью; в высказывании она мечтала продублированы грамматические значения женского рода и единственного числа).

Избыточность передаваемого сообщения приводит к его предсказуемости – ситуации, в которой по фрагменту оказывается возможным установить целое.

Примером избыточности передаваемого сигнала в естественном языке является полисемическая ситуация. Многозначный знак обладает спектром значений. Воспринимающий сначала очерчивает этот вероятностный спектр, или систему ожидаемых значений, которые данный знак в принципе способен передать. А потом, благодаря контексту употребления знака, адресат способен ограничить семантический спектр до одного или нескольких (но обозримого числа) значений.

Таким образом, многозначность способствует информационной избыточности и неопределенности, энтропийности, а контекст употребления способен их ограничивать. Контекст становится компасом, картой в океане семантических возможностей.

 

О знаковых системах в целом можно сказать следующее: они постоянно совершенствуются в ограничении существующей в них неопределенности. В процессе исторического развития (длительного функционирования) внутри этих систем накапливается излишнее число дублирующих друг друга элементов, различного рода исключений из принятого кода. Даже такая устойчивая система, как алфавит, время от времени требует перестройки (неоднократная реформа русского алфавита). Примером cтремления ограничить неопределенность в грамматике является движение системы английского языка к выбору единственного продуктивного способа образования прошедшего времени глаголов (по модели save – saved) и, соответственно, к отказу от «аномальных» способов у глаголов исключения (go – went – gone).

Парадоксально, но двигаясь к отмене неопределенности и избыточности, системы теряют свою жизнеспособность. Примеры тому – искусственно создаваемые языки, на которых оказывается невозможным выражение всего богатства человеческого опыта.

 

 

1.5. Многообразие языков отображения мира

 

… продемонстрировать специфику языка на фоне прочих

знаковых систем и в то же время обнаружить инварианты,

связывающие язык с родственными знаковыми системами.

Роман Якобсон

 

Предметом данного раздела станет семиотическое многообразие языков и знаковых практик.

Для семиотического подхода к анализу культуры оказывается важным, что мир описывается посредством различного рода знаковых систем. Однако все ли они могут определяться как языки?

На этот вопрос пока нет однозначного ответа. Можно достаточно четко обозначить, что такое знаковая система. Знаковая система определяется как система знаков, которая приводится в движение правилами, заданными для этой системы. Эти правила могут быть представлены посредством метаязыка, или языка описания (Соломоник 2002: 32). Но ведь и язык также определяется как система знаков. Так о всех ли знаковых системах следует говорить как о языках?

А.Соломоник, рассматривая последовательность возникновения знаковых систем в онтогенезе (развитии отдельного человека) и филогенезе (развитии человечества), выделяет следующие типы систем: естественные, образные системы, вербальные знаковые системы, формальные знаковые системы. В качестве критерия здесь выступает базисная единица системы:

·       для естественных знаковых систем – вещь в качестве знака;

·       для образных – иконическое изображение;

·       для вербальных систем – слово;

·       для формальных – символ, употребляемый в математических, логических и др. системах (Там же: 132).

Сравнивая эти системы, мы можем условно выделить как простые знаковые системы (система знаков для регулирования движения, правила этикета, ритуалы), так и сложные (вербальные языки, языки программирования). Отвечая на вопрос, все ли знаковые системы можно определять как языки, видимо, следует в качестве точки отсчета выбрать естественный (вербальный) язык как систему, обладающую широкими коммуникативными возможностями. Тогда системы, у которых возможности в передаче информации (причем, различного характера) сопоставимы с естественным языком, также получат право именоваться языками.

Обозначим некоторые основные характеристики вербальных знаковых систем.

1.    Языковой знак демонстрирует удаленность от референта, что обеспечивает креативный потенциал языка. Мы можем создавать знак для референта из прошлого, настоящего, еще не наступившего, никогда не существовавшего отрезка мира.

2.    Для языкового знака характерна асимметрия между планами выражения (означающим) и содержания (означаемым). Как одно понятие может выражаться через спектр знаков, так и один знак может одновременно отсылать к нескольким понятиям.

3.    В языковой системе существует иерархия знаков (от морфем-субзнаков к базисным знакам, или словам и далее к сложным знакам-высказываниям).

4.    Операционные возможности языковой системы многообразны. В системе естественного языка возможно образование новых знаков из субзнаков (словообразование). Язык обладает правилами сочетаемости форм слов и правилами построения высказываний, т.е. имеет морфологию и синтаксис. В языке отмечается наличие знаков, предназначенных не для отображения мира, а для функционирования системы (служебные знаки).

5.    Для языковой системы характерно развитие знака в двух направлениях – парадигматическом и синтагматическом. Парадигматика, или объединение слов, словоформ в группы по наличию общего признака (парадигмы), позволяет говорящему осуществлять выбор нужного знака. Синтагматика позволяет не только состыковывать выбранные элементы по правилам системы, но и производить дополнительные (контекстуальные) значения знаков.

6.    Система позволяет интерпретировать знак через другие знаки этой же системы.

7.    Правила функционирования вербальной системы (грамматика) описываются на вербальном же языке, выступающим тогда в качестве метаязыка.

8.    Языковая система реализует, казалось бы, исключающие друг друга пары принципов – экономии и избыточности, линейности высказывания и континуальности смысла.

9.    Языковая система позволяет личностное участие говорящего в порождении высказывания, т.е. обладает прагматическим потенциалом.

10.                       Из конечного набора элементов языковой системы возможно порождение бесконечного количества высказываний и текстов.

11.                       Вербальный язык осуществляет функции: отражения и отображения мира, кодирования и передачи информации, коммуникации, описания собственной системы (метаязыковая), передачи эмоциональной составляющей высказывания и др. Ю.Кнорозов (антрополог, этносемиотик, занимавшийся, в частности, и дешифровкой иероглифической письменности майя) настаивал на существовании еще одной функции – фасцинации, или завораживания, зачаровывания, крайне значимой для сферы искусств. Об этой же функции можно говорить как о функции создания «возможных миров». К функциям вербальной языковой системы можно отнести и свойство быть «домом человеческого бытия» (М.Хайдеггер).

Возьмем теперь такие системы, как система знаков для регулирования дорожного движения и система компьютерных «смайликов». Здесь в качестве базового знака выступает, как правило, образное иконическое изображение. Знак не обладает большим креативным потенциалом, поскольку: а) максимально приближен к своему референту; б) не демонстрирует асимметрии между планами выражения и содержания, а напротив, стремится иметь одно-однозначные соответствия между носителем и референтом. Системы не обладают иерархической лестницей знаков, наличием собственно знаков и служебных знаков, а также сколько-нибудь развитыми морфологией (парадигмами знаков) и синтаксисом. Из знаков этих систем не строятся высказывания, поскольку каждый отдельный знак предоставляет свое «высказывание». Значение знака описывается не через знаки своей системы, а посредством вербального метаязыка.

Слабая морфо-синтаксическая оснащенность систем знаков для регулирования дорожного движения и системы компьютерных «смайликов» заставляет делать вывод о том, что они обладают достаточно низкими коммуникативными возможностями (попробуйте сами сформулировать, какую именно информацию можно передавать посредством этих систем) и что они вряд ли могут с полным правом именоваться языками.