Генезис православного образования в контексте культурно-исторического развития России (стр. 3 )

Контексту нашего исследования близок подход философа , который предлагает увидеть в русской идее глубинную духовную сущность «Русского мира»[4], историософскую проекцию «вечности во времени», раскрывающую знание о смысле существования «Русского мира» и его основных ценностных интенциях [164, с. 17].

В историософской картине мира «культу исторической динамики, утверждению идеологии прагматически понимаемого прогресса, который влечет за собой утрату смысла пребывания общества во времени («дурная бесконечность» С. Булгаков), хотя и стимулирует социально-исторический динамизм, противопоставляется стремление к «сверхисторичному» Божественному началу, открывающему метафизический смысл бытия» [49, с. 541-542].

Русская идея видит смысл существования «Русского мира», России и их истории как богочеловеческий процесс, направленный на претворение наличного образа бытия в образ бытия совершенного, включающего в себя и метаисторию как «полноту бытия жизни вечной» – спасение [35, с. 84]. В православном мировосприятии конечное «спасение» не может быть достигнуто исторической системой (человеком), если она не причастна к этой в корне предопределенной цели своей активности, поскольку именно эта цель определяет ценностную направленность активности системы (человека) на протяжении ее исторического бытия.

Прослеживающееся в русской идее особое чувство религиозного призвания России, религиозного путеводительства () – всем другим народам земли определялось в русском сознании таким ценностным ориентиром как спасение в Боге всего сотворенного мира [130]. Этот же ориентир в истории России имеют мотивы искания грядущего града Божьего, ожидание сошествия на землю Небесного Иерусалима, идентификация русской земли прямо со Христом, и Премудростью Божией Богородицей, жажда всеобщего блага, личное литургическое предстояние Богу, глубокая обеспокоенность русского духа судьбами всего мира.

Таким образом, первосмыслом, целью и базовой ценностью Русского мира является спасение:

-на метаисторическом уровне спасением – вечная жизнь, смысл истории.

-на национальном уровне спасение – провиденциальная цель России: мессианское служение народам земли.

-на личностном уровне спасение - преображение, духовность, святость.

В историософской рецепции стремление к «сверхисторичному началу» зависит от экзистенциально-личностной установки человека: его свободной воли и духовно-нравственного состояния. Именно свобода человека в выборе между добром и злом, законом и беззаконием, христианским долгом и своеволием определяет его дальнейшую судьбу [82, с. 18] «Поток истории есть лишь реализация этого религиозно-нравственного выбора в событиях и поступках» [цит. 221, с. 31].

Православие видит реализацию Божьего замысла о мире в стремлении мира к абсолютному добру, в искании им высшей правды – Божией правды, обращенной ко всем людям и народам. В устремленности к тем высшим ценностям и нормам, которые сформулированы в Нагорной проповеди (христианских заповедях), ценностям универсальным, вечным и обязательным для всех обществ и народов. Этот тип самочувствия определил идею русской нации, как то, что «Бог думает о ней в вечности» (Вл. Соловьев).

Православие индивидаулистично и персоналистично, оно всегда утверждало, прежде всего, лично ответственную душу, культивировало тайну личного восприятия Бога, личного созерцания святыни, необходимость личного совестного делания Божией правды [199].

Идеал высшего нравственного совершенства был для Руси не абстракцией, но реальностью, воплотившейся в конкретных личностях, составивших собор русских святых. В русских святых народ чтил не только небесных покровителей России, но видел откровение собственного духовного пути. Под влиянием личности святых формировался критерий Божией правды, названный патриархом Кириллом голосом совести – внутренний нравственный фильтр, не зависящий от внешних обстоятельств. Там, где существует голос совести, существует патриотизм, миролюбие, добродушие, всеотклик и любовь.

Итак, подлинной целью и ценностью Руси-России является Божия правда, к которой нужно стремиться в жизни личной и общественной:

На метаисторическом уровне Божия правда - абсолютное добро, высшая истина, абсолютная справедливость, универсальные ценности;

На национальном уровне Божия правда - законы человеческого общежития, нравственный долг по отношению к людям, любовь к своей Родине, забота и милосердие о своем народе;

На личностном уровне Божия правда - любовь, совесть, миролюбие, добро, милосердие, кротость, трудолюбие, сострадание, справедливость, целомудрие, достоинство, воздержание.

Для историософского мировосприятия характерен примат целого над частями. В деле исторического духовного прогресса действует всеединый, соборный субъект. В христианстве идеал вселенского единства человеческого рода принадлежит умопостигаемому образу Церкви [191].

«Соборность не поддается объективизации, ее нельзя пощупать, она не выражается в понятии… соборность – это состояние» [33, с. 34]. Именно в контексте соборности «Русский мир» рассматривал проблемы своего исторического становления, «свой исторический жребий» [23, с. 205].

Достаточно вспомнить преп. Феодосия Киево-Печерского, преп. Авраамия Смоленского, преп. Нила Сорского, преп. Сергия Радонежского, свят. Тихона Задонского, преп. Серафима Саровского, преп. Оптинских старцев - столпов русской святости, духовных учителей народа и великих строителей национального единства.

Стремление к всеединству неоднократно представало и в виде национальных идеологем: «Мечта о новом Иерусалиме» митрополита Иллариона; «Образ Святой Руси», явленный жизнью Сергия Радонежского, Стефана Пермского, Кирилла Белозерского, заволжских старцев; «Идея Третьего Рима» инока Филофея. При имеющихся отличиях этих мировоззренческих проектов они имеют общую первооснову – соборность в Святой Православной Церкви.

И именно соборность опреледяла в человеке чувство личной ответственности за судьбу всего рода человеческого, видения себя гражданином вселенной. Отсюда и мысль о коллективной вине и коллективной ответственности.

Так, системообразующей целью и ценностью русского православного мира является соборность, которая выполняет интегрирующую функцию в сообществе людей, ищущих Божией правды, живущих в соответствии с ее законами.

На метаисторическом уровне соборность – гармония единства и свободы, совершенное вселенское единство;

На национальном уровне соборность – всеотклик, сотрудничество, национальная самобытность, сплоченность народа многонациональной России, духовное единство в национальной Церкви;

На личностном уровне соборность – внутренняя цельность, дисциплинированность, гармоническое развитие, единение «я» вокруг общего «мы».

Для нас актуальность историософской темы детерминируется обозначенными и раскрытыми в ней православными онтологическими представлениями [99, с. 27]. Отраженное в историсофии знание о двух горизонтах бытия, разделенных, но и связанных – идеального (вечного) бытия как открытого познающему устремлению для личностного (исторического) бытия, создает интересное сплетение онтологической, гносеологической и антропологической проблематики. А такой синтез имеет значение не только для религиозно-философской, историко-культурной тематики, но и в отношении педагогического дискурса. «Проблематика образования в рамках историософского подхода оказывается необходимо связанной не только со становлением собственно человека, но и со становлением мира» [170, с. 31]. А это означает, что становится возможным изучение самого феномена «образование», его роли в национальном, историческом бытии.

В данном параграфе мы ставим перед собой задачу рассуждения о феномене «образование» как таковом, что позволяет нам на некоторое время отойти от обязательного осмысления опыта его практической реализации, его ценностной структуры и сосредоточится на его первичной, бытийной реальности, раскрыть, что есть образование, какова его сущность.

«Образование есть всегда образование того, что укоренено в определенном порядке существования, то есть имеет некоторый образец, образ» [170, с. 18]. Образование интегрировано в отечественную православную онтологическую традицию. Образование - особая сфера бытия, связанная с формированием человека в рамках определенной онтологической системы. Погружаясь в мир образования, человек (человечество) «вовлекается в процесс изменения себя, развертывает свою сущность, реализует ее, понимая этот процесс как свой высший смысл» [170, с. 32]. В онтологии образование выступает как индивидуальное бытие человека, условие его целостного становления.

В контексте историософского назначения истории, народа, человека образование можно понимать как бытие - становление человека, народа, мира, оно сопрягается с жизнью человеческого рода и выступает действенным процессом его исторического духовного совершенствования.

Образование есть постоянное «изменение бытия» [104]. Оно предстает «процессом продвижения к цели, двигателем истории», условием существования мира, активной творческой силой, способной изнури преобразовать весь строй человеческого существования в мире. Такое видение внутренней сущности образования, с нашей точки зрения, является основой, которая сохраняется при любом варианте трактовки данного понятия [170, с. 33].

Отражение сущности образования есть смысл и цель образования. В рамках историософского дискурса смысл и цель образования - становление духовно-нравственного облика личности; обретение человеком (народом, человечеством) желания и способности познавать, размышлять, реализовать себя, управлять собою, а через себя окружающим миром, найти свое предназначение и место в этом мире, обрести смысл своего существования в созидании духовного, нравственного, доброго.

Смысл образования предполагает существование в его пространстве устойчивых планов, абсолютных ценностей, которые, вопреки всевозможным временным противоречивым обстоятельствам, неуклонно ориентируют человека к их достижению.

Символическим объявлением миру о своей сущности, о своем смысле и цели является ценность. Православная онтология, историософия, русская идея является теоретико-методологической платформой, ключом к экспликации не только сущности православного образования и его смысла, но и системы его целей и ценностей, «ибо мера просвещения, характер просвещения, источники просвещения во многом определяются мерой, характером и источниками веры» [28, с. 148].

Представляется важным заметить, что указанная взаимозависимость православных представлений, русской идеи и отечественного православного образования уже неоднократно выявлялась и широко осмысливалась современной наукой. Идея образования, педагогики как прикладной философии нации заключалась в фундаментальном изложении [72]. Исследователи и приходят к суждению о том, что православные искания (русская идея) понимаются как культурно-исторический субстрат, онтология отечественного космопсихологоса[5] – «вневременная (внеисторическая) и временная (историческая) одновременно сущностная характеристика русского культурно-исторического типа (русской цивилизации) отечественного образования и отечественной школы» [67, с. 12]. Педагогический процесс в контексте космопсихологоса трактуется исследователями как «педагогически организованное приобщение человека к культурным заданиям человечества» [67, с. 18]. То есть модель русского космопсихологоса определяет стратегию воспитательного и образовательного процесса в национальной школе, определяет его цели, ценности, содержание, форму участия в нем учителя и учащегося, содержание метода влияния учителя на воспитанника и самовоспитания (учения), общую организацию педагогических процессов.

Исследователь указывает на то, что вопросы национального самоопределения, получившие в русской идее последовательное разрешение, важны для национального православного образования, задачей которого является формирование самосознания и культурной самоидентификации молодежи современной России [98, с. 5].

По мнению патриарха Кирилла, русская идея – идея православного христианства – может выступить в качестве «идеологии основополагающего ориентира современной образовательной политики» [405]. По заключению патриарха, сегодня в комплекс прав и свобод человека «постепенно интегрируются идеи, находящиеся в оппозиции не только с христианскими положениями, но в целом с традиционными представлениями о сущности человека, его назначении, с пониманием моральных норм человеческой жизнедеятельности… Отрыв прав человека от нравственности означает их профанацию…» [405].

Национальная же идея является не отвлеченным понятием, но бытийным архетипом, несущим ценностную основу, фондом, определяющим поведенческие установки, идеалы, на которые отзывается нравственное чувство, идеалы, которые «целостно переживаются, волнуют, задевают за живое всякого человека, считающего себя представителем данного народа» [5, с. 28]. Отмеченный факт позволяет рассматривать русскую идею как аксиологический фундамент построения образования и как подход к пониманию его развития.

Мыслитель видит в национальной идее архетип, глубинную черту национального сознания и философию просвещения [254]. говорит о русской православной идее как основе философии образования, «почве к размышлению о человеке, о мире, в котором он живет, его духовно нравственном становлении; об образовании как фундаментальной категории народа, феномене, системе, процессе, о путях и средствах преодоления социально-педагогических противоречий» [26, с. 28].

Мысль продолжает исследователь , доказывающий, что национальная идея дает анализ и объяснение тех первопринципов, на которые опирается понимание образовательного процесса; позволяет решать проблему идеологии и школы, вопросы целеполагания в современных воспитательных системах. Идея является методологической основой рассмотрения таких аспектов образования, как онтологический аспект (исследование сущности и содержания образования и науки в контексте социального бытия); аксиологический аспект (определение главных ценностей); праксиологический аспект (пути преобразований и оптимизации образовательной системы в современных условиях) [249, с. 5-12].

Адекватным представляется и мнение педагога , предлагающего понимать идею как «методологическую детерминанту развития педагогического знания» [262, с. 28]. С точки зрения ученого, целостное изучение национальной идеи в педагогической науке всегда находится на путях выявления её значимости для педагогической теории и практики. Обращаясь к той или иной идее, исследователи обязательно стремятся «применить ее к анализу всего круга имеющихся фактов и выявленных законов в области педагогики, пытаются с ее помощью обнаружить новые факты и закономерности образования, построить на её основе эффективную педагогическую практику» [262, с. 28].

Имеем основания утверждать, что в отечественной педагогической мысли благодаря усилиям нескольких поколений мыслителей сформулировано и объективно существует педагогическое знание, интегрирующее в своем основании глубинные смыслы «Русского мира», ценностные координаты русской православной цивилизации.

Интерес к месту человека в универсуме, его связи с окружающим миром, вопросы самопознания человека, его самоосуществления, проблема человека перед лицом вечности (проблема спасения) объединяли представителей религиозной и педагогической мысли различных исторических эпох.

Начальный этап в разработке данной проблемы связан с восточно-православной традицией Святых Отцов, учителей Церкви. Дальнейшее развитие учение получило в работах:

– исихастских авторов: святителя Григория (Паламы);

– русских святых и деятелей церковной науки: митр. Илариона [126], свят. Игнатия (Брянчанинова) [46], игум. Иоанна (Экономцева) [380];

– представителей религиозно-философского направления русского космизма ХIХ века: [63], [33], [52], [130], [190];

– отечественных педагогов дореволюционного периода: [114], [311], [272], [337];

– современных педагогов: [7], С. А. Ан [8], -Бада [36], [27], [32], [103], [171], [173], [207], [258], [282], [358], [370] и др.

Центральный тезис идеи спасения, есть обоснование глубины человеческой личности, ее творческих способностей, ее стремления через сознательную деятельность «выполнения нравственного космоустроительного долга» [259]. Цель такого движения заключается в духовном преображении человечества в мире и единении мира с Богом, в вечности [327, с. 94].

Согласно мнению педагогов-исследователей , , , проблема образования имеет «метафизический смысл», поскольку явным или неявным образом оно (образование) обращает внимание людей на проблемы «предельного основания существования вещей» [170; 174; 281; 358]. Цель образования, в глобальном понимании, заключается «во внесении в человечество этих «духовных», «вселенских» бытийных значений, в расширении миропонимания человека до планетарного, вселенского уровня» [358, с. 144].

Развивать вселенское сознание (миропонимание) человека образование может в трех сущностных аспектах – своеобразный «педагогический тривиум» – онтологическом (формирование представлений о смысле и цели существования истории), аксиологическом (выработка фундаментальных нравственных установок) и рефлексивном (в саморефлексии человека в осмыслении им своих взаимоотношений с миром) [266, с. 140].

Так, в онтологическом ключе, признание наличия в мире единых первооснов, «стягивающих» все происходящее к общему началу, является «ведущим принципом содержания самого образования» [358, с. 142]. По убеждению педагога , практически эта «содержательность» может выглядеть следующим образом: «Целесообразно обсуждать с учащимися сущностные проблемы самопознания человека... в сопряжённости с Универсумом» [262, с. 102]. Учащихся волнуют различные вопросы, например, проблемы взаимоотношений «отцов и детей», «что есть нравственная жизнь», «духовность». Ответы на эти вопросы можно искать в литературном творчестве народа, искусстве, религии, природе. С точки зрения , важно, чтобы это были «не декларативные утверждения,… а трепетные переживания, глубокие размышления о сокровенном, затрагивающие внутреннее пространство личности» [262, с. 102]. Содержание мировоззренческих знаний исследователь предлагает транслировать в беседе, эссе, в разработке тематики диспутов об образе Мира, об образе Родины, об образе Человека и др. [262, с. 102].

Обсуждая процесс развития вселенского сознания человека посредством образования, педагог выделяет важность и другого содержательного аспекта православного познания – веры, порождающей знания духовные и влияющей на жизнь людей не менее сильно. Вера мыслится ученому как категория, с одной стороны, являющаяся ведущей установкой самого педагогического сознания: «признать существование Надземного Мира… …Абсолюта, Бога… вместить в сознание представление о вечности жизни, о бессмертии, о смене личной жизни через воплощения и перевоплощения». Она же (вера) есть задача и цель, которые ставит перед собой образование (педагог в процессе своей деятельности): «развивать в молодом поколении веру в Высшую Силу; воспитывать чувство и понимание суровости и долга перед Космосом…» [7, с. 9-10].

Ученый не уточняет, каким образом сформулированные им интуиции могут быть реализованы в конкретной образовательной практике. От себя заметим, что хранилищем и генератором этих предельных установок является национальная идея. Возможно, знаниевый подход, реализуемый через учебные дисциплины (в духовных школах «Богословие», «Религиозная философия», «История Русской Православной Церкви»), различные элективные курсы (в светских школах «Духовная культура России», «Человек в мире ценностей: ценностные ориентации и ценностные отношения», «Православие и современная жизнь», «Живая Русь», «Школа духовности», «Основы христианской этики»), а также различные краеведческие курсы, экскурсии и паломничества к святым местам позволят учащимся и преподавателям знать ориентироваться в русле указанного содержания.