Генезис православного образования в контексте культурно-исторического развития России (стр. 5 )

Интересное понимание методологического значения антропологического подхода для истории образования демонстрирует ученый . Исследователь считает, что историко-педагогический процесс как синтез фено­менов теории и практики образования человека, развивающихся в социокультурном про­странстве, имеет в себе три оси координат: социокультурное и антропологическое и собственно педагогическое. Каждая из этих координат задает дискурс концептуализации историко-педагогического знания, «определяет различные векторы поисков «конструктивных принципов», которые позволяют вырабатывать соответствующие им способы видения, реконструкции, объяснения и интерпретации педагогических событий прошлого (и настоящего), обеспе­чивающие возможность их целостного теоретического осмысления» [398].

Насколько можно судить, знакомясь с работами исследователей, единого антропологического подхода в истории педагогики не существует. Исследователи проблематики педагогической антропологии( -Бад [37], [173], [192]) подчеркивают, что педагогический процесс очень многомерен, каждый конкретный педагогический феномен уникален, поэтому в антропологическом знании нет общей теории, предлагающей один и тот же взгляд на сущность человека, но сосуществует множество исследовательских программ.

Важным для программы нашего исследования является тезис о том, что «образ человеческий всегда имеет религиозно-духовные основания и оформляется в рамках каждой цивилизации под определяющим влиянием не отвлеченных теоретических концепций, а конкретной религиозной традиции и присущей ей теологии» [53, с. 6].

Поэтому наше исследование сущностных целеценностных оснований православного образования неизбежно предполагает обращение к христианской (православной) антропологии – самой древней, представительной и терминологически насыщенной, обозначившей в понятиях, символах основы религиозного знания о человеке. К традиции, на протяжении многовековой истории «детерминирующей интерпретацию основных педагогических категорий» () и особенности организации педагогической деятельности [94, с. 14].

Объективно сложные проблемы современной педагогики, связанные с разработкой эффективных методик и методологий познания человека, путей его духовно-нравственного становления, делают не менее значительным исследование православной аскетики – особой духовной практики, актуализирующей в процессах познания и созидания человека деятельностный подход.

Христианство, являясь онтологической основы человеческого бытия, есть, в первую очередь, религия личности, идея самоосуществления человека, что делает его априори интересным для педагогической науки, задачей которой является зарождение «человеческого в человеке в контексте осмысления и реализации различных способов формирования и развития людей» [132, с. 12].

Концептуальным ядром антропологической идеи (знания) Церкви[7] становится положение о том, что человек сотворен по Образу и подобию Божию. Образ Божий, «начало личности, ее реальный духовный центр и определяющее в ее жизни», дан человеку как неустранимая основа бытия. Подобие же задано, его надо в себе стяжать: «подобие есть то, что осуществляется человеком на основе Образа, как задача его жизни» [346, с. 32].

Несоответствие «Образа» и «подобия» в человеке, наличности и заданности составляют смысл бытия человека – богоуподобление (концепт «обожение»).

Экзистенциальное становление – обожение - подразумевает способность человека к самопознанию, самоопределению, т. е. предполагает наличие у него свободного выбора модуса личностного существования [383]. В результате выбора зла, согласно учению христианства, в человеке нарушается равновесие в области богоуподобления, его природа повреждается грехом. Грех есть болезнь духа, и только через дух грех сообщается природе человека (душе и телу).

Проблему спасения человека затрагивали русские религиозные просветители ( [224], [258] прот. Г. Флолровский [346]). Акт спасения создает возможность преодолимости греха для человечества. Представители русской богословской и педагогической науки говорили о том, что в подвиге Христа явился «закон подлинно нравственной жизни. Христос передал людям нравственную истину не только в виде слова, но и деяния, не только в виде учения, но и личного образца. В личности Иисуса Христа, непротиворечиво соединившего в себе трансцендентную идею духовно-нравственного совершенства с человеческой природой, абсолютный идеал приобрел зримые, конкретные черты» [цит. 258, с. 84-85].

С позиций , «искупление должно быть понято как учительство, как сообщение людям истинных понятий и истинных целей для человеческой жизнедеятельности» [цит. 258, с. 85]. Сходная трактовка обнаруживается и у современных исследователей - , М. Нейгума, считающих, что «момент нравственного учительства Христа состоял в призыве к добродетели…» [258, с. 86]. Евангелие раскрывает идею совершенствования и нравственного самопреобразования человечества, которое заключается в исправлении себя, ибо «нет задачи труднее, чем победы над самим собой» [222, с. 393]. Таким образом, вновь в центре внимания оказывается феноменология человеческой энергии – телесных, психических, духовных движений, его мысли, воли и чувств, ориентированных к самоосуществлению, «к истине себя» [367, с. 111].

Христианская антропология подчеркивает, что обожение процессуально, оно необходимо предполагает сотрудничество Бога и человека (синергия личная, синергия соборная – реальность Церкви). Важным этапом этого процесса является свободный человеческий акт – раскаяние – особое эмоционально-духовное состояние, направляющее энергию личности к осуществлению ее бытийного назначения [410].

Имея деятельностную природу, христианский антропологический опыт наделен возможностью практического осуществления, развертывания этой ориентации различными путями и в различных формах. В контексте настоящей работы этот путь и эта форма – образование, которое и есть самоосуществление личности.

Современная педагогика, как представляется, в полной мере, осознает, что «в изначальном смысле образование есть обретение индивидом человеческого образа» [258, с. 9]. Оно является «процессом реализации сущности человека», а также «процессом ее становления» [258, с. 9]. Историк педагогики , объектом научного интереса которого являются философско-мировоззренческие, культурно-исторические истоки религиозно-антропологической концепции образования, подчеркивает, что в онтологии образования лежит антропологическое бытие личности и ее становление [258, с. 9]. Быть человеком, состояться как человек, обрести себя – видение онтологии образования как антропологического феномена позволяет представить образование процессом преобразования и самосовершенствования человека как целостного и многогранного существа [131] .

Диссертант убежден, что обозначенные религиозно-антрополо­гические построения не могут быть преломлены в образовательном процессе, как и в системе педагогического знания, в абсолютной полноте. Следует также уточнить, что попытки реализации антропологического ресурса в системе научно-педагогических координат нашли свое оформление сравнительно недавно. Такое явление педагогической культуры, как православная педагогика, сформировалось в результате сложных общественных, культурных и духовных процессов России в 60-х годах ХIХ века[8].

Но на сегодняшний день существует уже множество серьезных трудов, посвященных адаптации содержания православной антропологии к задачам педагогической науки ( [94], [201], [255], [283], [298], игум. Евгений (Шестун) [369] и др.). Тезаурус «учения о спасении» является сущностной основой, на базе которой ученые рассматривают категории и понятия, структуру, закономерности педагогической системы.

Труды указанных исследователей представляют вниманию весьма ценный и востребованный пласт святоотеческого наследия, анализ которого используется авторами для описания теоретико-методологических основ (целей, методов, принципов, содержания, форм, средств, условий) православной педагогики как особой системы воспитания и обучения. Учеными раскрыт богатый арсенал средств и методов воспитания добродетелей у ребенка – послушания, религиозного чувства, молитвы, любви к Богу, почитания родителей и уважения к старшим, сострадания, правдивости, терпения, воздержания и др. Исследования содержат и практические рекомендации к реализации опыта православного воспитания в современных учебных заведениях, семьях и многое другое.

Между тем нельзя не отметить и то, что зачастую современные исследователи в своих построениях православной педагогики допускают горизонтальное заимствование всего самого лучшего, что было создано в истории русской, советской и зарубежной педагогики. Такого рода эклектизм может быть, наверное, полезен в плане разработки новаторских педагогических концепций, теорий, технологий, но может и препятствовать сохранению аутентичного смысла православного образования.

Для Русской Православной Церкви, которая, бесспорно, являлась первым нашим учителем и главным транслятором знания о человеке, антропологическая традиция христианства намечает лишь идейный каркас, на базе которого она выстраивает свою образовательную парадигму.

Теоретической основой данной парадигмы выступает христианское учение о человеке, потенциально содержащее религиозную трактовку антропологических проблем, таких как «сущность человека, цель и назначение человеческой жизни, природа индивидуальной свободы…» [259, с. 3].

Основной педагогической проблемой для Церкви является несовпадение сущности и природы человека. Природа есть мирское существование человека. Сущность же, выражаемая понятием «Образ Божий», понимается как изначально неповрежденное, глубинное основание духовно-нравственного бытия человека, его «субстанциональную личность».

По убеждению Церкви, образование, воспитание, обучение (педагогическая деятельность) есть пути исправления поврежденной антропологической природы[9]. «Драматизм человеческой ситуации в мире ярко высвечивает их главную задачу – возвращение личности собственной сущности» [258, с. 10].

Актуализируя педагогический опыт Церкви, сосредоточим свое внимание на его отдельных идеях (идеи выделены педагогом [118]) и определим тот связующий принцип, на основе которого этот опыт образует целостную совокупность.

1. Идея примата в человеке духовного начала над биосоциальным

В теоретическом аспекте императив духовного начала над биосоциальным в человеческой природе находит обоснование в общей мировоззренческой системе христианства, где назначение человека и призвание его определяется достижением им состояния обожения.

Образ Божий выражается в душе человека, поэтому духовная сфера характеризуется Церковью как наиболее значимая, детерминирующая развитие человека. Обращать внимание нужно прежде на душу – неисчезающий фонд, на котором человек сам будет строить впоследствии прочное здание личностного жизнепонимания и жизнедеятельности.

Ориентация Церкви на духовную природу человека вовсе не отрицает существенное значение его эмпирического развития, но предохраняет от ошибки видеть в эмпирии силу, созидающую человека и его духовную жизнь.

Эта установка обуславливает специфику организации педагогического процесса, направленную на духовно-нравственное развитие личности учащегося.

2. Идея целеполагания педагогической деятельности

Вопросы целеполагания стоят на первых позициях при организации любой деятельности, поскольку от них зависит ее характер и направленность.

В христианстве конечная цель для человеческого бытия аксиоматична и изначально постулирована – спасение души. Сам факт конкретизации финальной цели способствует более четкой, ясной бытийной ориентации человека и предопределяет всю его жизнь как постоянный деятельный акт достижения цели своей активности [28, с. 310-311].

В христианском мировосприятии спасение по самому своему существу есть приобретение личностью ещё здесь, на земле, богоподобных ценностей и свойств. Но, как известно, любая задача, любая деятельность требует определенной подготовки - духовной, интеллектуальной, физической, эстетической и. т.п., ибо осуществляется при участии всей природы человека. Такая подготовка относится как раз к сфере педагогики в предельном ее понимании. Цель педагогической деятельности (образования, воспитания, обучения) в концепции христианства тождественна цели жизни – руководство, направленное на достижение человеком фазы наивысшей зрелости (спасения) не в отрыве от эмпирической жизни, а именно в связи с ней [28, с. 311].

3. Положение об организации педагогической деятельности

По существу, педагогическая деятельность есть унифицированная форма, в которой происходит передача знания. Человек живет на земле, и совершенно естественно, что для него является существенным и важным приобретение жизненного знания, так называемого рационального (информативного или практического) знания. Так, Церковь, например, считает, что одной из естественных для каждого образовывающегося человека задач является усвоение им основ религиозного знания, получаемого из богословской науки, различных событий культурной, церковной жизни, святооотеческих трудов, житий святых и из других источников.

Между тем познать христианское знание только рассудком, логикой, теоретическим знанием невозможно. Христианство говорит о сущностной, первичной важности другой формы познания – опытного постижения религиозного знания, достигаемого через веру, молитву, следование заповедям и покаяние. В религиозном дискурсе эта главенствующая форма познания называется богопознанием, предусматривающим вовлеченность в процесс познания «всех духовно-функциональных способностей человека, включая не только ум, но и также его чувство, и волю» [257, с. 44].

Как видно из истории, Церковь всегда руководствуется этим законом познания в своей педагогической деятельности, направляя свое воздействие на формирование внутреннего человека, на развитие его духовных качеств, а затем на этом основании обучает «премудрости» – книжному (конкретному) знанию. Это знание, проходящее «через человека», через его мировосприятие, жизненный опыт и характер, является уже не только «книжным», но и личной функцией воспитуемого. Это, в свою очередь, позволяет решить одновременно вопросы и основательности знаний, их осмысления, и возможности практического применения в жизни впитанной таким образом «премудрости» [28, с. 315].

4. Положение о субъектах педагогической деятельности детерминируется пониманием целеполагания данной деятельности. Одним из главных субъектов педагогической деятельности является Церковь. Принципиальная идея христианства состоит в том, что спасение личности невозможно вне лона Церкви. Духовной жизни человека нужна не отвлеченная идея Церкви, отвлеченно признаваемая, а конкретное чувство Церкви, конкретная обращенность с ней. Следствием этой установки является то, что педагогическая деятельность понимается христианством как воцерковление. Эти задачи не мыслятся христианством иначе как через погружение в воспитательную среду Церкви (соборное познание истин веры, литургическая практика, участие в богослужебной жизни и др.). Не случайно школьная жизнь православный учебных учреждений в России имела и имеет такие черты как: подчинение жизни воспитанника религиозным, литургическим правилам (пост, молитвы, богослужебные таинства, трудовые послушания), связь школы и церковного прихода, совпадение школьных каникул с главными православными праздниками (пасха, рождество).

Итак, выявленные и проанализированные положения позволяют утверждать, что деятельность Церкви представляет собой активный поиск оптимальных путей в решении целого ряда педагогических проблем, осуществляющийся в рамках общей мировоззренческой картины христианства. Православный педагогический опыт организован на основе единой «идеи спасения» – для православного образования идеи системообразующей.

Насколько данный опыт можно считать педагогической системой (как «обязательный набор взаимосвязанных элементов» - научном понимании, сказать трудно. Однако продемонстрированный Церковью целостный подход к личности человека, наличие в ее опыте единой объединяющей идеи, взаимосвязанных принципов, обеспечивающих возможность практического построения образовательного, воспитательного, обучающего процессов, позволяют говорить о некой системности в ее педагогических взглядах, т. е. о системном педагогическом мышлении.

С точки зрения диссертанта, педагогические интуиции Церкви, имеющие под собой основания в христианском антропологическом учении, представляют собой интересное и по целому ряду позиций прогрессивное течение в педагогике. Данная антропологическая стратегия потенциально может выступить как методологическая платформа, источник ценных ресурсов – личностных установок и стратегических инициатив для современной педагогической теории и практики.

Не претендуя на четкость теоретических формулировок, автор работы предлагает увидеть этот актуальный резервуар в следующем:

Принимая во внимание внутреннюю целостность и иерархичность строения личности, современная школа должна равно заботиться обо всех сторонах жизни личности. Примат духовного начала не устраняет собственной закономерности физической, психической жизни, ибо духовная жизнь личности сама опосредуется эмпирическим развитием.

Действительно ли нужна человеку разнообразная информация о мире, если он не знает, кто он и зачем он в этом мире, если он не имеет твердых оснований любого знания в себе самом. Важно не количество, а прочность усвоенного знания. Прочность усвоенного есть слияние знания со всем духовным содержанием, когда знание перерабатывается умом и сердцем, а потом становится личностной функцией ученика.

Человек обретает самого себя в личностном общении с Богом. Педагогам следует корректно подходить к данной проблеме, не подавить в человеке его личностное начало, не оскорбить его интересов, а стремиться содействовать его добрым начинаниям.

Педагогика, лишенная смыслового единства в своих принципах и подходах, будет являться лишь набором идей, методов, приемов и средств, неспособных сформировать целостную личность, т. е. решить ту задачу, для которой, по сути, и служит все педагогическое дело.

В религиозно-антропологических концепциях образования, воспитания отмечается, что просвещение никогда не достигает своей цели, если активной является лишь просвещающая сторона (учитель), и пассивной – сторона просвещаемая (ученик). Опыт Церкви со всей очевидностью свидетельствует, что спасение человека, к которому призывает Евангелие, – реальность, факт, проверенный в истории. Православные педагоги-мыслители - , , прот. Е.(Шестун) подчеркивают, что спасение возможно лишь на пути правильной (праведной) христианской жизни.

Учитывая сказанное, приходится признать, что возможности школы, Церкви, педагогики все же ограничены. Церковь призвана просвещать человека, лишь раскрывая ему смысл учения Христа, доводя до понимания людей духовные законы и нравственные заповеди. В процессе усвоения христианского учения личность постепенно переосмысливает себя как духовное существо. Христианство заставлет его размышлять. Духовно просвещенная личность уже не может, как раньше, относиться к эмпирической (физической, эстетической и др.) жизни, целиком подчиняться постоянному и неумеренному приобретению материальных благ и обретает новый (духовный) смысл жизни [258, с. 77-78].

Но только «в меру того насколько сам человек положит основу своему бытию, осуществит в себе подобие Божие» зависит его спасение [49, с. 538]. То есть христианство подчеркивает, что спасение может достигаться, либо не достигаться, причем никакая предрешенность, предопределенность в этом не возможна. Всякий человек, как таковой, волен осуществлять, либо не осуществлять работу собирания, фокусировки всех своих движений и чувств в единство, устремленное к благодати.

Согласно мнению Церкви, православная антропология включает в себя другое специфическое антропологическое явление. Это другое явление есть православная аскетика – практический опыт устремления человека к инобытию (богоподобию) [355]. Эпигенез опыта духовного роста человека связывают с именами византийских монахов-подвижников - Иоанна Лествичника, Григория Паламы, Аввы Дорофея, Иоанна Златоуста, Пахомия Великого, ставших родоначальниками аскетической школы – исихазма – школы духовной практики, которая «учит жизни в подвиге, практике богообщения» [408]. На русской почве идея исихазма была осмыслена и развита русскими святыми - митрополитом Илларионом, преподобными Антонием и Феодосием Печерскими, Сергием Радонежским, Нилом Сорским, Паисием Величковским, Тихоном Задонским, Серафимом Саровским, Оптинскими старцами, Игнатием Брянчаниновым и Феофаном Затворником.