Обеспечительные меры в административном судопроизводстве: практика арбитражных судов (стр. 40 )

Во-первых, это позволит исключить ограничения в применении обеспечительных мер. Как указывалось выше, если исходить из обратного (т. е. из того, что обеспечительный запрет не изменяет течение пресекательного срока), использование соответствующих обеспечительных мер вообще было бы исключено, поскольку само по себе оно приводило бы к утрате материальных полномочий. Очевидно, что подобный запрет фактически означал бы наличие у кредитора в материальном правоотношении иммунитета от обеспечительных мер.

Во-вторых, отметим, что действующее законодательство не ограничивает применение обеспечительных институтов наличием разного рода материально-правовых сроков (служебных, пресекательных и т. п.).

В случае когда срок действия принятой обеспечительной меры будет распространяться вплоть до момента отмены нормативного правового акта, устанавливавшего полномочие соответствующего органа (публичную материальную обязанность заявителя), можно также говорить о том, что обеспечительная мера юридически приводила бы к тому, что заявитель, используя обеспечительный институт, избегал бы невыгодных для себя правовых и фактических последствий.

Однако обратим внимание: здесь заявителю в известном смысле помогает сам законодатель. То, что в скором будущем будет отменен нормативный правовой акт, устанавливавший полномочие соответствующего органа (публичную материальную обязанность заявителя), не зависит от воли заявителя. Истечение срока действия указанного нормативного правового акта не может и не должно, с одной стороны, придавать какую-то дополнительную силу публичным полномочиям соответствующего органа, а с другой - ограничивать частного субъекта в возможности реализации процессуальных прав (в том числе и прав, вытекающих из обеспечительных институтов).

Поэтому полагаем, что в рассматриваемой ситуации нет никаких препятствий для применения обеспечительных мер.

Аналогичный вывод можно сделать и применительно к случаю прекращения существования соответствующего органа когда такое прекращение не влечет материального правопреемства. Действительно, почему заявитель должен претерпевать неблагоприятные правовые последствия в виде невозможности использования обеспечительных институтов только лишь в связи с тем, что публичное образование приняло решение о прекращении существования соответствующего органа?

Применительно к следующему основанию прекращения публичного материального правоотношения - ликвидации частного субъекта - обратимся к общим положениям гражданского законодательства. В соответствии с п. 2 ст. 61 ГК РФ юридическое лицо может быть ликвидировано:

- по решению его учредителей (участников) либо органа юридического лица, уполномоченного на то учредительными документами, в том числе в связи с истечением срока, на который создано юридическое лицо, с достижением цели, ради которой оно создано;

- по решению суда в случае допущенных при его создании грубых нарушений закона, если эти нарушения носят неустранимый характер, либо осуществления деятельности без надлежащего разрешения (лицензии) либо деятельности, запрещенной законом, либо с иными неоднократными или грубыми нарушениями закона или иных правовых актов, либо при систематическом осуществлении общественной или религиозной организацией (объединением), благотворительным или иным фондом деятельности, противоречащей его уставным целям, а также в иных случаях, предусмотренных ГК РФ.

Таким образом, ликвидация частного субъекта, в данном случае юридического лица, в отношении которого вынесен оспариваемый акт, решение, так или иначе связана либо с волей самого юридического лица (имеется в виду в том числе и негативная деятельность юридического лица), либо с волей его учредителей (участников).

Поэтому в случае, если при ликвидации юридического лица действующее законодательство не предусматривает возложение содержащейся в оспариваемом акте, решении обязанности на иных лиц, полагаем, имеются разумные основания для ограничения заявителя в реализации прав, связанных с реализацией обеспечительных институтов.

Переход прав на предмет спора к другим лицам как непосредственный результат применения обеспечительной меры невозможен (обеспечительные меры не должны вторгаться в разрешение вопросов принадлежности спорного имущества). Однако о таком переходе можно говорить применительно к тем случаям, когда принятая обеспечительная мера предоставляет возможность заявителю произвести отчуждение предмета спора. Иначе говоря, речь идет об обеспечительных мерах, отменяющих принятые соответствующим органом меры, направленные на будущее исполнение оспариваемого ненормативного правового акта, решения. Как указывалось выше*(309), ВАС РФ вполне обоснованно указал на недопустимость применения подобных обеспечительных мер.

Прекращение физического существования предмета спора как основание для отказа в применении обеспечительных мер будет рассмотрено в рамках специальных оснований*(310).

4.1.4. Нарушение баланса интересов заявителя и интересов третьих лиц, публичных интересов

Высший Арбитражный Суд РФ применительно к возможности приостановления действия оспариваемого акта, решения сформулировал следующую идею: "Необходимо иметь в виду, что недопустимо приостановление действия актов, решений государственных и иных контролирующих органов, если есть основания полагать, что приостановление действий акта, решения может нарушить баланс интересов заявителя и интересов третьих лиц, публичных интересов..."*(311)

Итак, что же следует понимать под балансом интересов заявителя и интересов третьих лиц? Допустима ли вообще ситуация, при которой избранная арбитражным судом обеспечительная мера хотя и принята в соответствии с требованиями гл. 8 АПК РФ, однако нарушает баланс интересов заявителя и интересов третьих лиц?

Упоминания в судебных актах арбитражных судов кассационной инстанции о нарушении баланса интересов заявителя и интересов третьих лиц как о самостоятельном основании отказа в применении обеспечительной меры в административном судопроизводстве довольно редки.

"Предприниматель обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к Комитету по управлению городским имуществом Санкт-Петербурга (далее - КУГИ), Комитету по земельным ресурсам и землеустройству Санкт-Петербурга (далее - КЗР):

- об установлении права ограниченного пользования частью земельного участка по адресу: Санкт-Петербург, Московское шоссеА, литера Б, для обеспечения прохода и проезда к объекту недвижимости истца согласно приведенному в исковом заявлении описанию;

- о признании незаконным бездействия КЗР по отражению в графической форме сферы действия сервитута и обязании его в двухнедельный срок подготовить и выдать истцу заверенный план земельного участка по адресу: Санкт-Петербург, Московское шоссеА, литера Б, с указанием и описанием части земельного участка, на которую распространяется сервитут.

Определением от 01.01.2001 по ходатайству истца суд принял меры по обеспечению иска: запретил КУГИ и иным лицам (органам) препятствовать в осуществлении доступа через центральную часть земельного участка по адресу: Санкт-Петербург, Московское шоссеА, литера Б, к объекту недвижимости предпринимателя

"..."

Суд кассационной инстанции полагает, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению.

Кроме того, принятые судом обеспечительные меры не соразмерны заявленному требованию, а также нарушают баланс интересов сторон, поскольку предприниматель обратилась в суд с иском об установлении гражданских правоотношений между ней и ответчиком, а не об устранении нарушений ее законных прав"*(312).

Причем, как следует из содержания процитированного постановления Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа, нарушение баланса интересов усматривается, по сути, в неадекватности принятой До вынесения решения судом первой инстанции Минимущество России обеспечительной меры заявленному материально-правовому требованию*(313). Такой подход заслуживает критики: требование о соблюдении баланса интересов заявителя и интересов третьих лиц не имеет ничего общего с внутренней качественной связью между обеспечительной мерой и материально-правовым требованием.

Эта же ошибка имела место и по делам искового производства.

"Общество с ограниченной ответственностью "БалтТранс плюс" (далее - ООО "БалтТранс плюс") обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к закрытому акционерному обществу "Балттранс Норд-Вест" (далее - ЗАО "Балттранс Норд-Вест") и обществу с ограниченной ответственностью "ТАНГРА-ОЙЛ" (далее - ООО "ТАНГРА-ОЙЛ") о признании недействительными договоров купли-продажи ледоколов "Тор", "Юрий Лисянский" от 01.01.2001, 24.10.2003, заключенных между ЗАО "Балттранс Норд-Вест" (продавец) и ООО "ТАНГРА-ОЙЛ" (покупатель), а также о применении последствий недействительности этих сделок.

Определением от 01.01.2001 полностью удовлетворено ходатайство истца с принятии мер по обеспечению иска в виде наложения ареста на ледоколы "Тор" и "Юрий Лисянский", запрета капитану портов Выборг и Высоцк Морской администрации производить регистрацию изменений права собственности и регистрацию обременении на ледоколы "Тор" и "Юрий Лисянский", запрета капитану портов Выборг и Высоцк Морской администрации производить записи об изменении порта регистрации ледоколов "Тор" и "Юрий Лисянский"...

Следует отметить, что на момент подачи заявления о принятии обеспечительных мер истец не просил отменить последствия недействительности сделок в виде двухсторонней реституции (том 1, листы дела 8-10). Коль скоро иск заявлен о признании недействительными оспоримых договоров купли-продажи, суд лишен права применять такие последствия по своей инициативе.

Поскольку и на момент вынесения обжалуемых судебных актов истец не просил возвратить ЗАО "Балттранс Норд-Вест" спорные ледоколы, суд обеих инстанций, принимая решение о применении мер по обеспечению иска в виде наложения ареста на ледоколы "Тор" и "Юрий Лисянский", запрета капитану портов производить регистрацию обременений на эти ледоколы и производить записи об изменении порта их регистрации, неправомерно исходил из того, что непринятие этих мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта. Кассационная инстанция считает, что данные обеспечительные меры, принятые судом, не обеспечивают баланса интересов сторон. В связи с этим довод подателя жалобы о том, что обеспечительные меры в указанной части не связаны с предметом иска, кассационная инстанция находит обоснованным"*(314).