Оккультный мир (стр. 23 )

9 июня мы выехали поездом в Канди и после полуторачасового

путешествия по одной из наиболее живописных местностей в

мира прибыли в 7 часов вечера на место. На станции... нас встретила

делегация кандийских верховных [священнослужителей] вместе

с привычной уже толпой. До места жительства нас сопровождала

громадная процессия, которая несла ярко пылавшие факелы и

издавала пронзительные звуки с помощью там-тамов и местных

инструментов типа труб. К нам обратились с двумя речами

- от имени представительства верховных священнослужителей

и от сообщества буддистов... связанного с храмом священного

зуба Будды, Далада Малигава... В 2 часа [на следующий день]

мы отправились в храм, где я прочитал лекцию... Утром 14

июня нам была оказана необыкновенная честь: нам позволили посетить

специальный показ реликвии - зуба Будды. Он хранится в

отдельной башне, вход в которую защищен толстой дверью,

обитой железом и запертой на четыре громадных замка...

Реликвия имеет размер примерно с зуб крокодила, она лежит

на сплетенной из золотой проволоки подставке, которая поднимается

из цветка лотоса, изготовленного из того же металла, и

она весьма заметно потеряла свой цвет от времени. Если, конечно,

она настоящая, то ее возраст насчитывает не менее 25 столетий...

По возвращении домой один образованный сингалец из сопровождавших

нас людей очень стремился узнать мнение Е. П.Б. относительно

подлинности реликвии: является она или нет настоящим зубом

Будды? Это был хороший вопрос, особенно если принять во внимание

его щекотливость... Шутливый ответ Е. П.Б. задавшим этот

вопрос был таков: "Конечно же, это его зуб; тот самый, который

он имел, будучи рожденным тигром..."

В 2 часа дня мы сели на поезд до Коломбо. Затем мы проследовали

до Бентоты... Поездка была восхитительной - и по железной дороге,

которая тянулась вдоль морского побережья, временами чуть ли

не задевая прибой, и по обычной дороге, окаймленной рядами пальм...

В Бентоте для нас был организован королевский прием. Там

была процессия длиной, по крайней мере, в милю и... около 10 миль

украшений вдоль дорог и аллей... Я читал лекцию, стоя в огромном

разукрашенном павильоне... Мы провели ночь в бунгало для

путешественников, принадлежавшем государству. Все мы согласились,

что никогда прежде не видели в тропиках столь замечательного

дома. Высокие потолки, крыша из красной черепицы, толстые

и прохладные стены из красного кирпича, на задней стороне

дома - широкая веранда, нависшая над скалистым берегом моря, комнаты,

по меньшей мере, в 30 квадратных футов, в которые день и ночь

морской бриз приносил свежий воздух, место для купаний на пляже,

изобилие цветов... Е. П.Б. заявила, что не прочь провести здесь

целый год...

Наконец, мы возвратились в Галле... 12 июля стал нашим последним

днем на острове Цейлон; 13-го прибыл наш пароход, и в 2 часа

мы поднялись на борт, оставляя позади немало плачущих друзей

и унося с собой множество воспоминаний о настоящей доброте,

бескорыстной помощи, прекрасных путешествиях, оптимистически

настроенных толпах людей и о непривычных переживаниях.

АНАГАРИКА ДХАРМАПАЛА*35

Июль 1880, Коломбо, Цейлон

Когда мне было 10 лет, я однажды присутствовал на большом

состязании, которое проходило в помещении храма, находившегося

в 16 километрах от Коломбо (Цейлон), где христиане, с одной

стороны, и буддист Мохоттиватте Гунананда - с другой, проводили

дискуссию относительно истин своих уважаемых религий... Тысячи

людей пришли из самых отдаленных районов острова, чтобы стать

слушателями этого знаменитого состязания. Мохоттиватте

Гунананда прочитал проповедь, а досточтимый Сумангала снабдил

его для этого необходимыми научными и справочными материалами.

Состязание продолжалось три дня.

Доктор Дж. М.Пиблс, американский спиритуалист, посетивший

Коломбо в это время, достал отчет на английском языке об этой

дискуссии между буддистами и христианами и по возвращении

в США показал его полковнику Олькотту и госпоже Блаватской, которые

в 1875 году организовали в Нью-Йорке Теософское общество. Это

произвело на них сильное впечатление, они написали Гунананде

и Сумангале о том, что в интересах создания всемирного братства

они недавно организовали Общество, вдохновляемое восточной

философией, и о том, что они посетят Цейлон, чтобы оказать помощь

буддистам. Письма от полковника Олькотта и госпожи Блаватской

были переведены на сингальский язык и широко распространены.

Я почувствовал сердечную теплоту по отношению к этим двум

незнакомым мне людям, таким далеким и все же таким мне симпатичным,

и принял решение присоединиться к ним, когда они приедут

на Цейлон.

Они действительно посетили Коломбо через несколько лет, когда

мне было шестнадцать. Буддисты встречали их по-королевски.

Я помню, как ходил приветствовать их. В тот момент когда я коснулся

их рук, мое сердце переполнилось радостью. Стремление к

всемирному братству, к полной самоотдаче ради человечества

затронуло струны в моей душе. Я стал читать их журнал... Прогуливаясь

среди садов, заросших душистыми цветами, или вдоль берега, в

тени тика и кокосовых пальм, я предавался размышлениям о беседах,

которые были у меня с этими двумя теософами... Я принял решение

не запутываться в сети мирских желаний. Отныне я решил посвятить

свою жизнь благополучию других. Как именно я должен претворять

в жизнь свое решение, я не знал, но чувствовал, что этот путь

можно отыскать в трудах госпожи Блаватской.

ДАМОДАР К. МАВАЛАНКАР*36

23 июня - июль 1880, Цейлон и затем на судне, возвращавшемся

в Бомбей, Индия

Однажды вечером в одном селении... на Б., полковник

Олькотт и я оказались единственными тремя людьми, которые

остановились там, а вся остальная компания проехала дальше. Все

мы были очень заняты, посвящая* людей и формируя филиал нашего

Теософского общества, примерно до 12 часов ночи. Е. П.Б. и

полковник Олькотт отправились спать около часа ночи.

[Здесь имеется в виду прием членов в Теософское общество. - Прим. ред.]

Поскольку мы собирались оставаться там всего одну ночь, мы

поселились в доме, где удобно могли разместиться лишь два

путешественника. Поэтому мне предстояло спать в кресле в столовой.

Едва успев закрыть дверь комнаты изнутри и прилечь на кресло,

я услышал негромкий стук в дверь. Пока я шел к двери, он успел

повториться дважды. Я открыл ее, и насколько же велика была

моя радость, когда я снова увидел Махатму Морию! Очень тихим

шепотом он приказал мне одеться и следовать за ним.

Со стороны заднего выхода из дома было море. Я следовал за

Учителем, как Он мне приказал... Мы прошли примерно три четверти

мили по берегу, затем повернули в направлении моря. Повсюду

была вода, и лишь то место, по которому шли мы, было сухое!! Он

шел впереди, я следовал за ним. Таким образом мы шли в течение

примерно 7 минут и, наконец, пришли в какое-то место, похожее

на маленький островок. На крыше дома был треугольный фонарь.

Глядя с большого расстояния, человек, например находившийся

на берегу моря, подумал бы, что это необитаемое место, сплошь

покрытое зелеными кустами. Чтобы попасть внутрь, существовал

только один путь. Добравшись до острова... мы подошли к фасаду

этого здания. Там, в маленьком саду перед ним, мы обнаружили

одного из Братьев. Я видел его прежде... именно он был владельцем

этого места... Махатма Мория сел возле него, а я стоял перед

ними. Мы находились там около часа. Мне показали частично это

место. Насколько же оно было приятным! А внутри дома была...

небольшая комната, где пребывало его тело, пока дух путешествовал.

Каким очаровательным, восхитительным было это место! Какой

прекрасный запах роз и других цветов!.. Истекли полчаса, и нам

было пора уходить. Хозяин этого места, чьего имени я не знаю,

провел своей благословляющей рукой над моей головой, и

Махатма Мория и я снова отправились в путь. Мы вернулись обратно

к двери той комнаты, где я собирался ночевать, и внезапно

Он исчез прямо на этом месте...

...Я забыл упомянуть о двух других местах, куда меня отводили...

Одно из них, возле Коломбо, - это личный дом Махатмы Мории, а

другое, возле Канди, - библиотека.

Однажды вечером в июле 1880 года, находясь на пароходе, который

шел назад в Бомбей, мы закончили обедать и я пошел к себе в

каюту и надел... плащ. Я машинально засунул руки в карманы,

как я обычно делаю, и вдруг! правой рукой я нащупал бумагу...

Я ее вынул и, к своему удивлению, обнаружил письмо, адресованное

госпоже Блаватской. Я поднес его поближе к свету... Конверт

был открыт, и красными буквами на нем было написано: "Прочитать

Дамодару". Затем я прочитал это письмо... Обдумывая все это,

я лежал на кровати. Уйдя с головой в эти мысли, я вздрогнул от

звука, который донесся со ступенек внутри каюты, которую я

запер изнутри. Я оглянулся и увидел там... снова Махатму Морию

и еще двоих! Каким прекрасным был этот вечер! Около получаса

мы говорили на различные темы, относящиеся к знанию и философии!..

ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ*37

Июль-сентябрь 1880, Бомбей, Индия

Как прямая противоположность нашего приятного времяпрепровождения

в период путешествия по Цейлону наше плавание морем из Галле

в Коломбо было совершенно жутким - все мы ужасно страдали

от морской болезни... В последний день нашей обратной поездки

хлестал ливень как из ведра. Так продолжалось почти все время,

палубы были мокрыми... Е. П.Б. предпринимала абсурдные попытки

писать за столом, укрепленным на паре металлических перекладин

в относительно сухом месте, который предоставил ей капитан,

выбирая ей каюту, но пользовалась она при этом более сильными

словами, чем способны передать чернила, а ее бумага так носилась

под порывами ветра, что вычистила собой весь корабль...В

конце концов мы добрались до бухты Бомбея и... обрели под ногами

твердую почву...

Вечером 4 августа Махатма Мория посетил Е. П.Б., и меня позвали

увидеться с ним до того, как он ушел. Он диктовал длинное и важное

письмо одному нашему влиятельному другу в Париже и дал мне

несколько важных советов относительно управления текущими