Оккультный мир (стр. 30 )

скептицизму касательно чудесных способностей, которыми

обладают Братья, я был вынужден полностью признать, что они являются

настоящими конкретными живыми людьми... Мне не позволили

рассказать вам все, что я знаю, но К. Х. показался мне собственной

персоной два дня тому назад, и то, что он мне сказал, меня крайне

удивило..."

ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ*49

19 июня 1882, Барода, Индия

В июне 1882 года мы с Е. П.Б. получили приглашение посетить

Бароду, процветающую столицу его высочества Гайквара*. Судья

Гаджиль... и другие высокопоставленные чиновники... встретили

нас на станции... и отвезли в бунгало, стоявшее рядом с новым

прекрасным дворцом. К нам в приемную... день и ночь приходило

со своими вопросами множество посетителей...

[Согласно , Гайквар - общее имя или титул владетельных

принцев Бароды.]

Я предложил поехать на экскурсию по Бароде и по возвращении

встретил на пороге у открытой двери комнаты Е. П.Б. мистера

Киртена и судью Гаджиля; она сама при этом стояла посредине комнаты

спиной к нам. Два моих друга сказали, чтобы я не входил внутрь,

поскольку госпожа Блаватская проводит феномен и отослала их на

веранду, где я их и обнаружил. Через минуту она подошла к нам

и, взяв со стола листочек бумаги, попросила нас пометить его

для идентификации. Получив его обратно, она сказала: "Теперь

поверните меня в том направлении, где он живет". Они сделали это.

Затем она положила этот листочек между ладонями, держа их горизонтально,

помолчала мгновение, потом повернула их в нашу сторону, подошла

и села.

Возглас удивления вырвался у этих двоих... когда они увидели

на совершенно чистом до того листочке письмо, адресованное

мне, написанное почерком тогдашнего британского представителя

при том Дворе, с его подписью. Это был совершенно особенный,

витиеватый почерк, а подпись больше напоминала клубок спутанной

проволоки, чем имя человека.

Затем они поведали мне всю историю. Видимо, они просили

Е. П.Б. объяснить научную основу процесса появления изображений

на бумаге, материи или любой другой поверхности, надписей и

рисунков, в тот момент невидимых для стороннего наблюдателя,

без помощи чернил, красок, карандашей или каких-либо иных механических

средств. Она сказала им... что поскольку образы всех объектов

и событий хранятся в астральном свете, то для этого не требуется,

чтобы она видела данного человека или была знакома с тем почерком,

изображение которого она желала передать на бумаге, - ее нужно

было только лишь навести на след, и тогда она сама могла видеть,

а затем материализовать их.

Они страстно упрашивали ее проделать для них такое. "Ну хорошо,

- сказала она, - тогда назовите мне имя мужчины или женщины,

которые совершенно враждебно относятся к Теософскому обществу,

с которыми ни я, ни Олькотт абсолютно точно не можем быть знакомы".

Они назвали имя... британского представителя, который особенно

ненавидел нас и наше Общество и никогда не упускал случая сказать

какую-нибудь гадость в наш адрес и который помешал Гайквару

пригласить меня и Е. П.Б. на празднование своей коронации. Они

полагали, что подобная задача - тупик. Однако это оказалось

не так, как проявилось в последующих событиях. Я полагаю, что

они будут кататься по полу от смеха, когда прочтут то, что написано

в этой записке. Она адресована "Моему дорогому полковнику Олькотту",

в ней он умоляет простить его за все те злобные выпады, которые

он совершал против нас... и говорит о том, что желает стать

членом Теософского общества. Подписана она была "Искренне ваш"

и его именем. Она же никогда не видела ни единой строчки, написанной

этим джентльменом, ни его подписи, никогда не встречалась

с ним во плоти, и эта записка появилась на листочке бумаги,

находившемся между ее ладоней, когда она стояла посредине комнаты,

при полном дневном свете, в присутствии нас - трех свидетелей...

Р. КАСАВА ПИЛЛАЙ*50

Сентябрь 1882, Бомбей и затем

в поезде возле Аллахабада, Индия

...Вечером 13 сентября, ложась в постель в комнате полковника

Олькотта [в штаб-квартире Теософского общества в Бомбее], при

полностью запертых дверях и при хорошем свете лампы я внезапно

увидел как бы выходящую из твердой стены фигуру моего наиболее

почитаемого Гуру Дева Кут Хуми. Я простерся перед ним, и он

благословил меня и на хорошем языке телугу выразил свое желание,

чтобы я приехал к нему и навестил его за Гималаями. Затем

последовала беседа частного характера на языке телугу.

Исчез он тем же способом, как и появился...

Позже, когда я ехал по железной дороге между станциями Аллахабад

и Могал Сарай, в том купе железнодорожного вагона, где сидел

я, упало письмо. В купе находился я один, и вагон при этом

был в движении. Я пожелал перед этим, чтобы Х дал

мне указания относительно одного дела, которое я в тот момент

обдумывал, и когда я вскрыл письмо, то обнаружил, что получил

ответ на свои мысленные вопросы и что письмо было написано

рукой , с почерком которого я так хорошо знаком...*

[Позже в этом путешествии в Дарджилинг, находясь около Сиккима,

мистер Пиллай сообщил, что он видел Махатм Кут Хуми и Морию в

их физических телах. (См. "Report of the Result of an Investigation

into the Charges Against Madame Blavatsky", etc., Madras, 1885,

р. 89.)]

С. РАМАСВАМИ*51

Сентябрь-октябрь 1882, Дарджилинг

и позже Сикким, Индия

Мое здоровье было подорвано по причине официальной работы и

беспокойств, и поэтому я попросил отпуск на основании медицинского

обследования. Моя просьба была удовлетворена. Однажды в конце

сентября, когда я читал в моей комнате в городе Тинневели, в южной

Индии, мне было приказано посредством слышимого голоса моего

благословенного Гуру Мории... оставить все дела и немедленно

отправиться в Бомбей, откуда я должен был поехать на поиски госпожи

Блаватской, найти ее, где бы она ни была, и следовать за ней, куда бы

она ни направилась. Не теряя ни секунды, я завершил все свои дела и

отправился в путь. Прибыв в Бомбей, я узнал, что госпожа Блаватская

уехала... Я на самом деле не имел понятия, куда мне лучше всего ехать,

и взял прямой билет до Калькутты, но, добравшись до Аллахабада, я

услышал тот же хорошо знакомый голос, который направлял меня в

Берхампур...

23 сентября... Нобин Бабу доставил меня из Калькутты в Чандернагар,

где я нашел госпожу Блаватскую уже готовую сесть в поезд... Когда

подошел поезд, она вошла в вагон... Я едва успел впрыгнуть...

в последний вагон...

В первые дни своего пребывания в Дарджилинге госпожа Блаватская

жила в доме одного бенгальского джентльмена, теософа, и отказывалась

с кем-либо видеться... На все наши попытки мы получали от нее

один-единственный ответ: что нам совершенно незачем следовать

за ней и не отставать от нее, что она не желает нас видеть и

что она не имеет права беспокоить Махатм никакими вопросами...

В отчаянии я решился: будь что будет, но я пересеку границу,

которая находится примерно в десятке миль отсюда, найду Махатм

- или ПОГИБНУ. Не проронив никому ни слова о моих намерениях,

однажды утром, а именно 5 октября, я вышел в путь на поиски Махатм...

К полудню я добрался до берегов реки Рангит, по которой проходит

граница между территориями Британии и Сиккима...

В течение всего дня я шел пешком, проникая все глубже и глубже

на территорию Сиккима по узкой тропинке... До заката я успел

пройти... не менее 20-25 миль. Вокруг я не видел ничего, кроме

непроницаемых джунглей со всех сторон, и лишь очень редко

встречались тут одинокие хижины, принадлежащие горцам.

С наступлением сумерек я стал искать место, где я мог бы остановиться

на ночь... После здорового сна, который не потревожили никакие

видения, я проснулся и увидел, что начало светать... Я не терял

времени... Когда достаточно рассвело, я продолжил свой путь среди

холмов и равнин...

...Было примерно 8-9 часов утра. Я шел по дороге из города

Сиккима, по которой, как мне сказали встречные, я в своем

одеянии пилигрима легко смогу перейти в Тибет... Вдруг я увидел

одинокого всадника, который несся галопом в мою сторону.

По его прямой посадке и по тому мастерству, с которым он управлял

животным, я решил, что это какой-нибудь военный офицер сиккимского

раджи. Так, подумал я, попался... Приблизившись ко мне, он осадил

коня. Я взглянул и мгновенно узнал его... Ко мне подъехал...

мой собственный почитаемый Гуру... В ту же секунду я простерся

на земле у его ног. По его приказу я поднялся и, неспешно разглядывая

его лицо, совершенно забыл о себе... Я не знал, что говорить:

радость и почтение сковали мои уста... Я наконец-то оказался

лицом к лицу с гималайским Махатмой, и он не был мифом...

Это не было и ночным сном; время было между девятью и десятью

часами утра. Сияло солнце, безмолвно свидетельствуя сверху

эту сцену... Он заговорил со мной доброжелательным и уважительным

тоном... Но лишь по прошествии некоторого времени я смог

произнести несколько слов, ободренный его благородным тоном

и речью... Никогда я не встречал столь красивого лица, столь

прямой и чудесной осанки... У него короткая черная борода

и длинные черные волосы, спускающиеся до самой груди... Он

носит желтую мантию, отороченную мехом, а на голове... желтую

тибетскую войлочную шляпу...

Когда первые моменты восторга и удивления прошли и я смог спокойно

осознать ситуацию, у нас с ним состоялся длинный разговор. Он

повелел мне не идти дальше, потому что иначе я наживу себе

бед. Он сказал, что я должен терпеливо ждать, если хочу стать

принятым челой...

Махатма, как я выяснил, очень мало говорит по-английски - или,

по крайней мере, так показалось мне, - и он разговаривал со

мной на моем родном языке - на тамильском... Я спросил у благословенного

Махатмы, могу ли я рассказать другим о том, что я видел и слышал.

Он ответил утвердительно... Когда я прощался с ним простершись

на земле, он сказал, что приблизился к британской территории для

того, чтобы увидеть... Е. П.Б.

До того как он покинул меня, к нему подъехали еще два человека

на лошадях, сопровождавшие его, как я полагаю, вероятно, челы,