Оккультный мир (стр. 26 )

думать над тем, что могло бы подойти для такой цели. Что это могло

бы быть? Старинная брошь, которую ей давным-давно подарила ее

мать и которую она потеряла.

Теперь, когда об этой броши, которая, как будет рассказано

далее в моем повествовании, окончательно вернулась при

помощи оккультных сил, начались разговоры, люди заявляют: "Конечно

же, госпожа Блаватская по ходу беседы незаметно подвела мысли

к этой конкретной вещи, которую она заранее подготовилась произвести".

Но я привел все слова, которые были произнесены в связи с данной темой

до того, как была названа брошь. О броши или о чем-либо подобном вообще

ни слова сказано не было. За пять минут до того, как была упомянута

брошь, ни у кого из присутствовавших и в помине не было мыслей

о том, что будет проведено хоть что-то вроде феномена, связанного

с нахождением какого-то потерянного предмета, или что-нибудь

подобное. Миссис Хьюм не только не думала о том, о чем ее могли

бы попросить, но даже и не упоминала о какой-либо подобной

направленности своих мыслей.

В этом месте история достигает того момента, с которого начинается

опубликованная тогда заметка, достаточно полно обо всем рассказывающая...

поэтому ниже я привожу ее...

"В воскресенье 3 октября в доме мистера Хьюма в Симле за обедом

присутствовали мистер и миссис Хьюм, мистер и миссис Синнетт,

миссис Гордон, мистер Ф. Хогг, капитан П. Дж. Мейтланд, мистер Битсон,

мистер Дэвидсон, полковник Олькотт и госпожа Блаватская. Большинство

присутствовавших недавно оказались свидетелями множества

необычайных происшествий в присутствии госпожи Блаватской.

Зашел разговор об оккультных феноменах, и по его ходу госпожа

Блаватская спросила миссис Хьюм, есть ли что-либо такое, что

она особенно хотела бы обрести. Сначала миссис Хьюм колебалась,

но потом сказала, что есть такая вещь, которую она особенно хотела

бы получить, а именно - маленькое ювелирное изделие, прежде

ей принадлежавшее, но которое она отдала одному человеку,

ухитрившемуся потерять его. Тогда госпожа Блаватская сказала,

что если она сможет очень четко зафиксировать в уме образ

данного предмета, то она, госпожа Блаватская, возьмется доставить

его. Миссис Хьюм ответила, что очень хорошо помнит этот предмет,

и описала его - старинная нагрудная брошь с жемчугом по кругу,

со стеклышком в центре, а сзади было сделано место для того,

чтобы помещать туда волосы. Затем, когда ее попросили, она

нарисовала, как примерно выглядела эта брошь. Тогда госпожа

Блаватская завернула монету, прикрепленную к ее цепочке для

часов, в две папиросных бумаги, положила ее к себе в платье

и сказала, что она надеется получить брошь в течение вечера.

Когда обед заканчивался, она сказала миссис Хьюм, что бумага,

в которую была завернута монета, исчезла. Чуть позже, в гостиной,

она сказала, что брошь обнаружится не в доме, а что надо искать

ее в саду, и затем, когда сопровождавшая ее компания вышла

наружу, она сказала, что ясно видит брошь, - что она упала в

цветочную клумбу в форме звезды. Мистер Хьюм показал нам

дорогу к такой клумбе, которая находилась в дальней части сада.

Были проведены долгие и тщательные поиски с помощью фонарей,

и в конце концов среди листвы мистером Синнеттом был найден

небольшой бумажный пакетик, сделанный из двух папиросных

бумажек. Открыв его, обнаружили брошь, которая точно соответствовала

данному ранее описанию и которую миссис Хьюм признала как

ту, что изначально была потеряна. Никто в данной компании,

кроме мистера и миссис Хьюм, никогда не видел и не слышал об

этой броши. Мистер Хьюм в течение многих лет даже и не вспоминал

о ней. Миссис Хьюм ни с кем не говорила о ней с тех пор, как

она ее потеряла, и уже довольно долгое время о ней не вспоминала.

Сама она заявила, что только в тот самый момент, когда госпожа

спросила ее о том, есть ли что-то, что она хотела бы получить,

у нее в голове возникло воспоминание об этой броши, подарке

ее матери.

Миссис Хьюм не является спиритуалистом и до этого происшествия

она не верила ни в какие-либо оккультные феномены, ни в способности

госпожи Блаватской... Брошь, несомненно, именно та, что была

потеряна миссис Хьюм. Даже если сделать невозможное предположение

о том, что этот предмет, потерянный за многие месяцы до того,

как миссис Хьюм вообще что-то услышала о госпоже Блаватской,

не имеющий на себе никаких букв или других признаков его первоначального

владельца, естественным способом попал в руки госпожи Блаватской,

даже тогда надо помнить о том, что она вряд ли могла предвидеть

то, что спросят именно о ней, а сама миссис Хьюм многие месяцы

не вспоминала о ней".

Этот рассказ, прочитанный всей компании, подписали: ,

, Хогг, , Пейшенс Синнетт, Алиса Гордон,

П. Дж. Мейтланд, Ум. Дэвидсон, Стюарт Битсон.

...Когда рассказ был опубликован, на этих девятерых человек

пролились потоки насмешек... Обрушились целые реки в той или

иной степени глупейшей критики с целью доказать, что все

это представление было фокусом, и что многим людям... сразу

же стало ясно, что, вне всякого сомнения, миссис Хьюм умело подвели

по ходу разговора к мысли о полученном предмете в результате

предварительных рассказов о подвигах, которые госпожа Блаватская

специально приехала проделать в этом доме. Еще одно установившееся

мнение... это что брошь, которую миссис Хьюм подарила своей

дочери и которую ее дочь потеряла, видимо, была получена от

этой молодой дамы примерно за год до того, как она побывала

по пути домой в Англию проездом в Бомбее, где жила госпожа Блаватская.

Свидетельство юной дамы о том, что она потеряла брошь до того,

как попала в Бомбей, - это всего лишь незначительная подробность,

на которую довольные собой разоблачители не считают нужным

обращать внимание...

П. Дж. МЕЙТЛАНД*40

13 октября 1880, Симла, Индия

Вечером 13 октября я сидел в компании госпожи Блаватской

и полковника Олькотта в гостиной дома мистера Синнетта в

Симле. После того как мы побеседовали на различные темы,

госпожа Блаватская сказала, что хотела бы провести один эксперимент,

идею которого предложил ей мистер Синнетт. Затем она взяла

две папиросных бумажки из своего кармана и нанесла на них

с помощью карандаша по нескольку параллельных линий. Потом

она оторвала по кусочку от каждой бумажки вдоль этих линий

и отдала эти кусочки мне.

В тот момент госпожа Блаватская сидела близко от меня,

и я внимательно следил за тем, что она делает, причем мои глаза

находились на расстоянии не более двух футов от ее рук.

Она не позволила мне метить или отрывать бумажки, объяснив это

тем, что если их подержит в руках кто-то другой, то они пропитаются

его магнетизмом, который будет противодействовать ее собственному.

Тем не менее оторванные кусочки сразу же отдали мне, и я не нахожу

здесь ни малейшей возможности подменить их другими с помощью

ловкости рук.

Как мне кажется, суждение о подлинности показанного

после этого феномена можно вынести именно на этом основании. Оторванные

кусочки бумаги я плотно держал в левой руке до самого завершения

эксперимента. Из оставшихся бумажек большего размера госпожа

Блаватская свернула две сигареты, дав первую из них мне подержать

на то время, пока она сворачивала вторую. Я очень внимательно

исследовал эту сигарету, чтобы позже иметь возможность безошибочно

ее узнать. Закончив с сигаретами, госпожа Блаватская поднялась

и поместила их между своими ладонями, которые начала тереть

друг о друга. Через 20 или 30 секунд шуршание бумаги, до этого

момента хорошо слышимое, прекратилось. Затем она произнесла:

"Ток проходит через этот край комнаты, поэтому я могу послать

их только куда-нибудь рядом..." Теория состоит в том, что ток

того, что можно назвать магнетизмом, можно заставить переносить

предметы, до этого рассеянные той же самой силой, на любое расстояние,

вопреки какому-либо вмешательству со стороны любого количества

материи... Через мгновение после этого она сказала, что одна

упала на пианино, а другая - около той полки. Я сидел на софе,

спиной к стене, и пианино стояло прямо напротив меня, а полка,

на которой стояло несколько фарфоровых предметов, находилась

справа - между ним и дверью. Оба предмета были хорошо видны

со всех сторон в этой довольно узкой комнате. На пианино лежали

стопки нотных тетрадей, и именно среди них, как полагала госпожа

Блаватская, нужно было искать сигарету. Я сам убрал эти тетради,

одну за другой, ничего не найдя. Затем я открыл пианино и

обнаружил сигарету на узкой полочке внутри него. Я вынул оттуда

эту сигарету и признал в ней ту самую, которая до этого побывала

в моих руках. Другая была найдена в закрытой чашке на полке. Обе

сигареты еще были влажные по краям оттого, что их смачивали в процессе

изготовления. Я положил сигареты на стол, причем так, чтобы

их не видели ни госпожа Блаватская, ни полковник Олькотт.

Когда я развернул и разгладил их, то выяснилось, что оборванные

края точно соответствуют тем кусочкам бумаги, которые я все

это время держал в руке. Карандашные метки также соответствовали.

Следовательно, можно сказать, что это действительно те самые

бумажки, которые были надорваны при изготовлении сигарет.

Обе эти бумажки все еще находятся у меня. Можно к этому добавить,

что полковник Олькотт в течение эксперимента сидел на софе спиной

к госпоже Блаватской и не двигался до тех пор, пока он не завершился.

А. П. СИННЕТТ*41

15 октября 1880, Симла, Индия

Однажды я спросил... госпожу Блаватскую: если я напишу письмо

кому-нибудь из Братьев... то не сможет ли она доставить его? Я

полагал, что едва ли это возможно, помня о том, насколько недосягаемы

Братья вообще; но поскольку она сказала мне, что попробует,

то я написал письмо, адресовав его "неизвестному Брату",

и отдал его ей, чтобы посмотреть, что из всего этого выйдет.

Это было удачное озарение, что мне вдруг пришла в голову мысль

так поступить, поскольку эта скромная попытка превратилась

в самую интересную переписку из всех, которые я когда-либо вел...

Идея, которую я конкретно имел в виду, написав вышеупомянутое