Оккультный мир (стр. 29 )

хотели бы вы получить какой-нибудь сувенир вроде того, о чем

вы говорите...". Я ответил, что был бы весьма благодарен

за это.

Она встала из-за стола и велела нам следовать за ней. Взяв

меня за руку, она повела меня вдоль веранды, по пути иногда останавливаясь

и осматриваясь, пока мы не дошли до двери моей спальни. Затем

она предложила мне войти туда и осмотреть комнату, чтобы убедиться,

что там нет ничего необычного, и закрыть все двери. Я так и

сделал. Затем она попросила нас сесть и при этом взяла мои руки

в свои. Через несколько секунд к моим ногам упало письмо. Мне

показалось, что оно появилось из воздуха над моей головой.

Открыв конверт, я нашел там листок бумаги, на котором вверху стояла

государственная печать Северо-Западных провинций и красным карандашом

тем же самым почерком, что и в письмах, полученных предыдущим

вечером, было написано следующее: "Ни малейшего шанса, что

я буду писать вам внутри ваших писем, но я ведь могу писать напрямую.

Продвигайте наше дело в Австралии, и мы не окажемся неблагодарными,

мы докажем вам наше действительное существование, и спасибо

вам". Честное рассмотрение данных обстоятельств, по моему мнению,

исключает все возможные теории о подлоге.

УИЛЬЯМ ЭГЛИНТОН*47

22-24 марта 1882, на борту парохода, Индийский океан, к западу

от Цейлона

Только в самую последнюю неделю моего пребывания в Индии

я...Только в самую последнюю неделю моего пребывания в Индии

я стал получать доказательства существования тех, кого называют

гималайскими Братьями. Однажды вечером, когда я находился

с полковником и миссис Гордон в их доме в Хауре [пригород Калькутты],

появился мой духовный наставник, Эрнест, и сообщил, что он

поддерживает отношения с одним из Братьев. Это заинтересовало

меня, но до того момента как я отправился домой на пароходе

"Вега", не произошло более ничего, что могло бы убедительно

подействовать на меня...

22 марта 1882 года мы находились в море, покинув [Коломбо]

Цейлон в 6 часов вечера того же дня. Я занимал каюту, выходившую

на переднюю палубу, под мостиком... Около 10 часов вечера я находился

в каюте спиной к открытой двери и переодевался, чтобы отправиться

спать на палубе. Повернувшись, чтобы выйти, я увидел, что в проходе

стоит какой-то человек, которого я поначалу принял за слугу

или местного стюарда. Думая, что он принес какое-то послание,

я задержался на мгновение, ожидая, что он заговорит, но он

этого не сделал, и тогда я, полагая, что он поступает весьма невежливо,

не спрашивая разрешения войти и не оказывая мне подобающего

европейцу уважения, сердито приказал ему на хинди уйти;

после чего он вошел в каюту, схватил меня за руку и пожал мне

руку, как Мастер масон, прежде чем я успел оправиться от изумления.

Я потребовал, чтобы он объяснил мне цель своего вторжения

и сказал, чего от меня хочет. На отличном английском он вежливо

сообщил мне, что он Кут Хуми Лал Синг, а я к тому моменту был настолько

покорен его внешностью, знанием масонства и утверждением,

что он именно тот человек, мистик, или Адепт, о котором я так

много слышал во время моего пребывания в Индии, что я безо

всякого колебания признал его за такового.

Затем состоялась беседа, которая, скорее всего, не интересна

никому, кроме меня, доказавшая мне, что он хорошо знаком и со спиритуалистическим,

и с теософским движением, а также с моими друзьями в Индии.

Он был интеллигентным человеком во всех отношениях, прекрасно

образованным, но внешне он не отличался от тысяч других местных

жителей Востока. Это не было галлюцинацией, поскольку я полностью

владел всеми своими чувствами, а то, что это не было субъективным

видением, доказывается тем самым рукопожатием и совершенно

очевидной материальностью фигуры.

Какая-то мелочь... на мгновение отвлекла мое внимание от

него, ибо я очень пристально разглядывал его, но когда я снова

повернул голову - он пропал! До открытой двери - две ступеньки,

а оттуда я имел возможность хорошо просмотреть все, что есть

на передней и задней палубах, но я не увидел там никакого уходящего

человека, хотя ни единое живое существо не успело бы за это

время исчезнуть из поля моего зрения.

На следующий день я обошел весь корабль, даже спустился

в трюм в поисках человека, похожего внешне на того, что

я видел прошлой ночью, но не нашел ни малейшего его следа,

хотя в тот момент у меня в голове засела мысль о том, что, должно

быть, на борту находится человек, которого посадили на

судно на Цейлоне с целью обмануть меня. Но чем больше я размышлял

над этим, тем менее вероятной становилась для меня эта теория,

и через два дня я написал торопливое и полное энтузиазма письмо,

которое появилось в "Оккультном мире"...

Кут Хуми обещал мне, что если я напишу, находясь на борту

корабля, письмо миссис Гордон, то он препроводит его ей в Хауру...

Я подумал, что моя встреча с ним является хорошей возможностью

передать новости таким образом, и написал письмо, отметив свою

полную уверенность в том, что человек, которого я видел, был не

кем иным, как Великим Учителем... Написав письмо... я отправился

на палубу, отыскал одну даму, которая весьма интересовалась

психическими феноменами, прочел ей письмо и предложил в

качестве небольшого эксперимента для нас и тех, кто был

"на другом конце провода", пометить конверт. Она согласилась

и сделала это.

Вернувшись в курительную, я рассказал, что сделал, некоторым

из пассажиров, после чего один джентльмен, говоривший о себе, что

он теософ и знаком с госпожой Блаватской, спросил меня, почему

бы ему тоже, как и мне, не послать письмо? У меня никаких возражений

против этого не было, и он прямо там написал небольшую записку...

Я вскрыл конверт и положил оба письма в другой, снова пошел к

даме, чтобы она пометила его. Ее в тот момент не оказалось

на палубе, поэтому я вернулся в курительную и рассказал об

этом тем, кто там собрался, и тогда один из них сказал: "Поставьте

на нем крестик"; а другой сказал: "Добавьте еще один"; а третий

пожелал, чтобы нарисовали три креста. По просьбе каждого я

дорисовал по кресту, пока всего их не стало три, затем взял

конверт, положил его в кейс для бумаг, а этот кейс запер на ключ

и положил на полку в своей каюте. Время от времени я открывал

его, чтобы посмотреть, на месте ли все еще этот конверт, и,

насколько я помню, последний раз я его видел примерно в 4 часа,

потому что когда я смотрел в очередной раз, незадолго до обеда,

его уже не было.

...В тот же вечер в присутствии полковника Олькотта,

полковника Гордона и его жены конверт, помеченный тремя крестами,

в котором было мое письмо, упал с потолка спальни, которую

я занимал, будучи в Хауре... У меня не было возможности проверить,

было ли письмо написано моим почерком, но, насколько я могу

судить по тому, что в нем было сказано, оно походило на то,

что написал я, - кроме того, миссис Гордон очень хорошо знает

мой почерк.

АЛИСА ГОРДОН*48

24 марта 1882, Хаура,

пригород Калькутты, Индия

...Полковник Олькотт... сказал мне, что ночью он получил сообщение

от своего Чохана (Учителя), что К. Х. побывал на "Веге" и встретился

там с Эглинтоном. Через несколько часов ко мне пришла телеграмма

от госпожи Блаватской, датированная в Бомбее... девятью минутами

десятого вечера среды, такого содержания: "К. Х. только что отправился

на "Вегу""... Она подтверждала, как будет видно далее, послание,

полученное предыдущим вечером полковником Олькоттом. Затем

у нас появилась надежда получить письмо от мистера Эглинтона

посредством оккультных сил. В телеграмме, полученной от госпожи

Блаватской позже, в четверг, содержалась просьба, чтобы мы

зафиксировали время этого события, и мы назвали 9 часов

по времени Мадраса, в пятницу, 24 марта. К этому часу мы втроем

- полковник Олькотт, полковник Гордон и я - сидели в комнате,

которую занимал мистер Эглинтон. У нас было хорошее освещение,

мы сели так, чтобы наши стулья образовали треугольник с

вершиной, направленной на север. Через несколько минут полковник

Олькотт увидел за окном двоих Братьев... и сказал нам об этом;

он видел, как они прошли к другому окну, стеклянные рамы которого

были заперты. Он видел, как один из них указал рукой в воздух

над моей головой, и в тот самый момент я почувствовала,

как что-то упало прямо сверху на мое плечо, и потом это упало

к моим ногам в направлении к двум джентльменам. Я знала, что

это должно быть письмо, но в тот момент я настолько хотела увидеть

Братьев, что не подобрала то, что упало. Оба, и полковник Олькотт,

и полковник Гордон, видели и слышали, как упало письмо. Полковник

Олькотт отвернулся на мгновение, чтобы увидеть, на что указывал

Брат, и поэтому увидел, как падает письмо из точки примерно

в двух футах от потолка. Когда он снова посмотрел назад,

оба Брата исчезли*.

[В своем дневнике полковник Олькотт сделал 24 марта 1882 года

следующую запись: "В 9 часов я и Гордоны сидели вместе. У

окон появились Мория и К. Х. с запиской от Эглинтона (с

борта "Веги"). Мория, К. Х. и Е. П.Б., связавшись вместе, бросили

письмо через воздух на плечо миссис Гордон. Во всех отношениях

ошеломляющее событие. Э. пишет в своем послании, что он

посылает его посредством Б., показав его спутнику-пассажиру,

миссис Бутон, которая поставила метки на конверте". - Прим. сост.]

Снаружи здесь нет никакого балкона, а окно находится в

нескольких футах над землей.

Тогда я обернулась, подобрала то, что упало на меня, и обнаружила

письмо, написанное почерком мистера Эглинтона, датированное

на пароходе "Вега" 24 марта... Мы осторожно открыли письмо,

разрезав конверт с одной стороны, так как заметили, что кто-то

поставил на его клапане карандашом три латинских креста,

и поэтому мы сохранили их нетронутыми для идентификации.

В письме говорилось следующее:

"Моя дорогая миссис Гордон, - вот, наконец, и наступил час

вашего триумфа! После множества сражений, которые мы вели за

завтраком относительно существования К. Х. и вопреки моему упрямому