Оккультный мир (стр. 47 )

этом случае, поскольку как только она смогла встать с постели,

снова начала работать над "Тайной Доктриной".

В середине апреля мистер Бертрам Кейтли снова отбыл туда,

и я последовал за ним примерно 25-го или 26-го числа. Мы были в

большом отчаянии, так как госпожа Блаватская сказала, что она,

вероятно, не сможет выехать при той погоде, которая стояла

в то время, особенно из-за недавней серьезной болезни. Однако

хозяин дома заявил, что она должна ехать, так как комнаты уже

сданы. Графиня Вахтмайстер незадолго до того уехала в Швецию,

чтобы заняться одним срочным делом, пообещав снова присоединиться

к госпоже Блаватской в Лондоне. В доме вместе с нами оставался

наш друг доктор Эллис, который помогал при переезде.

Назначенный день наступил; утро вместо ясного и прохладного,

какими были два предыдущих дня, оказалось холодным и туманным,

с мелким моросящим дождем, термометр показывал около 40

градусов по Фаренгейту (+4.5 С). Мы были совершенно уверены,

что госпожа Блаватская ехать откажется, и полагали, что с ее

стороны это будет достаточно оправданным решением. Тем не менее

она появилась в полном походном снаряжении, чемоданы были упакованы,

и все было готово.

Подъехала карета, госпоже Блаватской помогли в нее сесть, и

мы отправились к пристани. Необходимо помнить, что она никогда

не позволяла даже окно приоткрыть в той комнате, где находилась

(и вряд ли позволила бы это сделать, когда ее там не было) в

течение шести месяцев. Она поддерживала в своей комнате температуру

выше 70 градусов по Фаренгейту (21 С), полагая, что более низкая

температура ее просто прикончит. Кроме того, она постоянно мучилась

от ревматизма и ишиаса и едва могла ходить. Прибыв на пристань,

мы обнаружили, что уровень воды очень низок, и вследствие

этого... на палубу корабля можно было попасть лишь по узким сходням,

которые спускались под очень крутым углом. Вообразите себе

наше отчаяние! Однако госпожа Блаватская, ни слова не сказав,

ухватилась за перила и спустилась на палубу без посторонней

помощи. Затем мы отвели ее в каюту, где она повалилась на софу,

и лишь тогда стало заметно, сколько боли и усилий ей пришлось

перенести. До самого Довера ничего особенного не произошло,

исключая тот факт, что госпожа Блаватская впервые в жизни испытала

легкую морскую болезнь, чем была немало удивлена.

В Довере уровень воды был еще ниже, и поэтому четверо очень

дюжих портовых рабочих внесли ее наверх. Затем возникла самая

большая трудность, ибо платформа была низкой, а ступеньки английского

железнодорожного вагона располагались очень высоко.

Потребовались объединенные усилия всей компании (и портовых

рабочих тоже), чтобы помочь госпоже Блаватской взобраться в

вагон. Путешествие в Лондон не ознаменовалось ничем,

и она была доставлена с помощью инвалидного кресла и кареты

в дом, который мы сняли для нее. Честно говоря, я про себя опасался,

что переезд может привести к серьезным последствиям, но

как бы то ни было, в течение некоторого времени после своего

прибытия в Англию она, казалось, наслаждалась более хорошим

здоровьем, чем во многие месяцы до того.

На следующий день после приезда она в 7 часов утра уже сидела

за работой над "Тайной Доктриной"...

Глава 7

АНГЛИЯ, 1887-1891

БЕРТРАМ КЕЙТЛИ*85

Май 1887 - октябрь 1888, Лондон, Англия

Через день или два после нашего прибытия в Б. отдала

всю законченную к данному моменту рукопись "Тайной Доктрины"

мне и доктору Арчибальду Кейтли, дав нам задание прочитать,

проверить пунктуацию, подправить английский, изменить ее

и вообще разрешив нам обращаться с ней так, будто она была нашей

собственной книгой, чего мы, естественно, не сделали, ибо

имели чрезвычайно высокое мнение о ее знаниях, чтобы позволить

себе подобные вольности с такой важной работой.

Мы оба прочли всю эту необъятную рукопись - пачку листов высотой

около трех футов - со всей возможной тщательностью, исправляя

английский и пунктуацию там, где без этого совершенно нельзя

было обойтись, и затем, после продолжительной консультации,

встретились с самим автором в ее "берлоге" - я припоминаю, что

при этом меня бил мелкий озноб, - придя к нешуточному мнению

о том, что весь этот материал нужно перелопатить заново,

расположив его согласно какому-то конкретному плану, поскольку

в том порядке, который она имела в тот момент, книга представляла

собой еще одну "Разоблаченную Изиду", только гораздо хуже в

том смысле, что касалось отсутствия плана и последовательности.

Немного побеседовав с нами, Е. П.Б. велела нам катиться ко всем

чертям и делать все, что мы захотим. Она более чем пресытилась

этой проклятой книгой, отдала ее нам, полностью освободила свою

голову от всего с нею связанного, и мы получили возможность улучшать

ее всеми способами, которые нам показались бы хорошими.

Мы удалились и посовещались. В итоге мы представили ей план,

который предполагался самим материалом, - а именно,

мы хотели разбить весь труд на четыре тома... Далее, вместо того,

чтобы, как она намеревалась, включить в первый том жизнеописания

великих оккультистов, мы посоветовали ей следовать естественному

порядку развития событий, начать с эволюции космоса, потом перейти

к эволюции человека, затем приступить к исторической части в третьем

томе, который рассказал бы о жизни некоторых великих оккультистов, и,

наконец, описать в четвертом томе практический оккультизм, если у нее

когда-нибудь появится возможность его написать. Вот такой план мы

положили перед Е. П.Б., и он был ею соответствующим образом утвержден.

Следующим шагом было еще одно прочтение всей рукописи, в

процессе которого проводилось общее перемещение материалов,

которые можно было бы поместить под заголовками "Космогенезис"

и "Антропогенезис", в результате чего были скомплексованы первый

и второй тома. Когда это было сделано, согласовано с Е. П.Б.

и получено ее одобрение, вся переработанная таким образом

рукопись была профессионально отпечатана на машинке, затем

еще раз прочитана, исправлена и считана с первоначальной рукописью...

И тогда обнаружилось, что комментарий к станцам из "Книги

Дзиан" составлял по объему не более двадцати страниц в этой работе...

Поэтому мы стали задавать серьезные вопросы и предложили ей написать

необходимый комментарий, как она обещала читателям в предисловии.

Ее ответ на все это был показательным: "Что еще я вам должна

написать? Что еще вы хотите знать? Все это должно быть вам ясно,

как наличие носа у вас на лице!!!" Однако нам это было незаметно,

а ей все казалось нормальным - или она делала вид, что ей так

казалось, - поэтому мы удалились для размышления...

Было принято следующее решение: каждая шлока [стих] из станц

записывалась на листочке бумаги (или вырезалась из отпечатанного

экземпляра) и наклеивалась наверху чистой страницы, и

затем к нему прикреплялся скрепкой листок, на котором были написаны

всевозможные вопросы, какие мы смогли изобрести об этой шлоке...

Многие из них Е. П.Б. вычеркнула, заставила нас написать более

подробные объяснения или наши собственные идеи - в том виде,

в каком они были - относительно того, что могут ожидать читатели

от нее услышать, потом добавляла что-то от себя, присовокупляла

сюда тот небольшой текст, который уже был написан ранее для этой

конкретной шлоки, и таким вот манером работа доводилась до конца.

Но дойдя до того момента, когда... надо было отсылать рукопись

издателям, мы обнаружили, что в результате всех наших трудов

при виде рукописи даже самый опытный типографский наборщик

начинал рвать на себе волосы в совершеннейшем отчаянии. По

этой причине мы с доктором Кейтли сами засели за пишущую машинку

и, по очереди диктуя и печатая, сотворили чистовые экземпляры

первых частей томов I и II.

Затем работа была продолжена до тех пор, пока вторая и третья

части каждого из томов не были приведены в достаточно приемлемое

состояние, и тогда мы уже начали подумывать о том, что можно

отсылать работу в набор...

Что касается дальнейшей истории "Тайной Доктрины", то тут

особенно рассказывать нечего, хотя нам еще предстояли месяцы

нелегкого труда. Е. П.Б. читала и корректировала два наборных

текста, затем гранки... корректируя, добавляя и изменяя

вплоть до самого последнего момента...

В отношении феноменов в связи с "Тайной Доктриной"... - цитат

с полными ссылками из книг, которых никогда не было в нашем доме,

то на проверку точности этих цитат требовались многие часы

поисков, иногда даже в Британском музее, когда нужна была редкая

книга, а мне пришлось разыскивать и проверять их целое множество.

При этих проверках я время от времени сталкивался с таким

курьезным фактом, что цифровые данные были перевернутыми, т. е.,

например, стр. 321 вместо стр.123. Это служило иллюстрацией к тому,

что предметы в астральном свете представлялись в зеркальном

отражении...

О ценности этой работы окончательное суждение предстоит

вынести будущим поколениям. Я лишь могу выразить свое глубокое

убеждение в том, что если кропотливо изучить "Тайную Доктрину",

не относясь к ней как к откровению, если понять и усвоить

то, о чем там говорится, не превращая текст в догму, то этот

труд Е. П.Б. принесет неоценимую пользу и послужит толчком

для рождения гипотез, предположений и логических построений

в плане изучения природы и человека, равного которому не сможеть

дать ни одна другая книга.

ЧАРЛЬЗ ДЖОНСТОН*86

Весна 1887, Лондон, Англия

Я впервые встретился со старой уважаемой Е. П.Б., как она заставляла

называть себя всех своих друзей, весной 1887 года. Кто-то из ее

учеников снял для нее прелестный домик в Норвуде, где огромный

стеклянный неф и двойные башни Хрустального дворца сияют над

лабиринтом улиц и террас. Лондон предстал передо мной в своем

наименее закоптелом виде. В скверах и садах благоухала сирень,

среди пышной зеленой листвы светились цветы золотого дождя.

Извечная дымка превратилась в тонкую серую вуаль, отражавшую

полуденное солнце, которую пронизывали вестминстерские