Оккультный мир (стр. 40 )

сказав: "Ты сегодня ничего не писала. Я видела, как ты праздно

проводила время". Совершенно верно то, что я просидела весь

день на подоконнике большого окна, глядя вдаль, на холмы,

наблюдая за облаками и размышляя над множеством вещей. Госпожа

Блаватская присутствовала в большой части моих мыслей, поскольку

я решала вопрос - для меня он был очень серьезен, - остаться

ли еще на некоторое время с компанией или вернуться назад, в

Англию. Она каким-то образом узнала о том, что беспокоило мой

ум, и когда мы проходили по лестнице, сказала мне: "Ты поедешь

назад вместе со мной". Я подумала про себя, что нет, но обстоятельства

сложились таким образом, что я действительно ехала назад в Лондон

в компании с ней.

Видимо, она могла множеством способов предсказывать будущее,

и иногда, когда она произносила такие пророчества, было довольно

жутко слышать ее голос, настолько неистовой и эмоциональной

она становилась. Она была незаурядной личноcтью и совершала

незаурядные вещи. Она обладала феноменальными способностями и проявляла

их безо всякой предварительной подготовки. Не имея корыстных

стремлений, своего дома, родственных уз, сильных привязанностей,

она казалась в мире совершенно одинокой и во многих отношениях

была совершенно безразличной к чему-либо. Беспощадная в своих

суждениях, бесстрашная и непокорная в своих действиях, она

бездумно наживала себе врагов и ранила тех, кто любил ее,

- и все это с совершеннейшим безразличием. Иногда, как

я тайно про себя думаю, она при надобности гипнотизировала

тех, кто находился рядом с ней, но доказать это невозможно.

Ее сердце вовсе не было похоже на камень, но она очень мало беспокоилась

о внешних проявлениях любви. Она одиноко пребывала в каком-то

своем личном космосе, и никто не мог близко узнать ее. Я находилась

рядом с ней в комнате, когда вдруг почувствовала, что ее

настоящее "Я" было очень-очень далеко отсюда, и видела,

как, бросив один взгляд на незнакомого ей человека, она

начинала рассказывать о нем так, будто вся его прошлая жизнь

лежала прямо перед ее глазами.

Однажды я без предупреждения вошла в ее комнату, где она

работала над рукописью, и, сделав серьезное выражение лица,

направилась прямо к ней, держа в руке запечатанное письмо,

которое я написала Гуру, или Учителю, пересылавшему мне письма

через нее. "Я хочу получить ответ на это письмо, и я пришла попросить

вас, госпожа, чтобы вы отправили его". Она рассердилась на меня,

пришла в ярость и потребовала объяснить ей, по какому праву

я врываюсь к ней и отдаю ей приказы отправлять письма Махатмам.

Когда она "выпустила пар", я тихо попросила ее отправить

это письмо, добавив при этом, что оно очень важное. "Ничто из

того, что относится к человеческим эмоциям, не может быть

важным, - возразила она. - Вы все полагаете, что если вы помолитесь,

то должен быть немедленно получен личный отклик от Иеговы. Я устала

от всей этой чепухи". Я безмолвно положила письмо на стол, села

за него лицом к ней и стала смотреть на мое письмо. Она выдвинула

ящик письменного стола, который был пуст, и велела мне положить

его туда. Я сбросила письмо со стола в этот ящик и сама его закрыла.

Она откинулась в своем кресле назад, посмотрела на меня с некоторым

интересом и заметила, что моя воля начинает развиваться.

Я сказала ей, что написать это письмо стоило мне большого труда

и что от ответа на него во многом зависит мое будущее. Вдруг

под воздействием внезапного чувства я спросила ее, не ушло ли

уже письмо, и не дожидаясь ее ответа, я выдвинула ящик и не нашла

его там. Я тщательно посмотрела, нет ли его где-нибудь... Днем

позже я повстречала госпожу Блаватскую, когда она собиралась

отправиться в поездку с одним из гостей, и она подала мне руку,

чтобы я помогла ей спуститься вниз по лестнице. Взяв ее руку,

я спросила с улыбкой: "Ну как там мое письмо?" Она на мгновение

пристально посмотрела на меня, и вдруг у меня появилось чувство,

я не знаю отчего, что на письмо ответили. Я засунула руку в карман

своего платья и нашла там письмо, сложенное и запечатанное

в китайский конверт...

Мир незаслуженно облил ее грязью, более чем кого-либо другого

в те времена. Она стала объектом для подозрений не только со

стороны отдельных людей, но и правительств, и на ее защиту

вставали те, кто считал за особое счастье погибнуть за нее.

Человеку, который однажды спросил ее, кто она, она дала исключительно

простой ответ: "Я старый буддийский пилигрим, что путешествует

по миру для того, чтобы преподавать истинную религию, которой

является Истина".

Ч. У. ЛЕДБИТЕР*73

31 октября 1884, Лондон, Англия

...Я отправил письмо Махатме Кут Хуми... Наконец я получил

ответ... Но я не знал другого способа отправить еще одно письмо,

кроме как отнести его госпоже Блаватской, и поскольку она

собиралась на следующий день отбыть из Англии в Индию, то я поспешил

в Лондон, чтобы увидеть ее.

Я с большим трудом уговорил ее прочитать письмо от Махатмы

К. Х., потому что она решительно заявила, что все подобные

послания предназначены только для получателя. Однако

мне пришлось настоять на своем, и в конце концов она его прочитала

и спросила меня, что я хотел бы на это ответить. Я сказал...

и спросил ее, как мне переправить эту информацию Учителю.

Она ответила, что он это уже знает, имея в виду, конечно же,

очень тесную связь, в которой она с ним состояла...

Затем она велела мне ждать около нее и не отходить ни в коем

случае. Сама она следовала этому требованию абсолютно, заставив

меня даже пойти с ней в ее спальню, когда ей нужно было надеть

шляпу, а когда потребовался кэб, она отказалась позволить

мне покинуть комнату и выйти на улицу, чтобы подозвать его. Я в

то время совершенно не понимал, ради чего это все делалось,

но впоследствии я осознал, что она хотела, чтобы я мог уверенно

заявить о том, что она ни на мгновение не пропадала у меня из

виду, начиная с того момента, как прочитала письмо Учителя и заканчивая

получением мной ответа на него. Я помню так же хорошо, как

если бы это произошло вчера, как мы с ней ехали в этом двухколесном

кэбе и то странное недоумение, которое я тогда испытывал, отчасти

по причине той чести, которая мне была оказана, отчасти из-за страха

за то, что, должно быть, я причинял ей жуткие неудобства, ибо я

сидел боком на краешке сиденья, в то время как ее огромное

тело перевешивало ее сторону этой повозки, так что пружины в

течение всей этой поездки страшно скрипели.

В поездке в Индию ее должны были сопровождать мистер и

миссис Оукли, и именно у них в доме я оказался в тот день вместе

с ней поздно вечером... И даже в такой поздний час несколько

верных друзей собрались в гостиной миссис Оукли, чтобы попрощаться

с госпожой Блаватской, которая сидела в легком кресле у камина.

Она вела совершенно блестящую беседу с присутствовавшими,

сворачивая одну из своих неизменных сигарет, как вдруг

ее правая рука как-то необычно дернулась в направлении камина,

повернувшись ладонью вверх. Она с удивлением посмотрела

на нее, как и я тоже, поскольку я стоял рядом с ней, облокотившись

на каминную полку, и некоторые из нас довольно ясно заметили

что-то вроде белой туманной формы в ее ладони. Затем она

сгустилась и приняла вид сложенного листа бумаги, который

она сразу же отдала мне, сказав при этом: "Вот ваш ответ". Конечно,

все присутствовавшие в комнате тут же собрались вокруг нас,

но она отослала меня наружу, чтобы я прочел его, сказав,

что я не должен давать кому-либо видеть то, что там написано.

Это была очень короткая записка...

ИЗАБЕЛЬ КУПЕР-ОУКЛИ*74

Ноябрь 1884, Египет

Е. П.Б. присоединилась к нам с мистером Оукли в середине

октября и оставалась с нами до самого нашего отъезда в Индию

вместе с ней. Компания, находившаяся в доме, состояла из

Е. П.Б., моей сестры Лоры Купер, доктора Арчибальда Кейтли,

мистера Оукли и меня. Было самое начало ноября 1884 года, когда

мы отправились из Ливерпуля в Порт-Саид по пути в Мадрас. Было

условлено, что сначала мы направимся в Каир, чтобы получить

определенную информацию о предпосылках деятельности Куломбов,

которые были хорошо известны там, поскольку новости об их

предательстве, совершённом против Е. П.Б., уже достигли

нас несколько месяцев назад...

Мы прибыли в Порт-Саид 17 ноября 1884 года и оставались

там в течение нескольких дней для того, чтобы к нам успел присоединиться

мистер Ледбитер. Когда он прибыл, мы сели на почтовое судно,

которое шло по Суэцкому каналу до Исмаилии, а затем - на поезд

до Каира... Е. П.Б. оказалась интереснейшим попутчиком,

она обладала самыми разнообразными знаниями о каждой части Египта,

которые были и обширны, и неординарны. Если бы у меня была

возможность, я бы подробно описала наше пребывание в Каире,

наши поездки по живописным и необычным базарам и то, как она

рассказывала о людях и их жизни. Особенно интересным был

один долгий день, который мы провели в Музее Булак на берегу

Нила, где Е. П.Б. поразила своими познаниями Гастона Масперо,

хорошо известного египтолога, и когда мы проходили по музею,

она рассказывала ему о степенях посвящения фараонов и о

том, что это означало для них с эзотерической точки зрения...

Выехав из Каира, мы с Е. П.Б. отправились прямо в Суэц. Мистер

Оукли остался в Каире, чтобы получить из полиции документы

о Куломбах; мистер Ледбитер присоединился к нам в Суэце...

Ч. У. ЛЕДБИТЕР*75

Ноябрь 1884, Египет

В те времена еще не была проложена железная дорога из Порт-Саида,

и единственный способ, которым мы могли добраться до Каира,

- это ехать вниз по Суэцкому каналу до Исмаилии и там сесть

на поезд до столицы. Путешествие по каналу мы проделали

на маленьком пароходике типа буксира... Каждый вечер он отправлялся

из Порт-Саида в полночь и прибывал в Исмаилию ранним утром...

...В золотой дымке египетского утра мы сошли на пристани

Исмаилии. У нас было несколько часов до отхода поезда, поэтому нам

показалось разумным отправиться в отель и позавтракать... Потом без

особых происшествий мы заняли места в поезде.