Первичное фразообразование в бельгийском варианте французского языка: семантический аспект (стр. 27 )

Транспозиция, которой подвергаются переменные сочетания (далее ПС), соотносится с I этапом фразообразования, поэтому логичным представляется обозначение процесса переосмысления ПС как первичной транспозиции.

Транспозиция, которой подвергаются ФЕ, соотносится со II этапом фразообразования, поэтому наименование процесса преобразования ФЕ как вторичной транспозиции также логично. Рассмотрим подробнее суть указанных процессов.

При первичной транспозиции исходные переменные сочетания (далее ПС) преобразуются лишь семантически, опираясь на такие виды переосмысления, как метафора и метонимия, и сохраняя при этом свою лексико-грамматическую структуру. В результате, переменное сочетание становится устойчивым образным сочетанием фразеологического характера, или первичной ФЕ.

При вторичной транспозиции (в самом общем плане) происходят [90, с. 101]:

структурные преобразования первичной ФЕ; переход вновь образованной ФЕ в другой лексико-грамматический класс.

Результатом вторичной транспозиции становится образование вторичной ФЕ.

вводит понятие транспозиционной схемы (формула образования фразеологических единиц), исходя из существования системности, закономерности и этапности фразообразования [90, сс. 6-7].

Транспозиционные схемы могут быть представлены следующим образом:

первичная транспозиция, включающая в себя:

а) метафоризацию ПС и, частично, метонимизацию ПС

FS  FS1

переменное сочетание  первичная ФЕ

б) метонимизацию ПС, эллиптированных по форме129

  FS  минус  Е  FS1

  ПС  редуцированный компонент исходной  единицы  первичная ФЕ 

вторичная транспозиция (в самом общем виде) выглядит так:

  FS1        F1S1,

  исходная первичная ФЕ        вторичная ФЕ

где  F - форма исходных и производных единиц; S - содержание исходных и производных единиц.

Многие исследователи отмечают спонтанность, иррегулярность и немоделируемость процессов образования ФЕ [[106, с. 34], [73, с. 54]], другие же говорят о возможности существования обратного [[90, с. 7], [95, с. 38; с. 46], [80, сс. 61-68], [29, сс. 93-95], [94, с. 140], [12, с. 250]]. Думается, что в решении этого вопроса следует прибегнуть к разграничению лингвистической и психологической сторон в акте фразеологической номинации (не забывая о роли экстралингвистического фактора). Мы убеждены, что спонтанность и непредсказуемость (на наш взгляд, относительные130) характеризуют психологический аспект131; закономерность является объективной реальностью лингвистических процессов (особенно это проявляется в существовании определенных семантико-синтаксических моделей функциональных классов ФЕ).

Таким образом, фразообразовательные модели («модели описания») «указывают на один из возможных путей развития в том случае, если переменное сочетание слов подвергнется фразеологизации. А будет ли этот процесс иметь место или нет, непредсказуемо» [53, с. 49]. Следовательно, фразеологизация ПС - прогнозируемый, но «весьма прихотливый процесс с высокой степенью случайности» [80, с. 44]. Не вызывает сомнения лишь наличие необходимого условия транспозиции ПС в ФЕ – развитие идиоматичности (что связывается специалистами с процессом обобщения носителями языка ассоциаций, вызываемых ПС, ибо они создают основу формирования ФЕ; многократная повторяемость ПС в переносно-обобщенном значении является подтверждением абстрактности значения, способности ПС обозначать одно понятие и, вследствие этого, перейти в разряд ФЕ) [90, с. 65].

Первичная транспозиция, соотносимая с I этапом образования ФЕ, охватывает значительную часть переменных сочетаний. Однако, как мы выяснили, не все переменные сочетания обладают потенцией к преобразованию в ФЕ. Таким образом, прослеживается определенная зависимость: количественный состав ПС влияет на количественный состав первичных ФЕ, а, поскольку на их основе образовываются вторичные ФЕ, то количественный состав ПС влияет и на количественный состав вторичных ФЕ [90, с. 11]. Последний (II) этап значительно менее продуктивен, именно поэтому первичная транспозиция признается наиболее универсальным процессом, ведущим к образованию бульшей части ФЕ языка [90, с. 8].

Учитывая этот факт и то, что семантический аспект является ведущим при фразеологизации, попытаемся выяснить, чту в составе бельгийской фразеологии и, в частности, в процессе первичной транспозиции принадлежит общим чертам французской фразеологии, и что (в семантическом аспекте) имеет национально-культурные особенности132.

1.2. Ассоциативные (лингвокреативные) механизмы образования фразеологических единиц

Многие лингвисты считают фразеологизацию чисто лингвистическим (семантическим) явлением, описывая только внутриязыковые механизмы транспозиции, или деривации значений. На современном этапе развития, в результате постулирования взаимосвязи языка и мышления, лингвистическая наука не может не обращаться к человеку, его сознанию, и, следовательно, пренебрегать данными о когнитивной сфере, лингвокреативном и, в частности, ассоциативном мышлении. Сказанное означает, что внимание исследователей непременно должно быть сосредоточено на ономасиологическом начале фразеологической номинации (от смысла выражения к его формам).  Таким образом, процессы фразообразования следует связывать не только с лингвистическими процессами, но и с внеязыковой действительностью, а также долингвистическими отношениями (поскольку мы исходим из признания первичности понятия и вторичности знака).

Не вызывает сомнения факт существования так называемой номинативной целевой установки для обозначения какого-либо предмета или явления действительности, что влияет на выбор конкретных языковых единиц. Согласно психологу , выбор номинативных средств в языке происходит в связи с установкой, которую отражение предмета вызывает в субъекте, дающем ему (отражению) наименование133. Отражение предмета в сознании субъекта происходит на ассоциативной основе. В данном случае можно говорить об ассоциациях, вызываемых одним явлением, а также ассоциациях, вызываемых неким переменным словосочетанием (отражающим какой-то феномен). Именно от определенных ассоциаций, вызываемых переменным сочетанием у носителей языка, зависит реальность транспозиции ПС в ФЕ [90, с. 13]. В свою очередь, ассоциации, сопровождающие лексическую единицу в составе переменного сочетания, влияют на «жизнеспособность» последней, что схематично выглядит следующим образом:

Схема №9. Ассоциативные зависимости компонентов, формирующих ФЕ

ЛЕ →ассоциация (ассоциации)

  +         = ПС + ассоциация (ассоциации)?→?ФЕ

ЛЕ →ассоциация (ассоциации)  процесс, в некоторой степени непрогнозируемый

где «?» означает, что процесс фразеологизации ПС представляет собой спонтанный и непрогнозируемый процесс.

Как мы уже отмечали, первичная транспозиция – в некоторой степени спонтанный, немоделируемый процесс, но подчеркнем, что он в немалой степени зависит именно от ассоциативно-образного комплекса, которым «обрастает» переменное сочетание. 

Думается, что о спонтанности ассоциаций и образов следует говорить лишь в случае их новообразования (при появлении какого-либо нового факта действительности или предмета в жизни социума). Но в большинстве своем ассоциации и образы детерминированы в сознании. В таком случае следует прибегнуть к понятию и явлению пресуппозиции, включающему весь объем экстралингвистических знаний, основывающихся на предшествующем опыте как одного человека, так и всего общества, и на логических умозаключениях, выводимых из этого опыта [113, с. 85]. Специфические образные ассоциации, или ассоциативные реалии (термин [128, с. 168]) возникают на основе реально существующих или вымышленных предметов и закрепляются в языке данной общности. При этом необходимо отметить наличие своеобразных черт образности134, в чем и проявляется специфика ассоциативного мышления каждого языкового коллектива. В каждом из языков, при переносе наименования с одного объекта на другой, за основу принимается какая-то одна черта, исходя из субъективной оценки носителей языка (не всегда соответствующей реальному положению вещей), черта, наиболее характерная для данного объекта [50, с. 152]. Это можно обозначить как несовпадение эмоций и оценок (эмоционального и оценочного аспектов коннотативного значения единицы). 

Итак, обозначение каких понятий попадает в сферу ассоциативно-образного мышления, вследствие чего в определенном языке на фразеологическом уровне формируются постоянные ассоциации?

говорит о второй стадии работы сознания по восприятию предмета, которая связана с общественной практикой людей, и именно она определяет, чту попадает в поле сознания, и чту выпадает из него. За порогом сознания остается то, что безразлично для человека, а именуется лишь тот предмет, явление или признак объективного мира, который осознается (а осознанию подвергается только то, что имеет значение для коллектива)135.  Б. Потье пишет о категоризации отражения внелингвистической действительности и о трех ступенях в восприятии предмета человеческим сознанием, трех состояниях предмета, когда он находится в зоне восприятия. Первое состояние (латентное) – когда предмет может быть воспринят; второе (салиентное) – когда предмет выделяется на фоне знакомых предметов; третье (прегнантное) – когда предмет вторгается в перцептивное пространство субъекта восприятия с упорством и постоянством136. Все это в целом работает в одном направлении – в создании языкового знака с его собственными ассоциациями.

говорит о проявляющем себя во фразеологии законе Шпербера, согласно которому источником при переосмыслении значений слов являются слова, относящиеся к сфере, играющей особенно важную роль в жизни людей в данную эпоху. Некоторые из этих сфер относятся к «внеисторичным», таковы домашние животные, явления природы, части человеческого тела и др. Во всех языках мира слова, обозначающие эти понятия, активно используются во фразеологии137 [14, с. 167].

также пишет, что в процессе употребления языка в образах (добавим, и ассоциациях) закрепляются и воспроизводятся фрагменты обиходно-эмпирического, исторического и духовного опыта народа, связанного с его культурными традициями. «Только эталонное и стереотипное в этом опыте, а тем самым – общепонятное для носителей языка, могло лечь в основу языкового знака» [108, с. 69].