Философия. Основные идеи и принципы (стр. 10 )

33

ими учений, признаваться в своих ошибках. Легко представить се-
бе, какой получился результат и как плодотворно можно было
работать в такой тяжелой реальной обстановке».

Решающий шаг в направлении унификации философии и пре-
вращения ее в средство идеологического контроля за жизнью
общества был сделан в статье «О диалектическом
и историческом материализме» (1938), вошедшей в книгу «Крат-
кий курс истории ВКП(б)». Ее содержание можно кратко выразить
следующим образом: 1. Марксистская философия делится на две
части: диалектический и исторический материализм. 2. Диалекти-
ческий метод состоит из четырех черт и доказывает, что все в ми-
ре прогрессивно развивается и что каждая последующая ступень
развития прогрессивнее предыдущей, а это уже как бы подразу-
мевало, что сталинская концепция социализма является наивыс-
шей ступенью постижения истины. 3. Материализм определяется
тремя чертами: мир материален, материя первична, а сознание
вторично, мир познаваем. 4. Устанавливается перечень законов
социально-исторического развития и утверждается, что это раз-
витие однозначно и с необходимостью приводит к существующе-
му положению дел и тем самым оправдывает его. В этой схеме
исторического развития доминируют классы и классовая борьба.
Действуют только народные массы (роль выдающихся личностей
не отрицалась, но измерялась лишь их «прогрессивностью»). Име-
ется пять общественно-экономических формаций, которые зако-
номерно через посредство соответствующих революций сменяют
друг друга. Последняя — социалистическая революция — во
всех странах должна происходить по единому сценарию и приво-
дить к единственно возможной форме общественного устройства,
которая и рассматривалась в качестве социализма.

В послевоенные годы эта схема была дополнена несколькими
положениями. Важнейшие из них были сформулированы все тем
же Сталиным: человек — это винтик в государственной машине,
история вообще ничего не делает без особой на то необходимос-
ти. Первый тезис начисто вычеркивал из исторического процесса
живого человека, являющегося, с точки зрения социальной фило-
софии марксизма, его двигателем и целью, и превращал человека
в винтик машины, управляемой «вождем» и его подручными.
Второй же объявлял исторически необходимыми все, включая
любые безнравственные и античеловеческие, поступки и действия
«вождя» и его ближайшего окружения. Идея исторической необ-
ходимости, доведенная до логического конца, предельно вульга-
ризированная, была превращена в оправдание репрессивного
механизма.

В 1947 г. этот пересмотр основ социальной философии марк-
сизма был завершен . В докладе на философской
дискуссии он выдвинул тезис о том, что вся история философии
сводится к борьбе идеализма и материализма. При этом не только
весь идеализм — от его возникновения до наших дней — объяв-
лялся лжеучением, но и все современные философские школы и

течения единым махом характеризовались как антинаучные. Диа-
лектический материализм — философия марксизма — был об-
речен на догматизм, полную изолированность от развития миро-
вой культуры и философской мысли.

К. Маркс, Ф. Энгельс, всегда видели связь филосо-
фии с политикой, с реальной жизнью. Именно в «соприкосновении
с действительностью» заключался, по мнению Маркса, механизм
превращения философии в духовную квинтэссенцию современ-
ности, в живую душу культуры. Но при всем этом сама философия
должна была оставаться свободной и критической системой зна-
ний, никогда не удовлетворяющейся достигнутым и видящей в
каждом данном состоянии общественной жизни, науки и духов-
ной культуры исторически преходящий момент, открывающий
возможность перехода к следующей стадии. Вульгарная полити-
зация философии и превращение ее из системы критического
и творческого осознания действительности, из средства теорети-
ческого обоснования модели научного социализма в подсобное
орудие оправдания модели «казарменного социализма» неиз-
бежно вели к перерождению философии из критической и твор-
ческой системы знаний в догматическую, апологетическую и схо-
ластическую конструкцию. Вместо поиска истины философ отны-
не должен был стремиться к оправданию любых решений, поста-
новлений и мероприятий, принимаемых всеведущими и никогда
не ошибающимися вышестоящими руководящими инстанциями.

Политизированной философии разрешалось обсуждать про-
блемы социальной реальности, науки и духовной культуры лишь
ради того, чтобы доказать, что они полностью подтверждают ста-
линские указания. Полному отказу от поиска самостоятельных
альтернативных решений, от творческого применения критиче-
ской и творческой диалектики содействовал и новый подход к
подбору и подготовке философских кадров, к философскому
образованию интеллигенции, к пониманию роли философии в
духовной жизни общества. Новые кадры подбирались главным
образом по анкетным данным и способности беспрекословно вы-
полнять указания вышестоящих «философских бюрократов». От-
ветственные посты в философских учреждениях и на кафедрах,
как правило, занимали люди, не претендовавшие на творческую
самостоятельность.

Было бы, конечно, сплошным очернительством и ничем не
оправданным огульным охаиванием утверждать, что в эти труд-
ные времена в отечественной философии не было серьезных уче-
ных, что не было попыток изучить и обобщить опыт мировой фи-
лософской мысли и серьезно осмыслить реальные социальные
процессы. В 40-е гг., например, была опубликована «История фи-
лософии» в трех томах, в которой весьма основательно проанали-
зировано развитие мировой философской мысли вплоть до конца
XIX столетия (к сожалению, эта работа оказалась незаконченной,
поскольку третий том ее был осужден как ошибочный по личному
указанию Сталина). В это же время в области философской мысли

35

34

работали такие яркие фигуры, как , ' и др.
Но в целом все же следует со всей откровенностью признать, что
творческое развитие философии в СССР было заторможено.
Многие известные ученые были репрессированы, а «вакантные
места» часто замещались профессионально непригодными людь-
ми. XX съезд КПСС, сделавший первые шаги к преодолению куль-
та личности Сталина и исправлению ряда ошибок, допущенных в
период его авторитарного правления, дал мощный импульс раз-
витию философской мысли. Был приподнят занавес, отгоражи-
вавший нашу философскую мысль от потока мировой философ-
ской и научной литературы. Стала расширяться информация о
новых школах, течениях и направлениях, новых проблемах и под-
ходах к их решению. В десятилетие, последовавшее за XX съез-
дом, произошли довольно значительные сдвиги, появилась целая
когорта исследователей (, , -
нин и др.), внесших определенный вклад в разработку проблем
материалистической диалектики, теории познания, методологии
и философии науки, философских проблем символической логи-
ки, физики, биологии, истории философии, углубилось материа-
листическое понимание истории и т. д. Следует иметь в виду и то,
что в эти годы были опубликованы и труды ряда ученых, которые
хотя и не были профессиональными философами, но плодотвор-
но разрабатывали философскую проблематику. Но все же сделан-
ного было недостаточно. Следует, впрочем, со всей определен-
ностью сказать, что упрекать и критиковать легче, чем делать,
особенно если учесть, что оправиться от тяжелого ущерба, нане-
сенного марксистской философии господством сталинизма, было
совсем непросто. Да и времени на это история уделила не так уж
много. Уже во второй половине 60-х гг. реформы, задуманные
после XX съезда и проводившиеся порой весьма непоследова-
тельно, были заторможены хорошо спаянным, мощным и скоор-
динированным административно-бюрократическим аппаратом.
Наступила длительная пора застоя, начали намечаться новые не-
гативные явления, прикрывавшиеся лозунгами о всеобщем бла-
госостоянии. Начала создаваться и реализовываться новая модель
социализма, разработанная в ближайшем брежневском окруже-
нии,— модель «зрелого», или «развитого», социализма.

В условиях социального застоя философская мысль в нашей
стране не могла не погрузиться в трясину схоластики и догматиз-
ма. Философия оставалась сильно политизированной. Из того
факта, что философия как теоретическая основа мировоззрения
данной эпохи через ряд опосредствующих звеньев связана с
идеологией и политикой, делался крайне упрощенный вывод о
почти полной идентичности философии с идеологией. Перед фи-
лософией выдвигалась в качестве центральной задача обоснова-

1Хотя начиная с 30-х и до 60-х гг. практически не участвовал в
официальной философской деятельности, он продолжал исследовательскую
работу, которая в 60—80-е гг. реализовалась в целой серии фундаментальных
публикаций, отмеченных Государственной премией.

36

ния и доказательства безупречной правильности всех принимае-
мых политических решений у, акгсз. От нее требовалась предель-
ная актуальность и «связь с жизнью», понимавшаяся как анализ
текущих народнохозяйственных проблем и конкретных, иногда
довольно лекальных социально-политических ситуаций, при этом
собственно философские проблемы отодвигались на второй план,
а часто и вообще игнорировались.

Преподавание философии велось по единой схеме, по одно-
типным программам, разнообразие взглядов и мнений практиче-
ски не допускалось, критический анализ острых современных
проблем, порожденных нашей действительностью, как правило,
отсутствовал, поскольку все они были прикрыты общим флером
официального благополучия. Творческие дискуссии подменялись
схоластическими рассуждениями о соотношении «зрелого»,
«реального» и «развитого» социализма. То обстоятельство, что
вместо четырех черт диалектики и трех черт материализма, сфор-
мулированных Сталиным, во всех учебниках и популярных изло-
жениях стали фигурировать три основных закона диалектики и
десяток стандартизованных категорий, не меняло коренным об-
разом положения дел в области исследования вопросов историче-
ского материализма и научного коммунизма. Такие сложные яв-
ления нашей жизни, как возрастание пассивности людей, подмена
инициативы и творчества каждого индивида централизованным
контролем и коллективной заорганизованностью, ограничение
демократии, низкий уровень информированности и почти полное
отсутствие гласности, подмененной парадной шумихой о мнимых
успехах, деформация принципов социальной справедливости,
бюрократизация общества и высокомерное пренебрежение к
нравственным нормам, игнорирование глубинных человеческих
проблем и притязаний чаще всего оставались за пределами серь-
езной философской критики и объективного анализа.