Философия. Основные идеи и принципы (стр. 76 )

В свое время Аристотель говорил, что скептики сомневаются
в возможности истины как соответствия знаний действительности.
Ведь действительность текуча, изменчива и неповторима, и потому
любое соответствие ежесекундно нарушается. Стараясь обойти
подобные трудности, великий мастер диалектики Гегель утверж-
дал, что истина заключается в самом развитии знания, в его дви-
жении. Но так как он был идеалистом, то видел это развитие лишь
в изменении абсолютного духа и реализующего его мышления.
Соответствие знаний и действительности при таком подходе ока-
зывалось соответствием мысли самой себе. Как можно было
выйти из этого заколдованного круга?

Уже Кант отчетливо понимал, что вопрос о природе истины
по существу сливается с вопросом о критерии (от греч. (criteri-
on — мерило, средство установления соответствия знаний их
объектам) истины. «Но весь вопрос в том, чтобы найти всеобщий
и верный критерий истины для всякого знания»1,— писал он. Сто-
ронники когерентной теории истины находят такой критерий в

Соч.: Вот. М., 1964. Т. 3. С. 159.

277

логическом доказательстве, сторонники корреспондентной (от
лат. correspondere — отвечать, осведомлять) — в прямом наб-
людении. Есть еще прагматическая (от греч. pragmo — дело,
действие) концепиия истины, представители которой считают,
что истинность знаний проверяется успехом соответствующей
деятельности. Хотя Нант и понимал важность всеобщего крите-
рия истины, сам сн склонялся к тому, чтобы принять в качестве
такового чувственное восприятие. Это не могло удовлетворить
ни естествоиспытателей, ни обществоведов, так как еще Беркли
показал, что, признавая критерием истины лишь ощущения, мож-
но прийти к субъективному идеализму, ибо этот критерий при-
знает существуюш. им лишь то, что воспринимается чувствами.

Современная теория познания рассматривает вопрос об
истинном знании и его критериях как чрезвычайно сложную и
не имеющую формально однозначного решения задачу. Прежде
всего она выделяет понятие объективной истины. Объективная
истина — это такое содержание наших знаний, которое не зависит
ни от человека, ни от человечества. Из этого определения сле-
дует, что в наших знениях всегда присутствует элемент, который
зависит либо от декного человека, либо от данной социальной
группы, либо от всего человечества. Эта зависимость может
порождаться индивидуальными особенностями психики и обра-
зования, особенностями чувственного восприятия (взволнован-
ностью, близорукостью, тугоухостью, повышенной возбудимостью
и т. п.), групповыми предрассудками и аффектами (массо-
вый психоз, национальные или профессиональные предубежде-
ния и т. п.) или родовыми особенностями рода человеческого,
связанными, например, с конкретным земным происхождением,
а также с особен)· остями культуры, пространственными и вре-
менными границами бытия.

Задача, следовательно, заключается в том, чтобы суметь
выделить в наших реальных знаниях такое содержание, которое
не зависит от субъективных элементов и в силу этого является
объективным. Важнейшее с этой точки зрения достижение —
выделение в классе объективных истин особого важного под-
класса, имеющего решающее значение для выживания людей в
реальной социально-исторической обстановке и для развития
человеческого рода. Этот подкласс К. Маркс назвал «предметной
истиной». Она непосредственно относится к окружающей чело-
века и не зависящей от его воображения и произвола реаль-
ности — природе и обществу. Критерием предметной истины
он считал социальную и индивидуальную практику человека. По
отношению к предметной истине практика, таким образом, вы-
ступает в качестве универсального, всеобщего критерия.

Помимо предметных истин могут существовать объективные
истины, не носящие предметного характера. К их числу принадле-
жат, например, абстрактные математические истины, т. е. утверж-
дения, относящиеся к абстрактным, так называемым идеальным
математическим объектам: числам, функциям, матрицам, систе-

278

мам уравнений, многомерным пространствам, различным фор-
мальным системам и т. п., а также истинам, например истори-
ческим, объектом которых являются давно исчезнувшие события,
процессы и явления, с которыми мы в настоящее время не можем
непосредственно взаимодействовать. Поэтому, критерии, приме-
нимые к предметным истинам, не могут считаться универсаль-
ными по отношению к истинам этого последнего рода, хотя и они
могут обладать всеми признаками объективности, т. е. не зависеть
по своему содержанию ни от человека, ни от человечества в це-
лом.

Подлинный всеобщий критерий истины был впервые предло-
жен философией марксизма. Под объективной истиной она пони-
мает такое содержание человеческих представлений, «которое не
зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от челове-
чества...»1.

Что же нового и ценного в этом определении? Рассматривая
любые виды знания как отражение объектов, легко заметить, что
в каждом случае имеется, с одной стороны, нечто, что зависит
от человека, от данной социальной или профессиональной груп-
пы, и, с другой — нечто, что не зависит ни от одного человека.
Каждый врач обладает индивидуальными навыками в распозна-
вании малярии или стресса, но в диагнозе этих болезней есть и
нечто такое, что зависит лишь от объективного положения дел и
не зависит от личного опыта и привычек врача. Математики,
составляя программы для решения какой-то задачи, могут дви-
гаться различными путями. Но если решение правильное, то его
содержание зависит уже не от индивидуальных способностей
математика, а от существа задачи и от точно доказанных теорем,
которые не подчиняются индивидуальным вкусам и способ-
ностям отдельных людей или даже всего человечества. В этом
смысле и диагноз, и решение математической задачи объективны.
Здесь можно было бы возразить, что признаки малярии и стресса
открыты медиками, а теоремы доказаны математиками. Это, ко-
нечно, верно, открытия делаются людьми, но, после того как уста-
новлен диагноз, доказана теорема, они как продукты челове-
ческой деятельности существуют объективно.

Крупнейшим вкладом в теорию познания, сделанным К. Марк-
сом, было утверждение p том, что критерием предметной истин-
ности является практика 2. Ранее мы рассматривали практику как
составляющий элемент в структуре познания, как его источник
и основу. Теперь же она выступает в принципиально новой роли —
в роли критерия предметной истины. При этом практика пони-
мается в самом широком смысле, как социально-преобразова-
тельная деятельность людей, вырастающая на основе труда и ма-
териального производства в целом. Популярно поясняя эту
мысль, Ф. Энгельс писал, что существование пудинга доказывает-

' Ленин В, И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 123.
- См.: Соч. Т. 42. С. 264.

279

ся тем, что его съедают; истинность определения структуры кра-
сящего вещества ализарина, добывавшегося ранее из растений,
подтверждается тем, что его научились вырабатывать из каменно-
угольной смолы. Поэтому, развивая эту мысль, часто говорят:
«Знать — значит уметь сделать». То, что наше знание о строении
атома и его ядра истинно, подтверждается на практике, напри-
мер, тем, что мы умеем синтезировать несуществующие в при-
роде трансурановые элементы, в состоянии использовать энергию
атомного ядра. То, что установленные нами законы тяготения и
аэродинамики истинны, подтверждается, в частности, тем, что мы
создали самолеты и умеем летать на них. Однако сказанное выше
не следует утрировать. Истинность наших знаний о строении и
происхождении Вселенной, нашей Галактики или даже нашей Сол-
нечной системы вовсе не означает, что мы можем создать Все-
ленную, Галактику или Солнечную систему. Истинность наших
знаний о предметах и процессах, рассматриваемых в многомер-
ном (например, 26-мерном) пространстве, вовсе не означает,
что мы можем построить 26-мерную сферу или провести летний
отпуск в 26-мерном пространстве. Как же быть с критерием прак-
тики в этих случаях?

Здесь уместно вспомнить марксистское понимание практики
как социальной, технической и производственной деятельности,
преобразующей окружающий мир. Научный эксперимент —
часть такой практики. Если мы, основываясь на современных науч-
ных знаниях, успешно проводим эксперимент по запуску искусст-
венных спутников Земли, осуществляем лунную посадку автома-
тической лаборатории и ее возвращение с Луны, приближаемся
к управлению термоядерной реакцией, то все это есть экспери-
ментальное, практическое подтверждение правильности наших
знаний о Солнечной системе, устройстве Вселенной, звезды или
атомного ядра.

Вместе с тем существует немало таких типов знаний, которые
нельзя подтвердить или опровергнуть с помощью эксперимен-
тов, наблюдений или практики, понимаемой в вышеуказанном
смысле. Доказывая теоремы многомерной геометрии или решая
нелинейные уравнения высших порядков, математик не пользует-
ся ни наблюдением, ни экспериментом, хотя, несомненно, осу-
ществляет определенную деятельность. Эта деятельность интел-
лектуальна. Чисто интеллектуальную деятельность не следует
смешивать с практикой. Последняя осуществляется с помощью
особых материальных средств, например орудий труда, машин,
механизмов и т. д., играющих решающую роль в создании опре-
деленных предметов и преобразований материальной и социаль-
ной среды. Чисто интеллектуальная деятельность, например до-
казательство теорем, во многих случаях вообще не имеет отно-
шения к материальным объектам и явлениям социальной дейст-
вительности. Правда, при определенных обстоятельствах (напри-
мер, в случае неевклидовой геометрии Лобачевского и Римана)
такая деятельность может соединиться с практикой, с научным

280

экспериментом, и тогда абстрактные математические истины (или
Заблуждения) могут в той или иной степени обнаружить,- выявить
или приобрести предметное содержание. Но независимо от этого,
т. е. независимо от возможной практической проверки, такие
истины могут оказаться совершенно объективными, не завися-
щими от отдельных людей или социальных групп. Соответствую-
щие абстрактные знания могут проверяться и устанавливаться
с помощью интеллектуальной деятельности, которая в конечном
счете через ряд опосредствующих ступенек по своему происхож-
дению и применению может быть связана с практикой, но тем
не менее не тождественна с ней.