Философия. Основные идеи и принципы (стр. 75 )

Важно понять, что не всякий вид информации достигает
уровня знания и не всякий субъект воздействия, получающий
информацию, вырабатывает или принимает решение, а затем
целесообразно и сознательно действует на их основе. Предметы
неживой природы, технические устройства и даже живые орга-
низмы, например растения, не принимают решения, не дейст-
вуют по целям. Они изменяют свое положение, характер функ-
ционирования и развития под воздействием получаемой инфор-
мации, но эти изменения не являются сознательными. Информа-
ция превращается в знание лишь при очень сложных формах
психической деятельности, которая складывается и формируется
у человека в процессе социальной и трудовой деятельности.
Знание служит особым видом информации, хотя не всякая ин-
формация поднимается до уровня знания. Когда и при каких
условиях информация превращается в знание?

273

Получаемая на основе чувственного восприятия мира или на
основе передачи уже сформированных знаний информация
выражается с помощью языка в форме особых знаковых струк-
тур, которые могут выступать в качестве понятий или высказы-
ваний. На этой основе появляется возможность выработки новых
знаний. Для того чтобы эти знаковые структуры превратились
в знания, они должны быть построены с помощью определенных
синтаксических, семантических и прагматических правил.

Синтаксические правила, определяющие правильные языко-
вые выражения и указывающие, как их нужно строить, обычно
«впитываются», так сказать, с молоком матери в процессе язы-
кового воспитания, хотя до поры до времени не осознаются с
необходимой четкостью и определенностью. Отказ или неумение
пользоваться такими правилами не позволяет придать языковым
выражениям смысл и значение, а следовательно, превратить их
в форму знания. Так, предложение: «Герань цветет на окне» —
имеет определенный смысл и значение и вместе с тем построено
по правилам русского языка и логического синтаксиса. Если бы
оно было написано на английском, немецком или каком-либо
другом языке, то входящие в него понятия выражались бы с
помощью других слов и при этом использовалась бы грамматика
другого языка. Логический же синтаксис не зависит от естествен-
ных языков и выражает логические связи и отношения между
понятиями, позволяющие отображать объективные свойства и
связи явлений, о которых идет речь. Если логический синтаксис
нарушен, то даже предложения, состоящие из понятий с доста-
точно четкими значениями, оказываются бессмысленными и не
выражают знаний. Языковое выражение: «Цветет окне на ге-
рань» — не соответствует логическому синтаксису, не имеет
смысла и не выражает знаний.

Одной синтаксической правильности мало. Предложение:
«Корень квадратный из Наполеона приводит к оранжевой мело-
дии, используемой в химических реакциях» — соответствует и
правилам русской грамматики, и правилам логического синтак-
сиса, но не выражает никакого знания, так как значения и смысл
входящих в него понятий не связаны между собой. Чтобы вы-
сказывания или понятия были осмысленны, они должны подчи-
няться правилам семантики. Семантика — это сложная логико-
философская наука, изучающая вопросы о том, как конструиру-
ются смысл и значения языковых выражений, содержащие знания
о реальном мире. Только выражения, обладающие более или
менее определенным смыслом и значением, могут выступать
как знания. Но и этого мало.

Знания нужны человеку, чтобы действовать. А для этого не-
обходимы особые правила, позволяющие определенным об-
разом связывать знания и действия, соединять их в особое диа-
лектическое единство, другими словами, из любого знания как бы
вычитывать, извлекать нормы и правила действия и, наоборот,
обобщать деятельность, превращать действия в особую инфор-

274

мацию. Этот круг задач решается с помощью прагматики, т. е.
дисциплины, вырабатывающей правила и изучающей способы
взаимодействия знаний и деятельности.

Таким образом, знания оказываются чрезвычайно сложной
системой. За каждым отдельным высказыванием или понятием,
выражающим знание или передающим его, скрывается сложная
система синтаксических, семантических и прагматических правил
и длинная цепочка других знаний, используемых для того, чтобы
установить смысл и значение отдельных выражений, входящих
в данное высказывание или в данное понятие. Знания оказыва-
ются как бы включенными в обширный, по существу, неограни-
ченный социально-культурный контекст. Следовательно, инфор-
мация лишь тогда превращается в знание, когда она претерпе-
вает целый ряд серьезных преобразований. Эти преобразования
включают в себя выражение информации в языковой знаковой
форме, представление ее в соответствии с правилами логического
синтаксиса и истолкование на основе соответствующей семантики
и прагматики.

Для того чтобы быть уверенными, что знания адекватно от-
ражают действительность и применимы к ней, т. е. на их основе
можно ориентироваться в этой действительности, действовать и
приспособиться к ней, преобразовать ее в соответствии с нашими
целями, мы должны быть уверены, что существует надежный
способ проверки знаний, установления их соответствия с дейст-
вительностью, выявления меры этого соответствия и способа
улучшения и совершенствования знаний. Это подводит нас вплот-
ную к одному из большого числа сложных вопросов теории
познания — к вопросу об истине и ее критериях.

3. ОБЪЕКТИВНАЯ, АБСОЛЮТНАЯ
И ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ИСТИНЫ

Проблема истины, т. е. проблема достоверного, правильного,
адекватного (от лат. adaequatus — приравненный) знания, была
сформулирована и осознана еще в Древней Греции. В чем же она
состоит? Элеаты и софисты сомневались в том, что наши знания,
особенно чувственные, дают верные сведения об окружающем нас
мире и правильно его отражают. Платон настаивал, что возможны
лишь знания о вечных и неизменных идеях, а сведения о чувст-
венном мире, т. е. мнения, недостоверны. Поэтому и возникла
проблема установления соответствия между знаниями и объек-
тивными явлениями. Такое соответствие получило в философии
название истины. Аристотель писал: «...истину говорит тот, кто
считает разъединенное разъединенным и связанное — связан-
ным, а ложное — тот, кто думает обратно тому, как дело обстоит
с вещами»1. Аристотель сформулировал классическую концеп-
цию истины, сохранившуюся до наших дней. Согласно этой кон-
Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1.С. 250.

275

цепции, истина — это соответствие не между отдельными поня-
тиями и объективными явлениями и процессами, а между опре-
деленными утверждениями, т. е. суждениями и высказываниями,
и объективным положением дел. Действительно, понятия «чет-
ное число», «закон тяготения», «бифштекс», «спин» сами по себе
не ложны и не истинны. Однако утверждения, включающие эти
понятия, например «все четные числа делятся на 7 без остатка»,
«закон тяготения не препятствует полету реактивных самолетов»,
«спин — особая физическая характеристика некоторых элемен-
тарных частиц», «бифштекс приготовляется из легированной
стали», могут быть ложными или истинными; так, первое и чет-
вертое предложения ложны, тогда как второе и третье истинны.
В понимании истины и в истории философии, и в современных
философских течениях существует большой разнобой. Например,
сторонники когерентной (от лат. cohaerenria — сцепление, связь)
концепции истины, односторонне утрируя взгляды рационалистов
и опираясь преимущественно на опыт математических доказа-
тельств, считают данное утверждение истинным, если оно полу-
чено по определенным логическим правилам из других предло-
жений, ранее признанных истинными. В математике дело обстоит
так. Пусть имеется ряд аксиом, из которых выводятся теоремы.
В истинности аксиом мы не сомневаемся, что же касается
теорем, то теорема (утверждение, предложение) считается до-
казанной, или истинной, если она выведена из аксиомы по точным
правилам логического вывода. Однако следует иметь в виду, что
понятия «истина» и «ложь» многозначны, имеют разные смыслы
применительно к разным областям знания. В частности, в мате-
матике понятие истины часто употребляется как синоним выра-
жения «теорема (предложение), доказанная (выведенная) по
таким-то и таким-то правилам». И в этом нет ничего ошибочного.
Просто это особое словоупотребление, подчеркивающее, что для
математики формальная правильность, формальная вычисли-
мость или выводимость являются самыми основными (хотя и не
единственными) проблемами. Но как только речь заходит о при-
менении математики на практике—в науке или технике, дело
в корне меняется. Например, в многомерной геометрии имеются
теоремы и утверждения, которые были установлены совершенно
формальным путем и считаются формальными истинами. И пока
они не применены ни к каким реальным физическим процессам,
говорить об их соответствии действительности бессмысленно.
В то же время их нельзя считать и ложными, ибо они строго до-
казаны. Когда в прошлом веке были открыты неевклидовы гео-
метрии Лобачевского, Римана и Больяи, их считали математи-
ческим курьезом, неприменимым в материальной действитель-
ности. Они были доказательными, правильными построениями и
не более того. Но в XX в. Эйнштейн построил новую теорию
гравитации — общую теорию относительности, которая установи-
ла, что некоторые физические процессы могут происходить в
пространстве, описываемом неевклидовой геометрией. В той

276

мере, в какой была подтверждена общая теория относительности,
получила и эмпирическое подтверждение и неевклидова геомет-
рия. Возвращаясь теперь к когерентной теории истины, мы мо-
жем сказать, что она берет одну реальную черту познания, вы-
рывает ее из общего процесса и выдает за процесс в целом.

Существует и другая, корреспондентная теория истины, ко-
торая исходит из того, что те или иные утверждения должны соот-
ветствовать внешней действительности. Как же добиться этого
соответствия? Когда предложения содержат понятия, отражаю-
щие наблюдаемые свойства и отношения, например, «красный»,
«шарообразный», «кислый», «твердый» и т, п., дело обстоит
просто. Достаточно посмотреть, лизнуть или потрогать вещь.
Однако в науке часто встречаются понятия, не поддающиеся пря-
мому наблюдению. Например, «спин», «элементарные частицы»,
«кварк» и т. п. Как быть в таком случае? Сторонники корреспон-
дентной концепции истины делят язык науки на три слоя: язык
наблюдения, язык теории и корреспондентный язык, или язык
интерпретации. При помощи последнего неподдающиеся не-
посредственному наблюдению теоретические понятия («спин»,
«кварк» и т. п.) как бы переводятся на язык наблюдений, заме-
няются понятиями, описывающими ощущения. Сами теорети-
ческие предложения переводятся в предложения, описывающие
вполне наблюдаемые ситуации. Задача вроде бы резко упро-
щается. Однако это простота лишь кажущаяся. Дело в том, что
многие ситуации и процессы текучи, изменчивы и не поддаются
прямому наблюдению. Да и полный перевод теоретических пред-
ложений на язык наблюдений часто невозможен. Корреспондент-
ная концепция истины неприменима и ко многим высшим разде-
лам математики, об истинности или ложности которых, следова-
тельно, нельзя ничего сказать, пользуясь этой концепцией.