Философия. Основные идеи и принципы (стр. 15 )

Поскольку мир является не собранием готовых вещей, а сово-
купностью процессов, связей, отношений, представление о мате-
риальном как вещественном, телесном (свойственное метафизи-
ческому материализму) оказывается исторически ограниченным
и уступает место взгляду, рассматривающему и элементарные
частицы, и поля, и вообще любые связи, отношения, процессы,
существующие вне сознания людей, в том числе и общественные,
как явления материальные. Таким образом, новые открытия опро-
вергли не материализм, а метафизику. Многие ученые конца
XIX — начала XX в. никакого иного материализма, кроме мета-
физического, не знали. Крах метафизики представлялся им
крахом материализма. Естествознание может преодолеть любые
кризисы, лишь заменив материализм метафизический материа-
лизмом диалектическим.

Даже в начале XX в. считалось очевидным, что элементарные
частицы точечны, движутся по определенным траекториям, с оп-
ределенными в каждой точке скоростями, подчиняясь в своих
движениях законам Ньютона. Вместе с тем поля непрерывны,
движение их — это распространение волн с определенными
амплитудой, частотой, фазой, подчиняющееся законам Максвел-

: r.ärina Б. И. Поли. coSp. соч. ϊ- Ϊ8. С. 276.
Там же. С. 14?,
Там же. С. 275.

52

-.ε·.. Свойства частиц и полей казались несовместимыми. Однако
3 ходе развития атомной физики, имеющей дело с частицами,
масса которых в миллиарды миллиардов раз меньше грамма,
взорам ученых открылся удивительный мир, где все происходит
совсем не так, как в макромире. К этому странному миру оказа-
лось невозможным применить ряд понятий, без которых нельзя
обойтись при описании обычных явлений макромира. Как выяс-
нилось, в микромире понятия частицы и поля играют вовсе не те
роли, какие им приписывались макроскопической физикой. Объ-
екты микромира невозможно не только непосредственно наблю-
дать, но и наглядно представить: каждый из них обладает свой-
ствами, с точки зрения классической физики, несовместимыми,—
и свойствами волн, и свойствами частиц. При этом, чем точнее
мы определяем местопребывание микрообъектов, тем неопре-
деленнее оказывается чх импульс,, и наоборот. Открыв эти
необычные явления, ученые создали в 20-х гг. XX в. квантовую
теорию. Согласно этой теории, можно точно предсказать не сами
положения и импульсы квантовых объектов, но лишь вероятности
значений этих величин.

Дальнейшее развитие квантовой теории подтвердило, что для
постижения того, что происходит в микромире, необходимо ре-
шительно отказаться от привычных понятий, созданных на основе
того, что известно о макромире. В 30-е гг. элементарными части-
цами считались фотон, электрон, позитрон, протон, нейтрон,
нейтрино, пи-мезон и мю-мезон. Затем одну за другой стали от-
крывать все новые элементарные частицы. К 70-м гг. были обнару-
жены тысячи «элементарных частиц», и большинству ученых стало
ясно, что элементарная частица перестала быть элементарной,
оказалась системой, не уступающей по своей сложности молеку-
лам. В принципе исчезло различие между элементарными и слож-
ными частицами. И это, пожалуй, важнейший экспериментальный
результат последних десятилетий. Ученые предполагают, что
элементарными частицами можно считать фотоны, лептоны,
гравитоны, глюоны и кварки, из которых и состоят все остальные
частицы, которые еще недавно считались элементарными. Но
названные частицы обладают еще более удивительными свой-
ствами, чем те, которые считались элементарными 20—30 лет на-
зад. Здесь, возможно, придется пересмотреть само понятие
«состоит из», хотя, как считается, протон состоит из трех кварков,
выделить последние из протона в свободном состоянии не удает-
ся. Чем дальше мы продвигаемся в глубь материи, тем более
необычайной, парадоксальной становится открывающаяся перед
нами картина.

Многие ученые считают квантовую механику завершенной
теорией, обладающей внутренней полнотой. Но, скажем,
Л, де Бройль настойчиво доказывал, что неопределенность кван-
товых величин — следствие неполноты квантовой механики и не-
совершенства экспериментальных установок, исследующих мик-
ромир. А. Эйнштейн также до конце своих дней считал, что

53

квантовой теории предстоит значительная перестройка, и отрицал
ее завершенность. Сегодня ученые сталкиваются с трудностями,
показывающими, что уровень природы, отражаемый квантовой
теорией, отнюдь не последний. «Я уверен,— отмечал, указывая
на эти трудности, один из ведущих физиков XX в. П. Дирак (1902—
1984),— что та стадия физики, которая достигнута на сегодняшний
день, не является окончательной... Это только переходная сту-
пень к более совершенным стадиям...»' Другой крупный физик,
Д. Бом (род. в 1917 г.), считает, что природа неисчерпаема, а лю-
бая теория является только ступенью проникновения в суть ве-
щей, выясняющей конечные аспекты бесконечной реальности;
развитие познания реальности безгранично, и каждая теория по-
стигает ее в известных пределах, за которыми начинаются неясно-
сти, а их преодоление ведет к новым теориям. Именно так обстоит
дело с неясностями, возникшими ныне в квантовой теории.

Некоторые западные ученые утверждают, что, согласно кван-
товой теории, такие понятия, как «положение», «импульс», «энер-
гия», получают свои значения только благодаря соответствующим
измерительным приборам. Отсюда следует ошибочный вывод:
все, сообщаемое квантовой теорией, существует лишь в уме уче-
ных, наблюдающих показания приборов, ничего подобного в объ-
ективной действительности нет. Дингль писал,
что величины, сообщаемые квантовой теорией, «не являются чис-
ловой оценкой объективных свойств частей внешнего материаль-
ного мира; они — только результаты, которые мы получаем, ког-
да производим известные операции» с приборами, создания
нашего ума, которым вне нашего сознания ничего не соответст-
вует -. Кроме солипсистов, отвечает Борн, никто не
сомневается в существовании наблюдаемых нами вещей, в том
числе физических приборов. Существование объектов микроми-
ра Дингль отрицает в силу их ненаблюдаемости. Но размельчим
наблюдаемый кристалл так, что его частицы можно будет наблю-
дать лишь в микроскоп. Разумеется, эти частицы столь же реаль-
ны, как кристалл. Не менее реальны молекулы и атомы. Поэтому
между непосредственно наблюдаемыми объектами, реальность
которых несомненна, и объектами, наблюдаемыми лишь с помо-
щью приборов, нет непроходимой границы. Признавая реаль-
ность обычных вещей повседневной жизни, в том числе исполь-
зуемых учеными приборов, мы обязаны признать и реальность
того, что наблюдается при помощи этих приборов. Квантовая
механика, подчеркивает Борн, конечно, «зовет нас на новый путь
описания физического мира, но не на отказ от его реальности»3.

Революция в естествознании показала, что у природы нет
последнего уровня, вследствие чего любое знание о ней не яв-
ляется исчерпывающе полным, окончательным. Ограниченность

М. Эволюция взглядов физиков на картину природы//Вопросы
философии. 1963. № 12. С. 86.

J Цит. по кн.: Физика в жизни моего поколения. М., 1963. С. 268.
' Физика в жизни моего поколения. С. 278.

54

понятий материи, выдвигавшихся в домарксистской философии,
состояла в том, что эти понятия отождествлялись с характеристи-
ками какого-либо специфического уровня материи, с конкретны-
ми физическими представлениями о ее строении, изменяющими-
ся с развитием знаний. Но развитие знаний не отменяет самого
факта существования объективной реальности, а материальность
мира наиболее глубоко отображается в философской категории
материи.

4. МАТЕРИЯ И ДВИЖЕНИЕ

Методологическое и мировоззренческое значение категории
«материя» обнаруживается сразу же, как только мы зададимся
вопросом: каким образом существуют окружающие нас матери-
альные предметы, связи и явления? Ведь эта категория позволяет
вскрыть универсальные, т. е. свойственные всем предметам,
связям и явлениям, формы и способы бытия, Ими являются дви-
жение, время и пространство. Интерес к ним возник еще в глубо-
кой древности и сохраняется до наших дней. Более того, изучение
различных форм движения, пространственных и временных свя-
зей материальных явлений составляет основную задачу всех спе-
циальных наук. В отличие от них философия рассматривает не
конкретные проявления способов и форм бытия, а их всеобщие
и универсальные свойства.

Чтобы яснее представить себе особенности диалектико-мате-
риалистического ответа на вопрос, каким образом существует
материальный мир, следует посмотреть, как этот вопрос решался
в истории философии.

Среди первых философов милетцы (Фалес, Анаксимен, Анак-
симандр) и пифагорейцы считали, что все вещи пребывают в веч-
ном движении и изменении, а элеаты отрицали это. Изменение,
говорили последние, заключается в том, что нечто возникает из
небытия или переходит в небытие. Но несуществующее не суще-
ствует, а небытие есть несуществующее, значит, небытие не суще-
ствует. Существует лишь бытие, никакого небытия нет. А раз
небытия нет, никакое бытие не может возникнуть из небытия или
перейти в небытие. Итак, все существующее абсолютно неизмен-
но, поскольку при отсутствии небытия никакое изменение невоз-
можно. Кроме того, говорили элеаты, раз бытие есть все сущест-
вующее, а небытие — несуществующее, то бытие — это запол-
ненность, а небытие — пустота. При отсутствии небытия, пустоты
бытию негде двигаться. Следовательно, бытие не только неизмен-
но, но и неподвижно. Знаменитый элеат Зенон (ок. 490—430 до
н. э.) доказывал, что, допустив существование движения, мы обя-
зательно придем к неразрешимым логическим противоречиям.
Между картиной мира, наполненного изменениями и движением,
какую рисуют нам органы чувств, и тем, чем этот мир является
на самом деле, нет ничего общего — таков поразительный вывод
элеатов. Они признавали: да, этот вывод, с обычной точки зрения,